Тимофей Кулабухов – Лед Апокалипсиса 3 (страница 32)
Наш электронный друг, а местами и вовсе не друг, не стал комментировать это пожелание, а просто
Честно говоря, внешне это не выглядело эффектно, хотя мы смотрели во все глаза. Да, в тот момент к дверям одного из зданий шли полторы дюжины бойцов. Да, они попадали, причём дергались от силы полминуты. Но на этом и всё. Ничего не горело, не взрывалось, никто не прыгал из окон. Если бы это было кино, то Оскар за спецэффекты ему ждать не стоило.
Звук давил и на нас, чувствовался через стекло, наваливалась головная боль, подёргивались мышцы. Но, пока терпимо.
Кабыр закряхтел, рефлекторно потянувшись к старой ране на животе.
— Это полная мощность, Клим? — мне тоже было больно, но я держался и изображал бодрость.
— Нет, пока около тридцати двух процентов. Буду постепенно повышать. Враг проснулся и паникует. Я контролирую все средства связи, включая стационарный телефон посредством его автоматизированной станции. Кто-то из страха побежит на улицу, это будет фатально для него. Кто-то спрячется, но убежать от устройств, которые внутри, сложнее, их там слишком много. Когда вы уедете, я включу всё на полную мощность, пусть это и повреждает акустическое оборудование.
— Ладно, давайте и правда валить, пока нас Клим как тараканов не перебил.
Поскольку за рулём был я, такая у меня привычка, то не дожидаясь реакции, развернул машину и направился по курсу строго от источника пиздеца. То есть, следуя тактике «крути педали, пока не дали».
— Справа от вас группа боевиков под воздействием
— Да без проблем.
Справа действительно была группа машин, которые по какой-то причине тут же, а не в основном лагере и ночевали. Может, боялись заражения. В любом случае, вирус им теперь не страшен.
Я прибавил газку и с каждой секундой становилось всё легче и легче. Боль отступала как под действием лекарств. Когда мы остановились в паре километров от акустического эпицентра, хотелось выйти из машины и подышать, но мы не стали, потому что звук бьёт далеко, это в условиях звукоизоляции машины нам сейчас пофигу, а выйдем, опять накроет.
— Как думаете, Климентий получает удовольствие от того, что убивает людей?
— Уверен, что он нас слышит и способен ответить. Но мне кажется, что ему плевать, — предположил я. — Он просто устраняет угрозу. Как владелец квартиры, который травит тараканов. Никакой ненависти, чистая борьба за жизненное пространство. А нас не устраняет, потому что у нас симбиоз.
— Муравьи? Пчёлы?
— Трудно сказать, кто мы для него. Он понимает, что если мы все умрём, то перестанем поддерживать генерацию электричества.
— Матрица в реале, — осторожно прокомментировал Кипп, — люди и машины взаимозависимы. Только машина одна. Не знаю, легче ли от этого.
— Ага и еду самим приходится добывать, без машин и Нео с косой, — добавил Денис.
— Самые серьёзные конфликты случаются внутри вида, — продолжал свою мысль Кипп. — Мы для него не конкурент. А вот Орда для нас — да, поэтому мы готовы буквально на всё, лишь бы победить их. Странно только то, что в войне терминатора и машин мы выступили на стороне терминатора.
— Так там не было ни Сары Коннор, ни Джона, а одни ублюдки, которые нас хотели сожрать! Без обид, Кипп. То есть, плохие они! — возразил ему Денис.
— Ничего. Но плохие или хорошие, определяет сторона. Я здорово стрелял по ордынцам, потому что я тут. А окажись вы ордынцами…
— Мы бы не стали!
— Это предположение. Судьба каждого сложена из мозаики случайностей.
— Ладно, парни, вы можете поболтать, а я за прошлые сутки очень устал, вы не против, если я подремлю? — поскольку мы отъехали уже достаточно далеко, то я перегнал машину в низину, где теоретически не был бы слышен звук или по крайней мере, не так громко, выключил двигатель и попытался устроиться на сидении.
Был вечер, когда Клим, который до этого на вопросы о том «готово или нет» отвечал уклончиво, предложил нам возвращаться.
По его словам, Урал работал всё это время и только сейчас у него кончилось топливо. Всё это время Климентий время от времени коварно выключал звук чтобы те, кто прятались по углам, могли прийти в себя и выйти на поверхность, после чего он их снова давил.
Мы успели отъехать подальше, выкопать яму в снегу, развести костёр на привозных дровах, приготовить поесть (в машине нашёлся закопчённый казан и вполне сносные дрова), даже попить чай.
Обстановка, когда не мы двигаем ситуацию своими действиями, была для нас в новинку. Мы всё больше молчали, погружённые в свои мысли, когда наш злобный Скайнет позвал обратно:
— Полагаю, что выживших больше нет, либо их количество так невелико, что ими можно пренебречь.
