Тимофей Афаэль – Шеф с системой. Трактир Веверин (страница 3)

— Они испортят репутацию «Золотого Гуся»! — Кирилл развернулся ко мне. — Они не умеют себя вести! Они грязные! Они говорят как… как… — Он махнул рукой. — Как простолюдины! Мои гости — это бояре, богатые купцы, знать! Они не потерпят, если их будет обслуживать сброд!

Внутри меня что-то оборвалось. Я вспомнил Машу, которая притащила мясо в долг. Вспомнил Фрола и других людей, от которых я не видел зла. Вспомнил как мы с Матвеем купили дом…

Я шагнул к Кириллу и схватил его за ворот дорогого, но уже помятого кафтана, а потом с силой впечатал спиной в стену.

Кирилл охнул, его голова мотнулась, зубы клацнули. Он замер, глядя на меня расширенными от страха глазами.

Глава 2

— Заткнись, — прорычал я ему в лицо. — Никогда. Слышишь? Никогда не смей называть их отребьем.

Кирилл попытался что-то возразить, но я встряхнул его снова, заставив замолчать.

— Твои «чистенькие» лакеи предали тебя при первой же угрозе. Твои «благородные» повара разбежались, как крысы, спасая свои шкуры, а этот «сброд», как ты их называешь, стоял со мной плечом к плечу, когда Гильдия пыталась нас раздавить.

Я смотрел ему в глаза, чувствуя, как ярость стучит в висках.

— В Слободке живут люди, у которых есть честь, Кирилл. У них нет денег, нет дорогой одежды, но у них есть хребет. Они не предают своих и они будут пахать на твоей кухне так, как твоим изнеженным ублюдкам и не снилось, потому что для них это шанс выжить, а не просто «место работы».

Я разжал пальцы, но не отошел. Кирилл остался стоять у стены, тяжело дыша, поправляя воротник. В его глазах спесь сменилась шоком и, возможно, стыдом.

— Твоя «репутация» сдохла сегодня утром, — добил я. — Сейчас тебя спасет только «сброд» и если ты еще раз посмотришь на них косо или скажешь что-нибудь плохое — я сам вышвырну тебя отсюда.

Я отступил на шаг.

— У тебя есть лучший вариант? — спросил я уже спокойнее.

Кирилл молчал. Он смотрел в пол, переваривая услышанное.

— Нет, — наконец выдавил он тихо.

— Тогда собирайся. Идем в Слободку. И постарайся выглядеть благодарным.

Я вышел из «Золотого Гуся», не оглядываясь. Холодный утренний воздух ударил в лицо, обжигая кожу, но ярость внутри грела сильнее.

Кирилл вышел следом — я услышал, как хлопнула дверь. Послышались быстрые шаги — он догонял, поправляя ворот кафтана и молчал.

Я шёл споро, размашисто. Время утекало, как песок. Нам нужно действовать очень быстро.

— Александр… — начал было Кирилл неуверенно.

— Не сейчас, — оборвал я, не сбавляя шага. Мне нужно было остыть. Гнев — плохое топливо для переговоров, а нам предстояло торговаться с людьми, у которых нет ничего, кроме гордости. Я заставил себя дышать ровнее.

Мы прошли через весь Торговый квартал. Улицы просыпались — торговцы открывали лавки, выставляли товар на прилавки. Телеги скрипели по брусчатке, нагруженные мешками, бочками, ящиками. Пахло свежим хлебом из пекарни, пряностями из лавки купца. Где-то кричал петух, ругались извозчики. Жизнь шла своим чередом.

Мы миновали рынок, где уже собиралась толпа и свернули в сторону Слободки. Граница выделялась резко. Словно кто-то провёл черту и сказал: «Здесь кончается город и начинается дно».

Брусчатка сменилась утоптанным снегом. Дома стали ниже и хуже. Крыши латаные, заплатка на заплатке.

Запах изменился. В слободке пахло дымом и почему-то тушеной капустой.

