Тимофей Грехов – Рассвет русского царства. Книга 8 (страница 8)

В кузнице Артёма царил привычный полумрак, разрываемый лишь багровыми отсветами горна да искрами.

— Дзынь! Дзынь! — монотонный звук ударов успокаивал, выбивая из головы лишние мысли.

Сегодня я работал без Артёма. Мастер был занят на литейном дворе, прилаживал что-то у Доброслава, но что именно, я не стал вдаваться в подробности.

Мне нужно было закончить подарок для Ярослава.

На мехах стоял Егор. Он молча качал рычаг, раздувая угли, и старался не встречаться со мной взглядом. Наши отношения не заладились с самого начала. Ревность — чувство паскудное, особенно когда объект твоего воздыхания сохнет по-другому. Но время лечит, а работа — ещё лучше. Егор был не дурак. Он видел, что я не давал Олене пустых надежд, да и Артём, видимо, вправил мозги своему подмастерью.

Теперь мы просто работали. И надо отдать должное, помощник он был толковый.

Я в последний раз прошелся молотом по клинку, выправляя едва заметный изгиб у острия. Металл послушно пел под ударами.

— Масло! — коротко бросил я.

Егор тут же подвинул кадку с льняным маслом ближе.

Раскаленная полоса стали с шипением, похожим на вздох рассерженной змеи, ушла в темную жижу. Густой белый дым рванул к закопченному потолку. Я держал клинок клещами, чувствуя, как бурлит масло, передавая вибрацию в руку.

Когда шипение стихло, я вытащил заготовку. Черная, маслянистая и невзрачная. Но я знал, что скрывается под этой коркой. Стоит только пройтись абразивом, протравить, и проступит тот самый хищный узор.

— Готово, — выдохнул я, отирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Осталось только рукоять приделать, заточить, да в ножны одеть. Но это уже завтра.

Я посмотрел на Егора. Тот отпустил рычаг мехов и вытер руки ветошью.

— Можно заканчивать на сегодня, — сказал я. — Гаси горн.

— Хорошо, господин, — отозвался он.

Егор принялся собирать инструменты, раскладывая клещи и молотки по местам. В каждом движении чувствовалась привычка и уважение к порядку. Что уж говорить, Артём его хорошо выдрессировал.

Я уже накинул кафтан и взялся за дверную скобу, когда за спиной раздался его нерешительный голос:

— Дмитрий Григорьевич…

Я обернулся. Егор смотрел в пол.

— Чего тебе?

— А могу я… — он запнулся, набрал в грудь воздуха и выпалил. — Могу я тоже попробовать выковать саблю из этой стали? По твоему способу?

Я удивленно приподнял бровь. Просьба была неожиданной.

— А зачем тебе? — спросил я. — Дело это непростое, да и металл переводить попусту жалко.

Егор поднял глаза.

— Заработать хочу, — твердо ответил он. — Дядька Артём меня в деньгах не обижает, грех жаловаться. С тех пор, как на тебя работать стали, мы сытно живем. Но… хотелось бы холопов набрать.

— Чего? — я даже поперхнулся воздухом. — Холопов?

— Ну да, — кивнул он совершенно серьезно. — Матери в поле помогать. Тяжко ей одной, спина болит. А сестрёнка еще малая. Вот я и подумал… купить семью какую, пусть хозяйство ведут, а я бы в кузне больше времени проводил.

Я не сдержался и театрально всплеснул руками.

— Вот оно как! До чего же у меня крестьяне стали хорошо жить, что уже сами себе холопов набирают! Скоро, глядишь, и дружину свою заведете, а, Егор?

Парень смутился, покраснел, но взгляда не отвел.

— Не дружину, Дмитрий Григорьевич. Просто помощь нужна.

Я вышел на улицу, в прохладные сумерки. Егор вышел следом. Я присел на широкую лавку у стены кузницы и похлопал рядом с собой.

— Садись.

Он осторожно примостился на край.

