Тимофей Афаэль – Темный Лорд устал. Книга Vlll (страница 15)
— А ты, милый граф, делаешь то, что умеешь лучше всего. Плетёшь интриги. Шепчешь нужные слова нужным людям. Готовишь почву для того момента, когда старая верхушка посыплется.
Лилит встала и подошла к окну. Город внизу светился в сумерках, и Барьер на горизонте мерцал золотом.
— Ваша задача проста, — сказала она, не оборачиваясь. — Быть готовыми перехватить рычаги управления в Столице, когда начнётся хаос. Министерства, банки, армейские штабы, полицейские управления. Всё это должно оказаться в ваших руках в течение нескольких дней после удара.
— Ты говоришь о государственном перевороте, — тихо произнёс Ванеев.
Лилит обернулась и улыбнулась ему.
— Я говорю о новом порядке, солнышко. О мире, где вы — не налоговый скот для обнаглевших князей, а настоящая элита. Элита при новом Боге, который умеет быть благодарным своим друзьям.
Она вернулась к столу и оперлась на него ладонями, глядя в каждую голограмму по очереди.
— Вы хотели гарантий? Вот ваша гарантия. Калев Воронов не проигрывает. Он не умеет проигрывать. И когда он победит — а он победит — рядом с ним будут стоять те, кто верил в него с самого начала. Или те, кто вовремя выбрал правильную сторону.
Она выпрямилась.
— Выбор за вами, милые мои. Можете бежать, прятаться, а можете остаться и стать частью истории.
Тишина висела над столом несколько долгих секунд.
Лилит наблюдала за голограммами. Страх никуда не делся — он читался в напряжённых плечах Зайцева, в нервном постукивании пальцев Морозовой, в том, как Ванеев то и дело облизывал пересохшие губы. Но теперь к страху примешивалась жадность.
Она видела, как они переглядываются, пытаясь понять, что думают остальные. Никто не хотел быть первым, кто согласится. Но никто не хотел и отказываться, рискуя остаться за бортом, если всё сказанное окажется правдой.
Волконский первым нарушил молчание. Он достал платок и вытер лоб.
— Допустим, — произнёс он наконец. — Допустим, мы согласимся ждать. Сколько?
— До первого столкновения, — ответила Лилит. — Брусилов подойдёт к Барьеру в ближайшие дни. Он попытается прорваться. И когда у него не получится — вы увидите всё своими глазами.
— А если получится? — спросил Ванеев. — Если твой непобедимый Лорд окажется не таким уж непобедимым?
Лилит пожала плечами.
— Тогда вы ничего не потеряете, солнышко. Вы же сидели тихо, не делали резких движений. Просто лояльные граждане, которые ни о чём не знали и ни в чём не участвовали. Разве не этим вы занимались всю жизнь?
Укол попал в цель. Ванеев поджал губы, но промолчал.
— Мне нужны гарантии для моих людей, — подал голос Зайцев. — Малые дома рискуют больше всех. Если начнутся чистки…
— Если начнутся чистки, милый барон, ваши люди будут первыми, кого эвакуируют в Эдем, — Лилит улыбнулась ему почти ласково. — Селиванов уже держит тропы открытыми. Одно слово — и ваши семьи окажутся под защитой Барьера. Там их не достанет никакая Империя.
Зайцев кивнул, и напряжение в его плечах немного отпустило.
Морозова откашлялась.
— Насчёт технологий. Ты говорила о био-сплавах, о новых материалах. Это всё ещё в силе?
— Разумеется, дорогуша. Когда пыль уляжется, Лорд Воронов с удовольствием обсудит с тобой условия сотрудничества. Твои заводы, его технологии — красивый союз, тебе не кажется?
Морозова не ответила, но Лилит видела, как в её глазах мелькнул интерес. Владелица сталелитейных заводов уже прикидывала прибыли.
Барков потёр подбородок.
— С военной точки зрения… — он помолчал, подбирая слова. — Если Стена действительно настолько прочная, как вы говорите, Брусилову придётся перейти к осаде. А осада — это время. Много времени.
