Тимофей Афаэль – Темный Лорд устал. Книга V (страница 9)
Громов замер, уставившись на спину Калева.
— Что… что ты сказал?
Калев повернулся. Медленно, с лицом абсолютно бесстрастным. Глаза его были холодные, тёмные, бездонные.
— Я спросил, — повторил он с тем же равнодушием, — закончил ли ты свою… эмоциональную реакцию, потому что у меня не так много времени, и я бы хотел перейти к делу.
Громов открыл рот, закрыл, снова открыл. Его лицо из багрового стало почти фиолетовым.
— Ты… ты… — он задыхался от ярости, не в силах выговорить слова. — Ты смеешь обращаться ко мне на «ты»⁈ Я губернатор! Я…
— Ты — некомпетентный чиновник, — спокойно перебил Калев. — Который двадцать лет сидит в этом кресле и разворовывает областной бюджет, прикрываясь красивыми отчётами — вот кто ты, Виктор.
Тишина в кабинете стала настолько плотной, что можно было услышать, как бьются сердца присутствующих. Чиновники за столом застыли, не смея пошевелиться. Степан Васильевич и остальные мэры стояли у входа, затаив дыхание. Громов стоял, открыв рот, не в силах вымолвить ни слова. Никто никогда не смел говорить с ним так. Никто.
Калев повернулся обратно к карте.
— Хорошо, — произнёс он спокойно. — Раз ты не можешь вести себя конструктивно, я просто скажу тебе правду, а ты послушаешь молча, — последние слова прозвучали таким тоном, что Степан Васильевич сразу понял, если Хозяина прервут, то он этому человеку не позавидует.
Сзади осторожно жались у стенки уже и мэры богатых городов.
Калев поднял руку и указал на карту. На Промышленный — крупнейший город области, отмеченный ярким зелёным цветом.
— Ты гордишься ростом ВВП в Промышленном на три процента за последний год, — сказал Калев, и его голос эхом разнёсся по огромному кабинету. — Правильно?
Громов молчал, тяжело дыша, сжав кулаки.
— Отвечай, — спокойно повторил Калев, даже не оборачиваясь. — Я задал вопрос. Ты гордишься ростом в три процента?
— Да, — прохрипел Громов сквозь стиснутые зубы. — Три процента роста при текущей экономической ситуации — это отличный результат.
Калев повернулся к нему. Посмотрел оценивающим взглядом и произнёс одно слово:
— Смешно.
Степан Васильевич почувствовал, как по коже пробежали мурашки. В этом слове не было даже презрения — лишь констатация очевидного.
— Что… что ты сказал? — прошипел Громов.
Калев снова повернулся к карте и увеличил изображение Промышленного жестом руки.
— При ресурсах этого города, — начал он спокойно, — при его промышленной базе, транспортной доступности, квалифицированных кадрах и господдержке, которую он получает… рост должен был составить минимум пятнадцать процентов. Минимум.
Он провёл рукой по голограмме, и на экране появились цифры, графики, статистические данные.
— Три завода, железнодорожный узел, порт на реке и население двести тысяч человек. Областной бюджет выделяет вам… — он посмотрел на цифру, — … двести сорок миллионов в год. И при всём этом — жалкие три процента роста?
Калев повернулся к Громову.
— Ты не достиг успеха, Виктор — ты его замедлил. Твоё «эффективное управление» тормозит развитие города в пять раз.
В кабинете повисла гробовая тишина. Громов стоял, раскрыв рот, не в силах вымолвить ни слова.
Заместитель губернатора побледнел и судорожно уставился в свой планшет, явно проверяя цифры. Директор финансов нервно вытирал вспотевший лоб платком.
А Калев продолжал. Он указал на Заречье.
— Торговый город на границе региона. Идеальное расположение для транзитной торговли. Вы вложили в него сто восемьдесят миллионов и получили четыре процента роста. При правильном использовании логистических возможностей рост должен был быть двадцать процентов.
Он указал на Северный.
— Энергетический центр. Гидроэлектростанция, три тепловые станции. Вы вложили двести миллионов — получили пять процентов роста. При модернизации оборудования и оптимизации распределения энергии рост должен был быть двадцать пять процентов.
Калев медленно обвёл взглядом всех присутствующих в кабинете — губернатора, его ближний круг чиновников.
— Видишь закономерность, Виктор? — спросил он тихо. — Каждый твой «успешный» проект работает в пять раз хуже своего потенциала, потому что ты не управляешь эффективно. Ты просто сидишь на денежном потоке и берёшь свою долю, не давая городам развиваться по-настоящему.