— Скажи мне, Егор, только честно, — я посмотрел на него внимательно. — А чего ты в жизни хочешь? Вообще?

Вопрос был не праздный. Мне нужно было понять, что за человек передо мной. Одно дело обиженный влюбленный мальчишка, которым он был совсем недавно. И другое, мужик, который планирует хозяйство и наемную силу. Люди меняются, особенно когда у них появляется цель.

— Чего хочу?.. — переспросил он задумчиво. — Хочу, чтобы семья моя нужды не знала. Чтобы мать больше не надрывалась. Чтобы у сестрёнки приданое хорошее было. Семью хочу… свою.

Он вдруг резко замолчал, словно сболтнул лишнего.

И мне показалось, что он что-то недоговаривает. За хороший клинок из узорчатой стали можно выручить столько, что хватит не на одну семью холопов, а на полдеревни. Тут явно был другой интерес.

— Так зачем тебе деньги на самом деле? — я чуть наклонился к нему. — Не темни. Я же вижу.

Егор вздохнул, поняв, что врать бесполезно.

— Жениться хочу, — нехотя ответил он.

— О как! — снова удивился я, но уже по-другому. Сердце кольнула неприятная догадка. — И на ком, если не секрет?

Неужели он все еще про Олену? Может, у них там что-то сладилось, пока я своими делами занимался? Я ведь её, почитай, недели три не видел.

— Не знаю, знаешь ли ты её, господин, — ответил Егор, и я мысленно выдохнул. — Она дочка скотника. Того, что по зиме переехал под Курмыш. Помнишь? У них ещё стадо самое большое.

Я кивнул. Помнил я этого мужика. Дочь, правда… по этим временам порченной считалась. Всё-таки переехала та семья не от праздной жизни, а от обиды лютой. Но, видимо, Егор об этом не знал, или знал, но его это не волновало. И я не собирался лезть в это.

— Понятно, — протянул я. — Ну, дело это хорошее.

Я немного подумал, взвешивая все «за» и «против». Если парень хочет расти, если у него есть стимул, глупо бить его по рукам. Мастерство растет только в работе.

— Материалы знаешь где брать? — деловито спросил я.

— Знаю, — кивнул Егор.

— За них расплатишься с того, что выручишь за клинок. Уголь, железо, флюс — всё денег стоит. Считай это моим вкладом в твое дело. А покупатель уже есть?

Егор мотнул головой.

— Пока нет. Но я надеялся… может, дядька Артём поможет? Или Доброслав?

— Слушай мой сказ, — я поднялся, отряхивая колени. — Когда сделаешь клинок, принеси его мне. Покажи, что вышло. Если работа будет добрая, я его у тебя куплю. Или найду купца, который цену даст честную. А вот если запорешь заготовку, если клинок выйдет кривой или с трещиной, это будет твоя беда. И долг за материалы на тебе повиснет. Рискнешь?

Глаза Егора загорелись.

— Спасибо, господин! Рискну! Не подведу! — он вскочил и отвесил мне поясной поклон.

— Иди уже, жених, — усмехнулся я. — Кузню только запри.

Егор метнулся обратно в помещение, гремя инструментами с удвоенной энергией, а я направился к коновязи, где переминался с ноги на ногу Буран.

Вскочив в седло, я пустил коня шагом.

За моей спиной осталась кузница, а чуть поодаль темнели силуэты новых мастерских. Там, в длинном бревенчатом сарае, сейчас остывали отлитые болванки для артиллерийских орудий.

«Рыси».

Я невольно скривился. Красивое название… вот только пока что эти кошки рождались в муках.

С тех пор, как мы отказались от литья с готовым каналом, качество металла выросло в разы. Монолитная отливка, никаких тебе каверн, никакой пористости. Мечта!

Но вот сверление…

Мы вышли на новый уровень — это факт. Пять готовых стволов уже стояли на лафетах, смазанные салом и укрытые рогожей. Пять орудий, которые не разорвет при первом же выстреле.