Тимофей Афаэль – Шеф с системой. Трактир Веверин (страница 17)
— Готово, — я перелил янтарную жидкость в кувшин. — Это для зала. Чтобы они порхали между столами и не уставали улыбаться.
— И последний, — я потянулся к мешку и достал пучок сухих, узловатых корешков серого цвета. — Самый важный для выживания.
Я посмотрел на них и вспомнил военный поход. «Паек выносливости» — смесь сушеного мяса, жира и особого корня. Тогда это спасло воинам жизнь, позволяя идти сутками без отдыха. Сейчас мои люди не идут в поход, но им придется носиться по залу и кухне в ближайшие дни и неизвестно еще что тяжелее.
— «Бодрящий корень», — прошептал я. — Чистая энергия.
Но делать сухой паек нельзя. Желудок потратит силы на переваривание. Мне нужна эссенция.
Я взял котел, в котором томились говяжьи кости. Бульон уже выкипел наполовину, став плотным и клейким.
— Основа это белок и жир. Лучшая питательная смесь, — сказал я Матвею.
Я отлил часть бульона в малый сотейник. Добавил туда мёд, чтобы дать быстрый сахар в кровь. Смесь помутнела.
Затем я взял «Бодрящий корень». Вместо того чтобы толочь его в муку, как для пайка, я настругал его тончайшей стружкой и бросил в кипящий бульон с медом.
Жидкость забурлила. Корень растворялся, отдавая силу. Бульон на глазах густел, превращаясь в блестящее желе. Запах стоял странный — вареного мяса и цветочного меда.
— И финальный штрих, — в старый рецепт я клал орехи. Я взял горсть грецких орехов, раздавил их плоской стороной ножа и вмешал в варево.
Затем снял сотейник с огня. Внутри колыхалась густая, темная масса. Одна ложка такого «желе» заставит уставшие мышцы налиться силой заново.
— Готово, — я выдохнул.
Три кувшина стояли передо мной.
В этот момент интерфейс мигнул и развернулся на весь обзор.
Я улыбнулся в темноту кухни и не теряя ни секунды открыл Ветку Управления, и вложил очко в навык «Обучение Персонала».
Я теперь знал, как вложить своё мастерство в чужие руки.
За окном серело. Мы были так сосредоточены. что пропустили наступление рассвета. В дверь постучали. Это пришли мои «новобранцы».
— Вовремя, — сказал я, убирая кувшины на край стола и подмигнул Матвею, который что-то для себя записывал. — Заходите. Завтрак подан.
Глава 6
Они пришли на рассвете как велел.
Девятнадцать человек топтались у чёрного хода «Золотого Гуся», кутаясь в тулупы и шубейки. Пар вырывался изо ртов, мороз кусал щёки, но никто не жаловался. Вчерашний день научил их многому — в том числе тому, что жаловаться бессмысленно.
Рядом с ними жались трое новых — Настя, Гришка и Агафья. Те, кого Матвей отобрал позавчера вечером. Гришка что-то шептал Насте на ухо, та нервно хихикала, поглядывая на дверь. Агафья стояла чуть в стороне, обхватив себя руками, и молчала.
Я открыл дверь.
— Заходите греться.
Они ввалились в тепло кухни — старички привычно, без вчерашней робости, новенькие озирались и жались к стенам. Дарья первой скинула платок:
— Доброе утро, мастер. С чего сегодня начинаем?
— С кое-чего нового.
Я указал на длинный стол, где стояли три глиняных кувшина — тёмно-фиолетовый, янтарный и коричневый. Пока они рассаживались на лавках, перешёптываясь, я разлил содержимое по кружкам.
Матвей вышел из кладовой с Тимкой — оба уже в фартуках. Кивнули мне и встали у печи, ожидая.
— Слушайте внимательно, — сказал я, когда все расселись. — Сегодня будете работать так, как никогда в жизни не работали. Быстро, точно и без ошибок.
Петька хмыкнул:
— Мы-то постараемся, мастер, только вот…
— Не перебивай. Знаю, что боитесь и не всё умеете. Поэтому дам вам кое-что.
Указал на кружки.
— Это не отвар и не настойка. Эликсиры. Они не дадут сдохнуть от усталости и помогут учиться быстрее.
Гришка осторожно понюхал свою кружку, и лицо его перекосило:
— Это чем воняет-то? Отрава какая?
— Хуже. Но работает. Пейте.
Никто не двинулся. Переглядывались, косились на кружки. Даже Дарья, вчера бесстрашно бравшаявшаяся за любую работу, смотрела с сомнением.
— А оно точно не отравит? — тихо спросила одна из девушек.
— Если бы хотел вас отравить — не стал бы нанимать. Пейте, пока не остыло.
Дарья первой взяла кружку. Посмотрела мне в глаза — без страха, с вызовом:
— Если мастер говорит пить — значит, надо.