Тимофей Грехов – Рассвет русского царства. Книга 2 (страница 10)
Ратибор надеялся, что Митрий сломается. Признается и расскажет, кто он на самом деле, но этого не произошло.
—
—
— «Союзник, значит? Ну что ж, хорошо. Посмотрим», — подумал он, как услышал, что кто-то поднимается на крыльцо. Следом раздался стук в дверь.
— Войдите, — крикнул Ратибор.
Дверь открылась, и на пороге показался Василий Фёдорович Шуйский.
— Ратибор, нам нужно поговорить.
Хозяин дома кивнул и указал на лавку напротив.
— Садись. Медовухи будешь?
— А давай. Только немного, мне завтра в дорогу, — ответил Шуйский.
Тогда Ратибор плеснул ему полную чарку и себе немного добавил. Молча выпили, после чего Шуйский поставил чарку на стол, посмотрел ему в глаза.
— Знаешь, о чём я хочу поговорить?
— Догадываюсь.
Он усмехнулся, но без веселья.
— Ратибор Годинович… Помню, как ты при дворе отца Ивана Васильевича служил. Толковый боярин… вот только был… — Он помолчал. — И потом в одночасье всё потерял. Вот скажи мне, на кой чёрт тебе литвины понадобились?
Ратибор сжал кулаки под столом.
— Я хотел мира, — твёрдо ответил боярин.
— Мира! — Шуйский хмыкнул. — Ты, Ратибор, самым умным себя посчитал. Вот твоя проблема. Начал вести шашни с литвинами, в доме у себя их принимать. Сына своего хотел сосватать за Елизавету, дочь Казимира! — Он повысил голос. — Ты вообще соображал, что творишь?
Ратибор нахмурился.
— Соображал.
— Тогда почему, чёрт возьми⁈ Разве ты не понимал, что Иван расценит твой поступок, как попытку захватить власть? Елизавета — дочь правителя другой страны. Такие как она не выходят замуж за, хоть и именитых, но всего лишь бояр! НЕТ! Такие как она выходят замуж за принцев, королей… великих князей в конце концов!
— Потому что видел, к чему идёт! — повысил голос Ратибор. — Великий князь готовился к войне. Но понимал ли он в свои семнадцать лет*, сколько крови прольётся? Ладно, хрен с ней с кровью, бабы ещё мужиков нарожают. Но с Новгородом, с Казанью, с Литвой воевать? Это кровь, смерть и разорение. А я думал… — он запнулся. — Думал, что могу предотвратить хотя бы одну из этих войн. Нам с Ордой разобраться надо, а потом уже на западные земли смотреть.
Шуйский покачал головой.
— Наивный ты, Ратибор. Пока мы с татарами воюем, литвины и новгородцы нам в спину ударят. Переговоры, конечно, хорошо, но ты не настолько глупый, чтобы не понимать, — войны не избежать. А раз этого сделать нельзя, то нужно не дать нашим врагам набрать силу.
— Казимир обещал! — вырвалось у Ратибора. — Обещал отдать Ивану земли близ Вязьмы, признать его права на…
— КОТОРЫМИ ТЫ ХОТЕЛ УПРАВЛЯТЬ! — рявкнул Шуйский, ударив ладонью по столу.
Чарка аж подпрыгнула, и медовуха слегка расплескалась.
Ратибор замер.
— Да, — прошипел он. — Да, хотел! Но я бы всё равно служил Ивану! Эти земли были бы русскими. И пусть я стал бы там воеводой? Разве это преступление — хотеть служить своему князю с ещё большей пользой? Разве это не достойная награда за присоединение городов и селений к землям русским?
Шуйский откинулся на лавке и усмехнулся.
— Ратибор… неужели ты не понимаешь? Или не хочешь понять. — Он посмотрел на него устало. — Дело не в том, чего ты хотел. Дело в том, как ты это делал. Тайные встречи и переговоры за спиной Великого князя. Планы женить сына на литвинке. — Он покачал головой. — Это выглядело, как измена. Понимаешь? Как измена!
— Но я не изменял!
— А князь так не считал. И митрополит. И половина бояр при дворе.
Ратибор сжал челюсти. А в памяти стали всплывать яркие и при этом неприятные воспоминания.
