Тимофей Грехов – Рассвет русского царства. Книга 6 (страница 2)
— Пойдём в палатку, — резко оборвал я его, кивнув на шатёр, где лежали тела его отца и дяди. — Внимательно посмотрим.
— Зачем? — удивился Алексей, невольно отшатнувшись. — Там отец… мёртвый. Надельщики ещё не приехали.
— Затем, что… — я сделал паузу, обдумывая, стоит ли озвучивать свои мысли сейчас, но решил, что тянуть некуда. — Затем, что я подозреваю, что убил твоего отца и дядю… Глеб.
Глаза Алексея расширились.
— Глеб⁈ — переспросил он, словно не веря ушам. — Но зачем? Он же… он же первым поднял тревогу! И он сам чуть не погиб, сражаясь с убийцей!
— Вот именно, — процедил я. — Слишком складно всё выходит и слишком уж удачно он оказался на месте преступления.
— И как ты хочешь доказать? — серьёзным тоном спросил Алексей. — На «Поле»* вызовешь Глеба? Божий суд?
— У меня была такая мысль, — признался я.
— Вот только я и Глеба своим другом считаю… считал… — с горечью сказал я, глядя на полог шатра. — Не могу я просто так взять и зарубить его, пока не буду уверен. Мне нужно увидеть всё своими глазами.
— Так, что же ты предлагаешь? — спросил Алексей, нервно сжимая рукоять трости.
— Есть у меня мысль. — ответил я.
Пока Алексей и Дмитрий стояли у шатра убитых воевод, на другом конце поля, куда прибыл Иван Васильевич, разыгрывалась не менее драматичная сцена.
Боярин Дмитрий Андреевич Пронский стоял перед Великим князем, низко склонив голову.
Сам же Иван Васильевич, только что прибывший и спешившийся, даже не вошел в шатер. Он стоял прямо в грязи, сжимая рукоять плети.
— КАК ТЫ МОГ ЭТО ДОПУСТИТЬ⁈ — рев Ивана Васильевича перекрыл даже гул встревоженного войска.
Пронский вздрогнул, словно от удара.
— Княже, я… — начал было он, но Иван не дал ему договорить.
— Почему мое войско, единая сила, собранная для защиты Руси, теперь стоит двумя лагерями⁈ — Иван Васильевич сделал шаг вперед, нависая над боярином. — Почему русские люди готовы вгрызаться друг другу в глотки, как псы бешеные⁈ Ты пытался поговорить с Ярославом? Что вообще здесь происходит, я тебя спрашиваю⁈
Пронский, понимая, что его голова сейчас висит на волоске, начал оправдываться, глотая слова.
— Великий князь, у меня не было возможности… Всё случилось слишком быстро! Глеб Ряполовский застал душегуба на месте преступления! Ярослав Бледный бежал к своим людям, едва его уличили!
Боярин махнул рукой в сторону дальнего холма, скрытого пеленой дождя.
— Они тут же снялись с лагеря и отошли на возвышенность! Заняли оборону, ощетинились копьями! И… — Пронский сделал паузу, понимая, что следующая новость вряд ли порадует Ивана Васильевича. — Именно там, на том холме, стоят орудия Строганова. Ярослав укрылся за пушками!
Лицо Ивана Васильевича потемнело. Пушки, на которые он возлагал такие надежды в борьбе с врагами внешними, теперь были направлены на его полки.
— А сам Строганов где? — тут же спросил Великий князь. — Он тоже там? Предал меня?
— Он в расположении нашей армии, Великий князь! — поспешил ответить Ратибор Годинович. — Дмитрий Григорьевич верен тебе, Великий князь. Я головой за него ручаюсь.
— Я бы не был так уверен! — тут же возразил Пронский, воспользовавшись моментом, чтобы перевести гнев князя на другую цель. — Строганов не сразу выполнил приказ идти сюда! Он колебался! И только хитростью, обманом мне удалось заманить его сюда, оторвав от мятежного полка!
Ратибор медленно повернул голову к боярину Пронскому. В его глазах зажегся недобрый огонек.
— Заманить? — переспросил он, переходя на шипение. — Я правильно тебя услышал, боярин? Ты кичишься тем, что обманул честного человека?
— Ряполовский! — прошипел кто-то из свиты Пронского, выступая вперед. — Знай свое место! Ты без году неделя как из опалы вернулся!