Мы свернули в знакомый переулок. Впереди показалась «Гнилая Бочка». Нет, теперь уже «Веверин».

Я невольно улыбнулся, глядя на здание. Пару дней назад они выглядело заброшенным, а теперь преображалось на глазах. Окна помыли. Кое-где вставили новые стекла, через них теперь проникал свет, и было видно, как внутри двигаются люди. Дверь подправили, покрасили. Из трубы шёл дым, значит камин почистили и теперь он работает как надо.

Статуя горгульи всё ещё стояла у входа с отбитой мордой, но кто-то уже начал её чинить. Виднелась аккуратно нанесённая, свежая штукатурка. Ещё день-два — и морда будет как новая.

Я толкнул дверь. Внутри было шумно.

Пахло свежими досками и известью. У камина стоял Сидор. Он что-то измерял, а потом тут же гнул пруток на маленькой наковаленке. Ещё несколько рабочих таскали камни с улицы, складывали их у стены. Остальные снимали остатки штукатурки со стен. Работа кипела.

У центрального стола стояла Варя. Перед ней лежали дощечки с записями. Она что-то объясняла одному из рабочих — худому парню лет двадцати, — тыкала пальцем в чертёж, показывала, как должно быть.

Варя увидела меня краем глаза. Обернулась. Улыбнулась — широко и радостно.

— Саша! — Она махнула рукой. — Смотри, Сидор уже два светильника сделал! Красивые! Хочешь посмотреть?

Потом взгляд её упал на моё лицо и улыбка исчезла мгновенно.

— Что случилось? — спросила она тихо, отходя от стола.

— Белозёров ударил, — коротко ответил я. — Переманил персонал «Золотого Гуся». Всех официантов. Троих поваров. Всех слуг.

Варя побледнела:

— Всех?

— Всех, — кивнул я.

Она молчала секунду, переваривая. Потом выдохнула:

— Сволочь.

— Да, — согласился я. — Мне нужен Угрюмый. Где он?

— Наверху, — Варя кивнула на лестницу. — Проверяет балки. Крышу чинить собирается.

— Спасибо, — я направился к лестнице.

— О, Александр, здрав будь! — громко поздоровался Сидор. — Решил навестить стройку?— Да если бы, — я поморщился, проходя мимо. — Белозеров все развлечений нам подкидывает, выдумщик. Сманил половину работников у Кирилла. Сейчас новых искать будем.— Эва как… — протянул Сидор. — Успеха…

Я поднялся по лестнице. Угрюмый стоял у дальней стены и проверял балку. Руки грязные, рубаха в пыли. Он надавил на балку ладонью, прислушался — скрипнуло. Григорий нахмурился, покачал головой, сделал пометку углём на стене.

Услышав мои шаги, обернулся и кивнул:

— Саша. Чего это ты здесь делаешь? Ты же в «Гусе» должен быть. — Потом перевёл взгляд за моё плечо. — Кирилл тоже здесь?

Я обернулся. Кирилл поднимался по лестнице — медленно, держась за перила.

— Да, — кивнул я. — У нас неприятности. Не сказал бы, что неожиданные.

Угрюмый вытер руки о штаны:

— Рассказывай.

Я коротко рассказал ему про новую хитрость Белозерова с персоналом.

Когда закончил, Угрюмый присвистнул с уважением:

— Да-а. Белозёров времени не теряет. Лихо он придумал.

— И не говори, — я усмехнулся. — Лихо, но скучно, поэтому я сейчас буду нанимать новых людей здесь в Слободке.

Угрюмый хмыкнул:

— Понятно. Тебе что нужно?

— Мне нужен кто-то шустрый, — ответил я. — Кто пробежится по Слободке, покричит, народ соберёт. Есть такой?

Угрюмый усмехнулся:

— Есть Мишка. Пацан один у меня тут вертится. Язык без костей, всех знает, быстрый как бес. Сейчас позову.

Он обернулся к лестнице, крикнул вниз:

— Мишка! Иди сюда!

Внизу что-то загремело. Потом послышались быстрые шаги — кто-то бежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.