Тимофей Афаэль – Шеф с системой. Пятый вкус (страница 17)

— Глубина, — сказал Веверин с той лёгкой улыбкой, которая могла означать что угодно. — Мой маленький секрет, Мстислав Данилович.

— Хороший у вас секрет, — Мстислав отхлебнул из кружки горячий пряный сбитень и покачал головой. — У Соколовых я попробовал ваш хамон и решил, что удивляться больше нечему. А сейчас сижу и понимаю, что тогда вы даже не начинали.

— Хамон — это ремесло, терпение и время. А кухня — это другое. На ужине будет то, от чего хамон покажется лёгкой разминкой.

Мстислав внимательно посмотрел на него, привычно прислушиваясь не к словам, а к тому, что за словами. Там не было ни тени бравады, ни грамма показухи. Веверин констатировал очевидное, как если бы сказал «завтра взойдёт солнце». При дворе Мстислав научился безошибочно отличать пустое хвастовство от настоящей уверенности. То, что он слышал сейчас, было настоящим до мозга костей.

В этот момент из кухонной двери вылетело нечто маленькое, вихрастое и перемазанное мукой.

— Саша! — маленький снаряд затормозил посреди зала, увидел за столом незнакомого человека и остановился как вкопанный.

Мальчишка лет шести, с курносым носом и такими серьёзными глазами, будто на его плечах лежала ответственность за судьбы мира. Он обстоятельно оглядел Мстислава с головы до ног, задержавшись на дорогом кафтане, окладистой бороде и перстнях. Мстислав с искренним изумлением понял, что шестилетний пацан его оценивает, как равный, прикидывая, стоит ли этот бородатый дядька его внимания.

— Здрасте, — сказал мальчишка деловитым тоном опытного управляющего. — Вы на ужин?

— На ужин, — подтвердил Мстислав, но сдержать улыбку не получилось при всём желании.

— Тогда не опаздывайте. Александр не любит, когда опаздывают.

— Непременно учту.

Мальчишка кивнул, сочтя ответ удовлетворительным, и повернулся к Веверину с видом человека, у которого накопились неотложные дела.

— Саша, Тимка просил передать — ему нужно больше грибной пыли. Осталось на три порции, а ему надо на десять, и он уже нервничает.

— Скажи Варе, пусть отправит Петьку на рынок и пусть Петька обязательно понюхает перед покупкой — если пахнут кислым, не брать ни за какие деньги.

— Понял, — мальчишка развернулся и умчался обратно на кухню с тем же деловитым топотом. Мстислав проводил его взглядом и подумал, что половина чиновников при дворе Великого Князя работает с меньшим рвением, чем этот шестилетний пацан с мукой на носу.

Следом за ним из-за кухонной двери выглянула девочка в ярком красном платьице. Девочка увидела Мстислава, прижалась к дверному косяку и смотрела на него большими круглыми глазами, в которых любопытство боролось с осторожностью. Потом любопытство победило, и она вдруг широко улыбнулась ему, просто потому что у неё было хорошее утро и мир вокруг был добрым. И исчезла за дверью, мелькнув красным подолом.

— Ваши? — спросил Мстислав, хотя уже знал ответ.

— Мои, — сказал Веверин.

В этом коротком слове уместилось столько всего, что Мстислав не стал переспрашивать. Не родные по крови, но его. Все до единого — и маленький командир с мучным носом, и девочка в красном платье, и та девушка с прямой спиной у входной двери, и мальчишки с коробами на улицах.

Мстислав доел последний кусок пиццы, не торопясь вытер руки полотняной салфеткой и откинулся на стуле, разглядывая Веверина оценивающим взглядом, которым изучал людей при дворе.

У Соколовых он увидел талантливого повара, который виртуозно работает с мясом и умеет красиво поставить на место наглую столичную девицу. Впечатляло, но не более. А сейчас, в этом зале, за столом, Мстислав увидел совсем другого человека. Человека, который построил собственный маленький, шумный мир, пахнущий тестом и дымом, населённый уличными детьми. Несовершенный мир, но живой и настоящий, в котором шестилетний пацан не боится делать замечания столичным боярам, а девочка улыбается незнакомцам просто так, потому что ей безопасно и хорошо.

И его дочь собирается выйти против этого человека на турнирную арену.

