Тимофей Кулабухов – Лед Апокалипсиса 3 (страница 15)

В тюрьме перед казнью его спрашивают последнее желание. Он просит банан.

Ему дают скушать банан, он его ест и его сажают на электрический стул.

Дают разряд раз, два, три — мужик живой.

По местным законам его отпускают.

Поскольку делать он больше ничего не умеет, то снова устраивается на железную дорогу проводником.

И надо ж такому случится, через год история повторяется, он выкидывает человека на ходу.

Суд, приговор, казнь.

В тюрьме его снова спрашиваю последнее желание.

— Хочу банан.

Ему дают банан, он его ест,

его сажают на электрический стул,

Дают напряжение и… Он живой.

Начальник тюрьмы выходит с ним поговорить.

— Ну, Джон, мы тебя отпустим, но объясни, что за фигня? Это из-за банана?

— Банан ерунда. Просто я очень плохой проводник.

Анекдот

Примечание: Наш Проводник не такой,

бананы не есть, людей не выкидывает.

— Короче, поехали на нём, или я с тобой вообще никуда не поеду, — нахмурился и без того донельзя серьёзный Кипп.

— Ну, тогда презентуй.

Мы стояли на поверхности, ветер почти утих, было светло и видимость омерзительно хорошая. Меня это не радовало, потому что я твёрдо верил в принцип «если ты видишь противника, то он тебя тоже видит».

— Мицубиси Паджеро Спорт, модель 2012 года, то есть не последний кузов, а предпоследний, — начал Кипп, показывая на иноземный внедорожник.

Я неопределённо пожал плечами. Это не имело для меня особенного значения.

— Проведена глубокая модернизация, коробка заменена на механику, двигатель снабжён системой электроразогрева, антифриз полярный, все четыре колеса ведущие.

— Да-да-да, сдвоенные колёса максимального размера, лебёдка, тотальная защита днища, утепление салона, тонировка вкруговую, — подхватил я. — В целом ничего военно-космического. Мы сами примерно то же самое делаем.

— А также бак на двести литров и дрон на крыше, блок управления на заднем сидении. Внутри комфортный кожаный салон на пять человек, выдвижной столик, автомобильная скороварка, бар, правда, он пустой, музыкальный центр и прочие приблуды.

— Комфорт, — многозначительно выдал я.

— Да. И управлять можешь не только ты, но и я. А поскольку, — Кипп выдал заранее продуманный им аргумент, — ты болеешь, то это громадный плюс. Ты поспишь, отдохнёшь.

Я покрутил головой. Для меня куда большим аргументом было то, что снег занёс грейдер. Откопать его было не трудно, но сейчас он ещё и спрятан, замаскирован. Остальную технику и я даже не могу рассмотреть, какую, Кипп поставил рядом, плотной кучей и укрыл шторами из дома сектантов. Её тоже засыпало в один здоровенный безликий сугроб.

Только Паджеро стоял весь из себя красивый, чёрный и блестящий (и это на мой взгляд большущий минус), откопанный и готовый к путешествию.

— Ладно, раз наш «Ледокол Вайгач» припрятан, то давай попробуем. Только надо к крыше присобачить один из трофейных снегоходов. Вернее сказать, я возлагаю это почётную героическую миссию на тебя.

— Там закрытая кожухом площадка для дрона и багажный бокс-лодка. Не хочу их убирать.

— Кипп, что мы будем делать, когда твоя зона комфорта сломается? Приготовим рагу из фасоли в мультиварке, послушаем музыку и помрём следом за сектантами?

— Я только хочу сказать, что в багажнике уже есть миниатюрная модель снегохода, скорее всего, что-то маломощное. При этом, в багажнике ещё осталось место. Я собрал вместе канистры с топливом, там ещё под тонну солярки. Всё не увезём, но некоторый запас погружу.

— Валяй.

Как это ни странно после моих слов про комфорт, внутрь салона Паджеро полез я, причём на заднее сидение, завёл двигатель (ключ торчал в замке) и дремал, пока Кипп готовил технику к путешествию. У меня был топор и рюкзак, а в нём всё необходимое. Во время дальних рейдов я исходил из того, что могу схватить рюкзак, топор и бежать. Где бы я ни очутился, при условии того, что не помер по пути, смогу выжить.

Кипп собрался за двадцать минут и вскоре открыл дверь в салон, растирая ладони.

— Странник, мне за руль?

— Ну бандура твоя, тебе и карты в руки. Только давай так, двигай на третьей скорости и не гони. Первые десять километров тебе надо просто привыкнуть к технике, к управлению по снегу. Дело даже не в том, что ты после катаклизма за руль не садился, а в том, что это тебе не по трассе в деревню за пивком сгонять. Пропустил трещину — посадил машину на брюхо. И это в лучшем случае. Можно в наледь влететь, в воронку, банально зацепиться за торчащую из-под снега конструкцию и оставить на ней один из мостов. Короче, я тебя не пугаю, навигатор в помощь, но ты это, давай помаленьку.

