Тимофей Афаэль – Темный Лорд устал. Книга V (страница 40)
Хозяин даже не обернулся. Он продолжал поливать розы с идеальной точностью.
— Что? — спросил он ровным тоном, тем самым тоном, который означал «лучше чтобы твоё обращение было важным».
— Уровень шума: «Степан Васильевич, ремикс».
Хозяин замер. Лейка застыла в его руке.
— Что… на этот раз? — его голос прозвучал с какой-то долей опаски.
Как же странно было чувствовать такое от существа, которому было уже несколько тысячелетий.
— Он… — она сделала паузу для драматического эффекта, — он руководит несанкционированными ландшафтными работами у ворот.
Лейка в его руке дрогнула. После чего хозяин медленно повернул голову в её сторону.
— Что?
Фея развернула голографический экран, демонстрируя ему полную картину.
— Сканирование показывает шесть грузовиков. Торф, рулонный газон, саженцы. Примерно семьдесят человек и мэр Степан Васильевич во главе процессии, одетый как… — она прищурилась, изучая изображение, — как деревенский дачник на субботнике.
Хозяин молчал, глядя на экран. Он был подозрительно притихшем.
Ну а дальше они услышали «это». Музыка — далёкая, но неумолимо приближающаяся. Эпическая и даже торжественная!
Фея видела, как челюсть Хозяина напряглась. Совсем чуть-чуть, для обычного человека это было бы незаметно, и она одна из немногих, кто могла замечать такие нюансы в его поведении. Это означало внутреннюю ярость уровня — «кто-то сейчас очень пожалеет».
Из рации прозвучал напряжённый голос Глеба:
— Господин, мэр Степан Васильевич своими грузовиками с торфом перекрыл подъезд к воротам.
Фея видела, как пальцы Хозяина сжали лейку сильнее.
— Фея, монитор — сейчас же. — сказал он тихо, и этот тон она знала очень хорошо. Это был тон «покажи мне полную картину, чтобы я мог решить, кого именно уничтожить».
Фея свайпнула изображение, и перед ним появилось голографическое изображение ворот «Эдема» в реальном времени. Она сама едва сдержала смех.
Грузовики, выстроенные как военная колонна. Рабочие, разгружающие ящики с саженцами. Женщины с граблями, выстроенные как армия амазонок. Беженцы с транспарантами «СПАСИБО ЗА ПРИЮТ!» и «КОТОВСК ЗА ПОРЯДОК!». И Степан Васильевич в джинсовом комбинезоне и соломенной шляпе, машущий руками и отдающий команды, словно полководец перед решающей битвой.
Хозяин смотрел на экран молча, но Фея видела, как его глаза сканировали каждую деталь, анализировали каждое движение. Потом он тихо сказал:
— Что… они пытаются делать?
Фея увеличила изображение на одной из групп рабочих.
— Как видите, они… сажают цветы, разбивают клумбы, укладывают газон, Ваше Темнейшество.
Но потом Хозяин увеличил изображение ещё сильнее, и Фея увидела, как его глаз дёрнулся.
Один из рабочих взял саженец петунии и начал его сажать, но… слишком близко к другому кусту.
Хозяин замер, глядя на это.
— Не так, — прошептал он.
Фея запустила быстрый анализ и… да. Рабочий копал ямку неправильной глубины. Слишком мелко, дренаж нарушен.
Хозяин продолжал смотреть, и Фея видела, как его лицо медленно каменело.
Потом Степан Васильевич подошёл к другому рабочему и лично показал ему, как копать ямку. Тоже неправильно.
Глаз Хозяина дёрнулся снова, только сильнее.
— Идиоты, — прошептал он, и в голосе было такое раздражение, что Фея почувствовала, как температура вокруг упала на пару градусов.
Она посмотрела на данные анализа и не смогла удержаться от ехидного комментария:
— Анализ показывает… их показатель TRIR по садоводству ужасен.
Хозяин посмотрел на неё с сомнением.
— TRIR?
Фея изобразила самое серьёзное выражение лица, хотя внутри умирала от смеха.
— Total Recordable Incident Rate, — объяснила она. — Обычно применяется для оценки травматизма на производстве, но я адаптировала метрику для садоводства. Их текущий показатель — катастрофический. Они буквально травмируют всё вокруг каждым движением лопаты.
Хозяин продолжал смотреть на экран, где Степан Васильевич руководил рабочими, которые продолжали неправильно сажать цветы. Он увеличил изображение на одном конкретном рабочем, который сажал розу слишком близко к другому кусту.
— Они нарушают корневую систему, — сказал он тихо, и каждое слово было как удар молота. — Они не учитывают дренаж, лишь создают конфликт корней — что за дурость.
Он сжал лейку так сильно, что Фея услышала тихий скрип металла.
— Они создают мне работу.
Хозяин выпрямился, посмотрел в сторону ворот.
— Я должен это прконтролировать, — сказал он холодно.
И пошёл к выходу из сада.
Фея последовала за ним, едва сдерживая улыбку.
Фея материализовалась рядом с Хозяином, когда он вышел из ворот «Эдема», и первое, что произошло — музыка резко оборвалась. «Полёт Грифонов» замер на полуноте, словно кто-то выдернул шнур из розетки.
Толпа замерла.
Рабочие с лопатами, женщины «Женсовета» с граблями, беженцы с транспарантами и Степан Васильевич в своей соломенной шляпе.
Семьдесят человек застыли, как статуи, глядя на хозяина.
Он стоял у ворот в своих брюках и рубашке, руки сложены за спиной, лицо абсолютно непроницаемое.
Тишина была абсолютной. Даже ветер перестал дуть.
Она видела, как Степан Васильевич побледнел, но держался молодцом. Морозов рядом с ним выглядел так, словно сейчас упадёт в обморок.
Хозяин не смотрел на мэров. Даже не повернул головы в их сторону. Его взгляд был направлен на поляну, где рабочие начали сажать цветы. Он пошёл к одному из них — тому самому, который неправильно сажал розу.
Рабочий замер, держа лопату, и посмотрел на Хозяина снизу вверх с выражением человека, который встретил божество и не знает, молиться или бежать.