Тимофей Кулабухов – Лед Апокалипсиса 3 (страница 19)

— Надо грести к берегу.

— Погоди. В первый момент ты выплываешь и стараешься не утонуть. Приноровиться к новой среде. Вот ты не утонул. А дальше? Дальше-то что? На короткой дистанции тебя такая стратегия спасла, больше скажу, она была правильной. Но в более далекой перспективе ты утонешь, не сможешь вечно держаться на воде. Отсюда вопрос: где берег? Куда плыть?

— Ты сейчас думаешь, куда тебе плыть?

— Ну да. Давай рассмотрим оптимистичный сценарий. Зима продлится четыре года.

— Хрена себе оптимистичный.

— Ну, у нас есть один библиотекарь, который то ли кино видел об этом, то ли книгу читал. В общем, знаешь, при отсутствии других понятных теорий, мы взяли эту как рабочую. Тем более, мы переживаем вторую зиму, сможем пережить и четвёртую.

— Главное, чтобы их было какое-то не запредельное количество. И это будет не новая эра ледяного шара, больше шестисот миллионов лет, когда планета превратилась в большой ровный кусок льда. Четыре, если подумать, тоже переживём.

— Ну да… Так вот. Потом придёт долгожданная весна. Однако уже сейчас понятно, что мир никогда не будет прежним. Я однажды во время бурана закопался в один дом. Ну то есть, дом как дом, одинокий алкоголик жил. А буран продлился шесть дней, я каждый день трактор откапывал и читал. Читать бывает очень полезно.

Мы шли и шли, пробивались через лес, которому не было конца. Время от времени я сверялся с навигатором. Одна из причин моего условного доверия к Киппу — у него навигатора не было. Ему буквально некуда бежать.

— Так вот, — продолжил я после вынужденной корректировки курса. — Там был забавный учебник по геологии, советский, конца тридцатых годов двадцатого века. В нём довольно неплохо расписаны периоды жизни планеты, динозавров и, в конце, людей. И там была даже не глава, а скорее несколько абзацев. Я понимаю, что учебник, быть может, безумно устарел, но другого у меня нет, так что…

— Так что там пишут? О чём вообще речь?

— Выход из ледниковой эры. Строго говоря, мы и до этого жили в условном малом ледниковом периоде, но это лирика. Короче, когда ледники тают, причём не понятно, сколько это занимает время, континенты превращаются в нагромождение озёр и болот. Называется это всё «голоцен». Мир затопило к херам. Ну, в нашем случае моря вернутся к обратному уровню. А вот на суше всё изменится. Озёра, болота, похолодание по сравнению с периодом до катаклизма, процветание рыбы, которая выжила, земноводных и насекомых. Короче, не будет никаких полей и лесов. Река, про которую ты рассказывал, лишнее тому подтверждение. Да и лес, мы по нему идём.

— Да, деревья погибли. Не выдержали. Если хотя бы часть их сохранится, мы их культивируем и расселим.

— Хороший план, мы тоже зерно припрятали. Всхожесть за четыре года упадёт писец как, но тут хотя бы одно зерно из десяти взойдёт, можно жить. Говорят, в отдельных общинах сохранили кроликов и свиней. Может, кто корову припрятал. Словом, восстановление, да… Но это не отвечает на глобальный для лично меня вопрос.

— Какой вопрос?

— Где я хочу встречать весну? Куда двигаюсь лично я? Где я увижу весну или умру, дожидаясь её? Я пока что просто тупая рыбка, которая плывёт по течению. Куда мне плыть? Причем это не философский вопрос, а практический.

— Не знаю, что тебе сказать, Странник. Я могу найти дорогу, но конечную точку ты должен представлять себе сам и сам же несёшь за неё ответственность.

— К ответственности я готов. Ладно, давай вернёмся к нашей светлой и прохладной на ощупь реальности.

Мы спустились с очередного нагромождения и оказались на краю сравнительно ровного поля. По нему мы и прошли последние шестьсот метров прежде, чем оказались перед большой красной лепёхой, в полусотне метров от которой торчала громадная мачта.

— Оно? — Проводник показал на антенну. — Это Надежда FM?

— Ну, получается, что так.

Красная лепёха была крышей красного цвета, которая имела «голубиные» окна, то есть когда-то тут водились эти птицы, а сейчас все подобные окна задраены, забиты досками, кроме одного, где была криво-косо, но присобачена пластиковая дверь, как на балкон. Ну, по всему видать, тут вход, которым не пользовались уже достаточно давно.

Лопата нашлась у Проводника, и он за пару минут подчистил дверь от намерзшего снега и льда.

Он же дёрнул ручку, и мы вошли на душноватый чердак.

Как по команде, и тут я снова неосознанно считал Проводника матёрым сталкером, мы остановились и некоторое время молчали, слушали, смотрели, даже нюхали.