— А не то что? — Ратибор спокойно положил тяжелую ладонь на рукоять сабли. Лязгнул металл о ножны. — Я знаю Строганова с малых лет. И нет людей честнее и вернее делу твоему, Иван Васильевич, чем он!
Напряжение достигло предела.
Иван Васильевич наблюдал за этой перепалкой со стороны, и лицо его стало непроницаемым. Когда вассалы ругаются… мудрый правитель смотрит.
И он хорошо усвоил уроки, которые преподала ему жизнь, пока он слушал рассказы своего отца, Василия Темного. Отца, которого ослепили, выжгли глаза раскаленным железом только за то, что он пошел наперекор устоям и занял престол, нарушив старое Лествичное право…
Хотя, если признаться честно, Иван Васильевич понимал, повод был как раз-таки существенным. И будь он на месте Юрия Дмитриевича
— «Однако, междоусобица, — пронеслось в голове Ивана. — Она сожрала глаза моего отца. Она терзала Русь почти тридцать лет, пока Юрий Дмитриевич и его выводок рвали трон… Не бывать этому снова. Не при мне».
Он видел, как бояре готовы грызться за влияние, и в этом была его сила. Пока они грызутся между собой, они ищут его поддержки.
— ХВАТИТ! — крикнул Иван Васильевич. — Я сам решу — кто прав, а кто виноват! Уберите руки от сабель!
Бояре отпрянули друг от друга и склонили головы.
— А сейчас я хочу выслушать главного свидетеля, — Иван устремил тяжелый взгляд за спину Ратибора. — Глеб Ряполовский! Выйди!
Молодой боярич вышел вперед и зачем-то упал на колени прямо в грязь.
— Что ты видел? — спросил Великий князь. — Говори правду, как на духу.
Глеб сглотнул, поднял глаза на государя и начал свой рассказ.
— Я шел к Василию Федоровичу… Услышал вскрик, и вломился в шатер. А там… Там Ярослав! Стоит над Андреем Федоровичем! И клинок у него в руке, весь красный! Я кинулся на него, чтобы схватить душегуба! Мы сцепились! Я выбил у него трость с клинком, он упал… И тогда у меня появилась возможность закричать, позвать стражу! Ярослав испугался, вырвался и бежал, как тать в ночи!
Иван Васильевич слушал внимательно, не перебивая. В рассказе Глеба всё было складно. И мысленно он уже вынес приговор княжичу Бледному.
Иван Васильевич уже набрал воздуха в грудь, чтобы послать в стан предателей гонца с приказом явиться Ярославу Андреевичу Бледному перед очи Великого князя. И если он не явится, то будет объявлен предателем, что принесёт горе и беды всем его родственникам.
Но вдруг со стороны тракта послышался топот.
К группе бояр, разбрызгивая грязь, подбежал воин из тех, что остались в оцеплении у шатра убитых Шуйских.
Он посмотрел на Великого князя, потом на замершего Пронсого и упал на колени.
— Князь! Дозволь слово молвить!
— Говори, — нахмурившись бросил Иван Васильевич.
— Алексей Васильевич Шуйский и Дмитрий Григорьевич Строганов… Они в шатер зашли! Где убиенные лежат!
— Ну⁈ — нетерпеливо рявкнул Великий князь, делая шаг к воину. — И что⁈
— Княже! Дмитрий Григорьевич… он велел срочно доставить его лекарский ящик! Кричал, чтобы лекарей звали!
— Зачем⁈ — выдохнул Ратибор. — Кого лечить? Мертвых?
Воин поднял голову и посмотрел на Великого князя испуганным взглядом.
— Один из стражников, что были убиты вместе с Шуйским… Он оказался жив, княже! Строганов нашел его! Говорит, дышит еще! И сейчас Дмитрий Григорьевич борется за его жизнь!
Повисла гробовая тишина. Иван Васильевич медленно перевел взгляд на Глеба Ряполовского. И было сложно не заметить страх на его лице…
— Жив, говоришь… — прошептал Иван Васильевич. — Свидетель жив…
Глава 2
— И что ты предлагаешь? — спросил Алексей.
— Нужно найти среди убитых стражников того, кого можно «воскресить» в глазах окружающих, — ответил я.
Алексей тут же отстранился, быстро перекрестившись.
— Ты что несёшь⁈ — возмутился он, и рука его потянулась к нательному кресту. — Ты чародейство задумал, Строганов? Душу чёрную призвать хочешь?