Тимофей Афаэль – Темный Лорд устал. Книга Vlll (страница 33)
Валерий улыбнулся.
Занавес поднят.
Даниил смотрел с экрана спокойно и уверенно.
— Добрый день, Столица.
Голос его звучал спокойно и без лишнего пафоса. Просто человек разговаривает с другими людьми.
— Вам говорят, что наш регион — это зона бедствия. Здесь хаос и руины, а еще что мы угроза, от которой нужно защищаться.
Бармен перестал протирать стаканы. Старик с газетой поднял голову. Парочка оторвалась от телефонов.
Валерий наблюдал за ними краем глаза. Вот оно — момент, когда привычная картина мира даёт трещину.
Даниил искренне улыбнулся, как улыбаются старому другу.
— Я просто хочу показать вам, как проходит наш день.
Картинка сменилась.
На экране появился город: улицы, дома и люди. Солнечный свет, зелень деревьев и дети на площадке.
Бармен выронил стакан. Тот упал на резиновый коврик и откатился к стене. Никто не обратил внимания.
Все смотрели на экран.
Валерий встал и подошёл к окну. На улице люди останавливались у витрин магазинов, где работали телевизоры. На огромном рекламном щите через дорогу вместо рекламы банка — то же лицо Даниила, тот же город за его спиной.
«Призма» захватила каждый экран в радиусе действия ретранслятора.
Телефон завибрировал. Шифр.
— У нас три минуты до «Гончих». Дверь держит.
— Продолжайте.
Валерий вернулся к столику и сел. Официантка стояла посреди зала, забыв про поднос в руках. Она тоже смотрела на экран.
Даниил продолжал говорить. Камера показывала улицы Воронцовска, людей и дома. Обычная жизнь, которая выглядела как фантастика для тех, кто привык к имперской серости.
Валерий отпил кофе.
Шоу только начиналось.
Камера показывала новые кварталы из карбоновых панелей, которые Валерий видел на стройке. Теперь они стояли готовые — чёрные стены, увитые зелёным плющом, широкие окна, дети на площадках из живых ветвей.
— Мы строим по двадцать домов в неделю, — говорил Даниил. — Бесплатное жильё для каждой семьи, которая хочет работать.
Старик с газетой отложил её на стол, неотрывно глядя в экран.
Картинка сменилась. Поля Южного — бесконечные ряды посевов, между которыми ползали дроны-харвестеры. Люди в комбинезонах с эмблемой Эдема проверяли урожай, смеялись и переговаривались.
— Мы победили дефицит продовольствия. Наши фермы производят достаточно, чтобы прокормить втрое больше людей, чем живёт в регионе.
Бармен тяжело оперся на стойку. Его губы шевелились — он что-то шептал себе под нос.
Потом заводы Котовска. Цеха, которые Валерий помнил ржавыми и мёртвыми, теперь сияли чистотой. Конвейеры, дроиды, люди в белых халатах у пультов управления. Это был не каторжный труд, а работа, за которую не стыдно.
— Мы запустили производство техники нового поколения. У нас есть работа для каждого, кто хочет созидать.
Парочка у окна перестала смотреть в телефоны. Они держались за руки и не отрывали глаз от экрана.
Валерий понимал их. Он сам, когда впервые увидел всё это, долго не мог поверить. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком далеко от того, к чему они все привыкли.
— У нас тепло, — продолжал Даниил. — У нас безопасно. У нас есть будущее.
Он не говорил ни слова о том, как плохо в Империи. Просто показывал, как живут люди по ту сторону Стены.
И это било сильнее любой пропаганды.
Телефон завибрировал.
— Две минуты, — голос Шифра был напряжённым. — Они режут дверь термитом.
— Держитесь.
Даниил наклонился к камере, словно собирался поделиться секретом.
— Вам говорят, что за Стеной — зона отчуждения. Что мы заражены спорами, покрыты язвами и едим крыс.
Пауза. Улыбка.
— Давайте просто погуляем.
Камера переключилась на улицы Воронцовска. Теперь это был прямой эфир — Валерий видел это по лёгкой тряске изображения и случайным прохожим, которые оглядывались на оператора.
Солнечный день. Улица, вымощенная светлым камнем. Дома, увитые цветущими лианами.
В кадр попала девушка в легком платье на велосипеде. Она помахала в камеру и поехала дальше.
Бармен издал странный звук — не то всхлип, не то смешок.
Дети на площадке из живых ветвей, которые переплетались в горки и качели. Малышня визжала и носилась, как и любая малышня везде.
Крупный план. Лица у людей вокруг румяные, здоровые. Никаких язв и мутаций.
Мужчина на скамейке ел огромное и красное яблоко.
Даниил снова появился в кадре.
— Посмотрите на этих монстров. Видите, как они страдают? Видите мутации?
Его голос сочился сарказмом.
— Единственная наша болезнь — это свобода. И она, кажется, полезна для цвета лица.
Старик за соседним столиком уронил газету на пол.
Валерий снова посмотрел в окно. На улице люди стояли кучками у каждого экрана. Рекламные щиты, витрины магазинов, планшеты в руках и гробовая тишина.
— Смотри, они без масок…
— Это виноград? Они едят виноград?
— Почему они смеются? Там же война…
Экран мигнул. Появилась надпись: «ТЕХНИЧЕСКИЙ СБОЙ. УГРОЗА ВИРУСНОЙ АТАКИ».
Валерий усмехнулся. Имперские цензоры наконец проснулись. Вот только поздновато, ребята.
Картинка вернулась. Чётче, чем раньше — «Призма» пробила блок и переключилась на резервный канал.
Даниил смотрел прямо в камеру.
— Не переключайтесь. Правду нельзя выключить рубильником.
Даниил улыбался — Голос Эдема делал свою работу.