По запаху — тут кто-то живёт, только, конечно, намного ниже, не на чердаке.

Щёлкнули фонарями, причём у Проводника был налобный и двинулись.

Внутри чердака протоптана тропинка, следуя за которой между опорных балок из грубо оструганных брёвен, мы дошли до люка, ведущего вниз.

Люк оказался заперт, но мы не такие люди, которые — ну окей, мы обломались, сядем, поплачем и пойдём обратно, наполненные горем.

Нифига. Проводник осмотрел люк, дёрнул и показал мне, где находится запор.

Я хотел было рубить, но потом передумал, развернул топор как таран и ударил в «заданный район». Люк обиженно звякнул и распахнулся настежь.

Мы спустились по лестнице, я глянул, что такого выбил. Ага, шпингалет вывернул. Ну, допустим.

— Что, по-твоему, тут было? — спросил я Проводника.

— Что-то нежилое. Школа?

— По данным… Короче, село тут было маленькое, своей школы не было. Вообще непонятно тут было, кроме жилых домов, но это не оно. Ладно, спросим у местного.

Я достал из кармана дешёвый радиоприёмник с парой капелек-наушников. Включил на единственную действующую радиостанцию.

Звучала музыка. Что-то степенное, неспешное и в то же время весёлое.

— Думал от него подсказку услышать?

— Нет. Честно говоря, не хочу попадать в эфир. Не стремлюсь к публичности. Ладно, проверяем все двери?

Мы проверили все помещения на втором этаже, спустились на первый, но там уже не проверяли, было видно, что обитатель живёт в подвале, все следы вели туда.

Радиоведущий жил в подвале. Не так глупо, учитывая, что земля сохраняет свою температуру под слоем снега. Там было не то, чтобы тепло, там было не так убивающе-холодно, как на поверхности.

Мы спустились, для чего открыли (в этот раз не пришлось выбивать) ещё одни двери.

Здание было большим. А вот подвал не очень, но тоже по меньшей мере полторы сотни квадратных метров. Тут были бойлеры, какое-то оборудование вроде отопительного и бомбоубежище с приоткрытой дверью.

Само помещение было безбожно захламлено ящиками, коробками, пустыми баклажками, мусором, какой-то мебелью и прочим хламом.

Внутри бомбоубежища, в этом царстве мусора, из деревянных реек, высотой от пола до потолка собраны два куба, чьи стенки были из сотового поликарбоната, как теплица. Кубы стояли вплотную, между ними был проход, но и каждый из кубов имел довольно хилую дверь в основное бомбоубежище.

— Зачем два? — не понял Проводник.

— Ну как в анекдоте. Англичанин попал на необитаемый остров, спустя пару лет его спасли. Когда спасали, обнаружили три хижины. Спросили их назначение. Он говорит, это мол, мой дом, это клуб, куда я хожу, а это клуб, который я игнорирую.

— Смешно, — без улыбки прокомментировал Проводник и осторожно приоткрыл хлипкую дверку в один из кубов.

— Ну, привет, — поздоровался он. Я помахал из-за плеча Проводника.

Глава 9

Воспоминания

— Брассет!

— Что вам угодно, сэр?

— Ты что, с ума сошел⁈ Какой я тебе «сэр»?

из к/фильма «Здравствуйте, я ваша тётя».

Не знаю, как Ярут выглядел до катаклизма, но сейчас это были сначала в первую очередь огромные глаза, которые не мигая, смотрели на нас с Проводником.

— Ууууу, понесли Вадима тапки, — огорчённо протянул он. — Ты ж вроде не пьёшь, старый? Всё, отлетает кукуха.

— Мы Вам не кажемся, Ярут-джан, — легко усмехнулся я и прошёл в «студию», согретую негромко гудящими серверами.

Он надолго замолчал. Мы вошли, закрыли дверь и присели.

— Меня зовут Тимур Проводник, это Антон Странник. У меня есть для Вас каша, Вадим-диджей. Она немного остыла, но всё же…

— У меня есть печка в квартире, — быстро отреагировал Диджей, показав на второй «кубик».

…

Через двадцать минут он был как дорогой внук, а мы как бабушки, которые его подкармливают. Он, причмокивая в процессе, уплетал кашу, а мы сидели и умилялись.

— Итак, — он осторожно, чтобы не звенела, деликатно опустил ложку в миску. — Вы пришли, потому что услышали моё шоу «Умирающий Диджей»?

— Да. Всё в силе? Ты же рискуешь умереть от голода и просил о помощи, Ярут-джан? — спросил я. — Или сейчас ворвутся твои подельники и захватят нас в рабство, заставят выращивать грибы в тайных катакомбах.

Он слабо улыбнулся.