Планшет с Климентием занял законное место в районе приборной панели, а я перелез на кресло пассажира и даже пристегнулся.

— Гаишников боишься?

— Ага, вдруг страховку спросят. Двигатель разогрет, давай помаленьку.

И Кипп, сохраняя невозмутимый вид, тронулся. Путь ему указывал Климентий, по координате, которую я в него заложил.

— Может, наконец скажешь, куда мы едем? — спросил штрафник.

— Железнодорожная станция в селе Прокуроровка.

— Чего? Что за село?

— Ну как же, это штаб-квартира самой знаменитой на сотни и сотни километров радиостанции «Надежда FM» и её слегка расстроенный тем, что умирает от голода, ведущий DJ Ярут.

— То есть, ты хочешь до него доехать и спасти?

— Ну что ты, Кипп, просто посмотреть, как он там, автограф взять… Ну конечно блин спасти. Опять-таки нам надо убраться подальше от родных мест на случай, если энтузиазм ордынцев по выполнению операции «а давайте отрежем Страннику ногу» ещё не иссяк. А так объединим приятное с опасным.

Кипп сбросил скорость, чтобы объехать небольшой торос, нагромождение льдин, которые по каким-то причинам двигались, в том числе наползали друг на друга и образовывали скопления. По идее торосы не должны формироваться на суше, но нашим торосам, вероятно, было на это наплевать. К счастью, наши торосы бывали не больше пары метров в высоту и вырастали как правило, в низинах. Говорят, что торосы на реках и в морях могут быть и десять метров в высоту.

Наст хрустел под днищем, но в целом мои опасения оказались напрасными. Сравнительно небольшой вес внедорожника, распределённый на восемь покрышек, делал машину достаточно проходимой. К тому же сам по себе факт того, что внедорожник добрался до этих мест, показателен.

— Хорошо, заберём мы его и дальше что? Какие планы? — ворвался в мои мысли Кипп.

— Давай считать. Прошло уже двое суток от заражения. Инкубационный период до десяти суток. Но уже через три дня начнут выплёвывать свои лёгкие первые заражённые.

— Они не придадут этому значения, — Кипп всё лучше осваивал управление. Ну, комфортная машина с гидроусилителем демонстрировала себя достаточно хорошей. — Решат, что это просто грипп, не более того.

Я кивнул, отмечая про себя, что Кипп показывает себя неплохим водителем. Как только я так подумал, машина наклонилась и резко просела.

— Мммать, — прорычал Кипп.

— Стой, тпру, ничего не делай, — я приоткрыл двери и высунулся из машины, — Ничего страшного не произошло, просто трещина.

— Откуда она тут?

— Как и они все. Август говорит, что слой льда на поле в пятьсот гектар высотой в четыре-шесть метров будет весить несколько сот тысяч тонн. И эта махина иногда двигается, за счёт наклона почвы или ещё по каким причинам. Короче, тут кругом ледники, они чуть раздвинулись, вот тебе и трещина. Да ты не бзди, она всего полметра, просто колесо в неё встало. Хорошо, что острыми краями льдины его не пробило.

Я вышел, посмотрел, что не всё так плохо, отцепил трос с лебёдки на силовом переднем обвесе-кенгурятнике, нажал на кнопку, вытянул на десять метров, вбил длинный почти метровый штырь, вернулся, нажал на кнопку затягивания троса. Моторчик гудел, неторопливо вытягивая машину вперёд, через трещину. Всё это заняло не более пятнадцати минут.

— Погнали понемногу, — скомандовал я, когда вернулся в салон.

Этот небольшой инцидент заставил Киппа ехать аккуратнее. Скорость такого перемещения была не больше тридцати пяти километров в час. С учётом притормаживания и прочих танцев на льдах, продвигались мы не больше чем на двадцать километров за час. Однако это было отменным прогрессом, потому что благодаря хорошей навигации мы двигали к цели прямиком, а не примерно в направлении.

Я придремал на пару часов, когда удостоверился, что у Киппа неплохо получается, но, когда проснулся, потребовал остановку. Мы вышли, размялись, попили водички и за руль сел я. Счастье, что Кипп признавал моё лидерство, а то бы мы не сработались.

Вести внедорожник Паджеро было на порядок приятнее и легче, чем немецкий грейдер. Конечно, я не чувствовал в нём той силы, прочности и способности разнести преграду, что у грейдера или трактора. По сравнению с ними я словно рулил малолитражкой. Зато Паджеро заметно легче слушался руля.

Ещё через несколько часов мы взобрались на пригорок, и я остановился.