Посреди ночи стража окружила дом. И в чём был настигнут, так и был Ратибор доставлен в палаты, где сидел Иван Васильевич. Рядом был митрополит Иона*
Иван с холодом посмотрел на Ратибора. Без гнева, без ярости. Просто… холодно.
— Ратибор, — произнёс он ровным голосом. — Тебя обвиняют в измене, а именно в тайных переговорах с великим князем литовским Казимиром. В планах сосватать за своего сына его дочь без моего ведома и…
— Латинянской веры! — противным старческим голосом воскликнул митрополит.
— ТИХО! — гаркнул Иван III. И хоть тот был ещё очень молод, но никто не посмел ему слово против сказать. Великий князь обжёг взглядом Иона, после чего посмотрел на Ратибора. — Что скажешь?
И тогда он опустился на колени.
— Государь, я не изменял. Я всего лишь хотел…
— Мира, — перебил меня Иван. — Знаю, мне рассказывали, твою версию событий. — Он подошёл поближе. — Ратибор, ты умный человек и служил моему отцу верой и правдой. Мне тоже служил неплохо. Но… — он вздохнул. — Ты решил, что умнее меня и вправе сам решать, что будет лучше для моего княжества. — Он отошёл в сторону, к своему трону, и сел на него, после чего продолжил. — Что можешь вести свою политику… свои переговоры… Это называется изменой.
— Великий князь…
— Молчать! — Голос Ивана эхом разошёлся по помещению. — По закону я вправе тебя казнить. Отрубить голову на площади, как изменнику. Но они… — он оглянулся на бояр. — Просят за тебя. Говорят, что ты заблудшая овца, а не предатель.
И Ратибор, как сейчас помнил, что только Шуйский на этих словах не отвёл взгляд.
— Поэтому, — продолжил Иван, — я милую тебя. Не будет казни. — И тут же добавил: — Но и служить при дворе ты больше не можешь. Вот мой приказ. Завтра же отправляйся в крепость под Нижний Новгород, называется она Курмыш. Там укрепишь границы и будешь защищать земли русские, за которые ты так радеешь, от татар. И быть может когда-нибудь, если сочту твою службу достойной, верну тебя в Москву.
Ратибор склонил голову.
— Благодарю, Великий князь.
— Рано благодарить меня начал. Сын твой, Глеб, останется здесь. Как заложник твоей верности. Если ты хоть раз…
— Не дам повода, Великий князь, — чуть ли не лбом ударился он о пол, когда кланялся.
— Вот и славно.
Через три дня Ратибор уже ехал в Курмыш. С женой, с горсткой верных людей, воинов, холопов…
А Глеб остался в Москве. Заложником.
Но уже через год Иван III смягчился и разрешил Глебу присоединиться к родителям. Уже тогда бояре и родственники разграбили всё, что у него было в Москве. Переписали на себя деревни и многие скопленные предками дорогие вещи. Даже Иван III не остался в стороне, именно с его позволения начался грабёж. И именно он переписал родне большую часть имущества. Так что теперь, даже если он вернётся в Москву, прежнее положение никогда не займёт.
Чтобы добиться власти нужны деньги, а у него теперь их не было.
— Ты ещё легко отделался, — сказал Шуйский, возвращая Ратибора в настоящее. — Знаешь сколько я уговаривал бояр? Сколько денег потратил на то, чтобы они если не заступились, то хотя бы промолчали?
Ратибор резко повернулся к нему.
— Ты?
— Я. — Шуйский налил себе ещё медовухи. — Я с твоим отцом служил. Вместе в походы ходили. Я знаю, что ты не предатель, а просто наивный дурак, который повёлся на посулы Казимира.
Ратибор не знал радоваться или злиться. Тем временем Шуйский продолжал говорить.
— А ты разве не знал, что мы дружили? — Ратибор покачал головой. — Ясно, твой дядька не рассказывал тебе об этом. Но если кратко, то Годин мне жизнь спас, когда князя Василия Васильевича пленили под Суздалем* (* в
— Там он и погиб, — опустив голову произнёс Ратибор.
— Да. Он и я со своими дружинами старались прорваться к Василию, но силы были не равны. В итоге твоего отца сразил батыр царевича Якуба. Хороший был воин, — поднял он чарку, и они с Ратибором, не чокаясь, выпили.