Тимофей Афаэль – Темный Лорд устал. Книга V (страница 61)

Максим кивнул, помолчал, потом добавил осторожно:

— Данила… ты в порядке? Ты выглядишь… ну…

— Плохо? — Даниил усмехнулся. — Знаю. Я в порядке, иди, продолжай мониторить. Если что-то изменится — сразу говори.

Максим кивнул, взял ноутбук, поднялся по ступенькам и вышел из подвала.

Даниил остался один.

Он посмотрел на карту города, на отметки, которыми он пометил расположение патрулей наёмников. На «удочки» — те самые «закладки», которые он оставил в сознании нескольких ключевых людей.

Я управляю ими, и они даже не знают этого. Они думают, что принимают решения сами, но это я дёргаю за ниточки.

Он встал, надел куртку, накинул капюшон.

Пойду посмотрю на город. Посмотрю, что я натворил.

Мурзик, возлежавший на мешке как царь, открыл один глаз, посмотрел на Даниила и быстро забрался к нему на плечо.

Улицы Котовска встретили его тишиной. Даниил шёл, держась в тени зданий, и чувствовал, как вокруг нарастрает напряжение.

Мурзик сидел у него на плече, сжавшись в комок, и тихо рычал — низкое, предупреждающее рычание, которое означало «мне здесь не нравится».

— Мне тоже, — прошептал Даниил, поглаживая кота по спине.

Завод «Деус» дымил. Труба выбрасывала чёрный дым в серое небо, и даже отсюда, за три квартала, Даниил чувствовал его энергетику — грязную, липкую, как смола. Она пропитала весь город, отравляя его. Даже обычные люди, которые не чувствовали магию, ощущали её как тяжесть в груди, как постоянную головную боль, как жжение за глазами.

Мурзик повернул морду в сторону завода и зашипел, прижав уши.

— Да, — согласился Даниил. — Это мерзость.

Он свернул на центральную улицу и замедлил шаг, глядя вдаль.

«Скорая» пронеслась мимо него с воем сирены, подняв облако пыли. Потом ещё одна, и и ещё — все в сторону больницы. Даниил остановился у края тротуара, глядя им вслед.

Он не пошёл туда — слишком опасно. Больница — публичное место, там наверняка есть патрули наёмников. А его, «Святого», ищут по всему городу. Но он знал, что там творится.

Нина Петровна — медсестра, которая присоединилась к их движению — рассказывала вчера. Её голос дрожал, когда она говорила, о переполненных палатах, людях с нервными срывами. Врачи не понимают, что происходит. Они пытаются лечить симптомы, но не видят причину.

А причина дымит над городом, — подумал Даниил, глядя на трубу завода.

Завод отравляет их. Его «грязь» проникает в воздух, в почву в воду, и люди сходят с ума от этого яда.

Он увидел, как на другой стороне улицы мужчина средних лет вдруг остановился посреди тротуара, схватился за голову и упал на колени. Женщина рядом с ним — жена, судя по тому, как она к нему бросилась — пыталась поднять его, звала на помощь.

Даниил отправил легкий импульс силы к нему и мужчине стало легче. Он опустил руки, очумело мотая головой.

Жилые дома по обе стороны улицы стояли с закрытыми окнами: шторы задёрнуты, двери заперты — люди боялись выходить. На стенах — свежие граффити, нарисованные белой чёрной, и красной краской:

«СВЯТОЙ, СПАСИ НАС!»

«ЧЕРНОВ — УБИЙЦА!»

«ЗАВОД — ЯД!»

«СВЯТОЙ ПРИДЁТ!».

Даниил остановился у одной из надписей — большими, неровными буквами на кирпичной стене: «СВЯТОЙ, СПАСИ НАС!». Провёл пальцами по буквам. Краска ещё не высохла, липла к коже.

Город погружался в агонию — в кошмар наяву.

Они верят в меня и думают, что я их спаситель. Нелепо.

Внутри что-то сжалось — смесь вины и ответственности.

Но я не спаситель, а просто… «инструмент», каким должен быть, и делаю то, что нужно. Спасти их может только тот, кто придёт после меня.

Воронов.

Мурзик потёрся мордой о его щёку, тихо мурлыча.

— Да, я знаю, — прошептал Даниил. — Нужно идти дальше.

Он почувствовал «удочку» — одну из тех, что оставил в сознании наёмников. Где-то рядом. Невидимая ниточка, связывающая его с чужим разумом. Он сосредоточился и потянул за неё мысленно.

Покажи мне.

Патрульный грузовик наёмников стоял на перекрёстке, в двух кварталах от него. Трое мужчин в камуфляже, с автоматами через плечо. Они выглядели ужасно — красные, воспалённые глаза, небритые лица, трясущиеся руки. Один курил, сжигая одну сигарету за другой. Второй сидел на капоте грузовика, уронив голову на руки. Третий просто стоял, уставившись в пустоту.

Они не спали несколько суток.

Даниил стоял за углом здания, наблюдая, и видел, как один из них — тот, в ком он оставил «удочку» — вдруг поднял голову, посмотрел в сторону.

По улице ехала «Скорая», и вдруг застряла — переднее колесо провалилось в выбоину, заполненную грязью. Водитель выскочил из кабины, начал осматривать колесо, выругался. Даниил послал импульс через связь.

Наёмник с «удочкой» резко выпрямился.

— Эй, — позвал он товарищей. — Пошли поможем.

Второй наёмник — высокий мужик с шрамом на щеке — посмотрел на него так, словно тот сошёл с ума.

— Ты что, охренел? Нам приказано патрулировать.

— Там «Скорая» застряла, — настаивал первый, и голос был странным, механическим. — Надо помочь. Быстро.

Третий наёмник затушил сигарету, поморщился.

— Слушай, мы не… мы же не…

— Пошли, — повторил первый твёрдо, и уже шёл к «Скорой».

Они переглянулись, выругались, но последовали за ним.

Даниил смотрел, как они подошли к машине, как начали толкать её, помогая водителю вытащить колесо из ямы. Водитель смотрел на них с недоумением и страхом — эти же наёмники вчера разгоняли толпу дубинками, а сегодня помогают?

Наёмники сами не понимали, почему они это делают — они просто делали. Потому что Даниил так приказал.

Я превращаю их в марионеток. Заставляю делать добро против их воли.

Мурзик на его плече тихо фыркнул, презрительно глядя на наёмников.

— Да, — согласился Даниил. — Это жестоко, но необходимо.

«Скорая» выехала из ямы, водитель кивнул наёмникам с благодарностью и уехал. Наёмники вернулись к своему грузовику, и на их лицах было непонимание.

Они даже не помнят, почему решили помочь.

Даниил развернулся и пошёл дальше.

Он чувствовал другие «удочки» по всему городу. Десятка полтора наёмников, в которых он оставил их. Они саботировали работу Чернова, сами того не понимая. «Не замечали» утечек на складах, «забывали» докладывать о подозрительных активностях, помогали горожанам вместо того, чтобы их бить.

Но главное — они страдали. Даниил чувствовал, как «паразит» пожирал их каждую ночь: кошмары, бессонница и страх. А поверх этого — энергетический яд завода, который давил на всех.

Наёмники сломаются первыми. Они получают двойной удар — от завода и от меня.

Мурзик потёрся о его щёку, тихо мурлыкая.

— Я не виню себя, — прошептал Даниил. — Только чуть-чуть. Мне бы хотелось избежать всего этого. Ты знаешь…