Громов наконец обрёл голос.
— Ты… ты смеешь обвинять меня в некомпетентности⁈ Я управляю этой областью двадцать лет! Двадцать! А ты кто такой⁈ Выскочка, который год назад появился из ниоткуда!
Калев посмотрел на него.
— Я — человек, который за полгода превратил умирающий город в процветающий экономическийи центр, — сказал он спокойно. — Без твоей помощи и твоего бюджета. Только эффективным управлением и правильными решениями моих специалистов.
Он снова повернулся к карте и увеличил изображение бедных городов области. Каменск. Котовск. Светлый. Заводской. Южный. Приречье. Дальний. Ольховка.
Города, отмеченные серым и красным цветом — умирающие города.
— А теперь, — произнёс Калев, и в его голосе появилась сталь, — поговорим о настоящих провалах твоего управления.
Калев стоял перед огромной голографической картой области и смотрел на серые и красные точки — умирающие города, которые губернатор предпочитал не замечать.
Его пальцы скользнули по воздуху, управляя голограммой, и карта увеличилась, показывая детали.
— Каменск, — произнёс Калев, указывая на город, отмеченный тёмно-серым цветом. — Шахтёрский городок. Население двадцать три тысячи человек. Из восьми шахт работают только три. Безработица сорок два процента. Половина населения уехала за последние пять лет.
Он повернулся к Громову.
— Областной бюджет выделяет этому городу… — Калев посмотрел на цифру на экране, — … четыре миллиона кредитов в год. Четыре. Для города с двадцатью тремя тысячами человек это сто семьдесят кредитов на человека в год. Знаешь, сколько это в месяц, Виктор?
Громов молчал, багровый, сжав кулаки.
— Четырнадцать кредитов, — спокойно ответил Калев сам. — Четырнадцать кредитов в месяц на человека. На этом городе ты экономишь деньги, которые потом вкладываешь в Промышленный. Правильно?
— Это эффективное распределение ресурсов! — взорвался Громов. — Нельзя вкладывать деньги в убыточные проекты! Шахты закрылись, потому что они нерентабельны! Рынок сам…
— Рынок — инструмент, — перебил Калев холодно. — Не религия и уж точно не оправдание некомпетентности.
Он снова повернулся к карте и жестом увеличил изображение Каменска ещё больше. На экране появились детальные схемы — расположение шахт, транспортные пути, геологические данные.
— Пять из восьми закрытых шахт, — сказал Калев, указывая на точки на карте, — закрылись не потому что запасы угля закончились. Они закрылись, потому что оборудование устарело, а денег на модернизацию не было, но уголь там есть. Качественный антрацит, который востребован на рынке.
Он провёл рукой, и на экране появились цифры, расчёты.
— Инвестиции в модернизацию трёх шахт — сорок пять миллионов кредитов. Срок окупаемости — два года. Создание тысячи двухсот рабочих мест и рост налоговых поступлений в областной бюджет — двадцать миллионов в год. Это простая математика, Виктор. Почему это до сих пор не сделано?
Тишина.
Степан Васильевич стоял у входа, прижав руку к груди. Его сердце колотилось. Он смотрел на Хозяина и не мог поверить.
Пётр Николаевич Воробьёв, мэр Каменска, стоял рядом, и по его щекам текли слёзы. Он слушал, как этот человек за пять минут нашёл решение проблемы, которую он безуспешно пытался решить пять лет. Он знал как, но не мог.
Калев не ждал ответа от Громова. Он уже переключился на следующий город.
— Светлый. Текстильный комбинат. Закрылся из-за отсутствия заказов. Переоборудование под производство современных синтетических тканей для спортивной одежды — двадцать миллионов. Шестьсот рабочих мест. Окупаемость — год.
— Заводской. Металлургический комбинат. Устаревшее оборудование. Модернизация — двадцать миллионов. Полторы тысячи рабочих мест. Налоговые поступления — двадцать пять миллионов в год.
— Южный. Сельскохозяйственный город. Отток населения. Создание современного агропромышленного кластера — тридцать пять миллионов. Семьсот рабочих мест. Рост производства на триста процентов.
— Приречье. Обанкротившийся завод. Привлечение частных инвесторов под гарантии области — двадцать миллионов. Четыреста рабочих мест. Окупаемость — два года.
— Дальний. Удалённость от транспортных узлов. Строительство подъездной дороги и логистического центра — пятнадцать миллионов. Снижение издержек на тридцать процентов, рост малого бизнеса.