— Именно, душенька. Время, которое Лорд использует с умом.
Генерал кивнул. Он явно не был убеждён до конца, но профессиональная часть его разума признавала логику.
Селиванов, как обычно, молчал. Контрабандист уже принял решение, понял Лилит. Он видел Стену своими глазами и сделал выводы.
Волконский снова вытер лоб платком. Потом сложил его, убрал в карман и посмотрел прямо в камеру.
— Хорошо, — сказал он. — Мы ждём первого столкновения. Если Воронов выстоит против Брусилова и покажет свою «наковальню» — мы в деле. До конца.
— До конца, — эхом повторил Ванеев.
Остальные закивали.
Лилит улыбнулась.
— Чудненько, милые мои. Я знала, что мы договоримся. Ждите новостей и не вздумайте глупить.
Она потянулась к панели управления.
— До связи.
Голограммы погасли одна за другой, оставляя после себя лёгкое мерцание в воздухе. Переговорная погрузилась в тишину.
Лилит осталась одна.
Она не сразу встала из кресла. Сидела, глядя на пустое место над столом, где секунду назад светились шесть перепуганных лиц. Люди, которые считали себя хозяевами жизни — аристократы, банкиры, генералы. Они командовали тысячами, ворочали миллионами.
И все они только что согласились ждать у моря погоды, потому что молодая девчонка в чёрном платье пообещала им кусок пирога.
Лилит фыркнула и поднялась. Ноги затекли от долгого сидения, и она прошлась по комнате, разминая мышцы. Потом подошла к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу.
Город внизу жил своей вечерней жизнью. Обычный вечер обычного провинциального городка — если не считать деревьев, которые выросли за одну ночь, и Стены на горизонте, которая светилась мягким золотом, как обещание чего-то невозможного.
Ей было почти жаль этих людей.
Волконский, Ванеев, Морозова — они думали, что понимают, во что ввязываются. Думали о креслах министров, процентах прибыли и реванше над обидчиками. Мелкие, приземлённые мечты мелких, приземлённых душ.
Они не понимали.
Никто из них не стоял рядом с Калевом, когда он клал руку на умирающую рассаду и заставлял её взрываться жизнью. Никто не видел, как росток в бумажном стаканчике тянется к его пальцам, словно ребёнок к отцу. Не чувствовал этот электрический треск в воздухе, когда реальность прогибается под волей человека, который отказывается признавать её законы.
Лилит закрыла глаза и вспомнила его лицо на рынке. Спокойное, сосредоточенное, без тени сомнения. Он не творил чудеса — он просто делал то, что считал нужным, и мир подстраивался под его решения.
Мой прекрасный, ужасный, невозможный Монстр.
Она вспомнила, как он вёл машину — с этой нечеловеческой точностью, проходя повороты на грани сцепления и не меняя выражения лица. Как он разговаривал с ней в кофейне, объясняя планы, которые простирались на годы вперёд.
И как он сейчас, наверное, сидит в своей лаборатории, склонившись над микроскопом, и даже не думает о том, что через несколько дней на него обрушится вся мощь Империи.
Потому что для него это не угроза. Для него это просто ещё одна задача, которую нужно решить.
Лилит открыла глаза и посмотрела на Стену. Золотое сияние разливалось по горизонту, и в этом свете было что-то успокаивающее. Что-то, что говорило: всё будет хорошо. Хозяин позаботится.
Лилит улыбнулась своему отражению в стекле.
— Давай, Котик, — прошептала она. — Растопчи их. Покажи им, что значит бросать вызов богу.
Она отступила от окна и одёрнула платье.
— А я подготовлю для тебя трон. Из обломков их амбиций.
Переговорная осталась пустой. Только отблески золотого света играли на стенах, и где-то вдалеке, за Стеной, армия Империи готовилась к атаке, не зная, что её уже ждут.
Глава 7
Страх толпы был густым и липким, как патока.
Даниил стоял за кулисами наспех сколоченной сцены и чувствовал его всем телом. Тысячи людей на площади излучали тревогу, и эта тревога скапливалась в воздухе, давила на виски, вызывала тошноту.