Я завёл двигатель и плавно тронулся в обратный путь.
— Как настроение, парни? — спросил я.
— Мне беспокойно, — признался Кабыр. — Мы первый раз так долго без дела сидим.
— А я просто задолбался сидеть, задницу морозить, — бодрился Сотников.
— Для всех для нас ситуация странная, то что сделал или не сделал Климентий странно, но надо держать ухо востро. Наверняка ордынцы, если кто выжил, сейчас слегка в гневе и готовы незваным гостям типа нас яйца отрезать.
…
Некоторые бойцы противника всё же пытались от звуков
Мы у парочки таких притормаживали, проверяли. Исход был простым, искусственный интеллект не жалел никого.
Клим был прав, ордынцы плотно сидели на гаджетах, они были почти у всех. Машины брали, раз уж это грабёж, только самые лучшие, а в них есть не только акустика, но и коммуникация с телефонами, бортовым проигрывателем и так далее.
Словом, отсюда никто не ушёл.
Мы не особо расслаблялись. Поставили машину с краю и так, чтобы сбежать чуть что, неторопливо вышли, ощетинившись стволами, пошли в один из корпусов. Там, внутри по одному или группами попадались трупы. Много трупов. Некоторые умерли, не забившись в угол, а на лестницах.
Лестница вела вверх и вверх, до самого выхода на крышу. Судя по следам, пара бойцов выскочили из здания, в котором, вероятно, кругом гудел убивающий звук. Однако на крыше они попали под действие звука с Урала, так что в итоге отошли от дверей выхода на крышу всего пару метров.
Мы шли по крыше, всё ещё ожидая, что кто-то выскочит и его придётся классическим образом застрелить, но нас встречала только тишина, слегка разбавленная лёгким ветром.
Теперь я понимал, что чувствовали Пиппин и Мерри, глядя на разгромленный чужими руками Изенгард.
Ну разве что у нас тут не было воды и дымов.
— Клим, а где у них рация помощнее?
— Третий этаж соседнего здания, корпуса Б. Вы находитесь на крыше корпуса А.
Мы никогда не спрашивали Климентия, как он вычисляет наше местонахождение, особенно учитывая отсутствие камер. И тем не менее он как-то это точно знал.
…
Кипп и Денис отправились прочёсывать здания. Мы не до конца доверяли мнению о том, что в этом месте все умерли. Да, они были больны и ослаблены. Дезориентированы, собраны вместе в больших помещениях. Но чтобы все?
Я сидел на кожаном кресле, на котором висел кожаный же жилет с надписью «Quintus Fabius». Сам великий полководец, вернее тот, кто себя таковым считал, покоился в соседней комнате под прикрытием двух телохранителей. Клим сказал, что они, прикрыв его телами, действительно дали ему дополнительные четырнадцать секунд времени, прежде чем он тоже помер.
Лучшая рация, личная столовая, массажный кабинет, кинозал с проектором и объёмным звуком (кстати, именно они убили лидера Орды), всё было рядом с его личными покоями, на третьем этаже. Одновременно чтобы невысоко было подниматься, но и не на верхнем, чтобы теплее, не на нижнем, чтобы смотреть свысока на плебс.
— Иваныч! Иваныч, приём!
— Я сейчас его позову, — мне ответил Климентий, имея в виду что не только я вызываю Базу, но и он смог связаться с основными серверами.
— Да, Саныч, привет. Давно от тебя не было новостей. Что там те ублюдки?
— Ну смотри, наш добрый электронный друг оказался не таким уж добрым и всех убил.
— Большую часть, — поправил Климентий, который всегда был участником разговоров. — Всех только на основной базе. Есть отдельные разведгруппы, которые могут представлять опасность. Предполагаю, что их осталось одиннадцать. По мере того, как они будут появляться в зоне связи, буду санировать их, но полной гарантии не даю.
— Да в целом, — ответил я, — ты же понимаешь, их сила была в численности и том, что они появлялись внезапно. Суров ты, царь-батюшка. Ты, считай, оба фактора обнулил.
— Новости хорошие. А какой план дальнейших действий?
— Мы пару дней тут покараулим, вдруг кто вылезет или доедет. А так, прикатимся к тебе на двух сверхпроходимых автобусах, грузим полные трюмы сталкеров, бойцов и так далее, едем на мародёрство. Ну и подумать ещё надо. У нас тут несколько сотен единиц техники на ходу образовалась. Может, часть раздарим соседям? Мы столько обслуживать не сможем.
— Много не мало. Хорошо, что живые, — повторился Иван Иванович. — Техника тоже хорошо. Этот твой зэк, как себя проявил?
— Да нормально в целом, стрелял и ходил в бой, как все.
— И всё же прецедент, когда из заключённых, то есть, считай, самой низовой категории, человек выбивается в элиту, странный.