Мстислав позволил себе мысленную усмешку. Бедная Анна. Она наверное до сих пор думает, что едет воевать с деревенщиной. Что её враг — грубый самоучка, которому повезло с одним рецептом. А деревенщина сидит напротив, пьёт свой сбитень и улыбается спокойной улыбкой человека, который давно просчитал всё на десять ходов вперёд.

— Александр, — Мстислав поднялся и неторопливо одёрнул кафтан. — Благодарю за угощение. Еда великолепная, и теперь я окончательно убедился, что Елизаров мне не врал. Ну, почти не врал — он сказал «хорошо», а надо было говорить «невероятно». Поеду устраиваться. Устал с дороги.

Он сделал шаг к двери, потом остановился — как бы невзначай, будто вспомнив что-то незначительное.

— Кстати, Александр, — произнёс он тем самым добродушным тоном, за которым прятались самые опасные слова. — Жду не дождусь посмотреть, как вы сойдётесь на арене с моей дочерью.

Веверин чуть приподнял бровь — единственный признак того, что фраза его зацепила.

— Анна Мстиславовна, — продолжил Мстислав, наслаждаясь моментом. — Личный кулинарный мастер Великого Князя. Она уже здесь, в городе, и привезла с собой очень серьёзную команду. Хорошо помните вашу встречу?

Глаза Веверина

чуть сузились, и на губах проступила ухмылка, которую Мстислав запомнил ещё с того ужина у Соколовых. Охотничья ухмылка.

— Помню, — сказал Веверин. — Девушка, которая назвала мой соус кислой похлёбкой. Конечно, помню.

— Она, знаете ли, тоже вас помнит. Очень хорошо помнит, Александр. Я бы даже сказал — только о вас и думает последнее время.

— Приятно слышать, — ухмылка стала шире. — Передайте ей от меня, Мстислав Данилович, что я искренне рад. Будет интересно.

— Непременно передам.

Мстислав повернулся к выходу, пряча в бороде довольную улыбку. Вот и подбросил дров в костёр. Пусть оба горят — и его упрямая, злопамятная дочь, и этот рыжий дракон с тихим голосом и спокойными глазами. Чем жарче огонь, тем крепче выходит сталь.

Уже у самой двери он обернулся в последний раз.

— Замечательная у вас пицца, Александр. Правда замечательная. Но дочери моей я этого, разумеется, не скажу.

Веверин рассмеялся и Мстиславу показалось, что в этом смехе было уважение.

Садясь в седло, он думал о том, что жизнь иногда подбрасывает удивительные штуки. Он приехал сюда присматривать за безумным Князем, а нашёл рыжего парня, который кормит сирот, строит ярмарки и печет такую пиццу, что столичный боярин забывает о приличиях и ест руками.

Мстислав тронул коня и поехал к постоялому двору, где его ждал номер по соседству с комнатой Анны.

Вечер обещал быть интересным.

Мстислав успел умыться с дороги, переодеться в свежий домашний кафтан и устроиться в кресле с кубком сбитня, когда в дверь его комнаты ударили так, что с потолка посыпалась побелка.

Он даже не вздрогнул, потому что ждал.

— Открыто, — сказал он, отпивая из кубка.

Дверь распахнулась. На пороге стояла его дочь.

Анна была в рабочем платье. Видимо, примчалась прямо с кухни, не переодевшись. Волосы выбивались из прически, на скулах горел румянец, а в глазах полыхало то самое бешенство, от которого в доме начинала биться посуда.

— Папа, — сказала она звенящим голосом. — Скажи мне, что я ошибаюсь. Скажи мне, что ты не взял пригласительный на закрытый ужин к Веверину.

Мстислав отпил наливки и посмотрел на дочь поверх кубка.

— Здравствуй, Аня. Рад тебя видеть. Дорога была долгой, спасибо, что спросила.

— Папа!

— Присядь.

— Я постою!

— Как хочешь, — Мстислав пожал плечами и поудобнее устроился в кресле. — А откуда ты узнала?

— От Оболенского! Он получил своё приглашение, а когда узнал что ты приехал, решил что и тебе его вручили. Мне сказали, что ты поселился в соседнем номере. В соседнем, папа! Ты даже не зашёл ко мне!

— Я хотел привести себя в порядок с дороги, — сказал Мстислав миролюбиво. — Четыре дня верхом, Аня. Не в том я был виде, чтобы являться к дочери.

— Не увиливай! — Анна шагнула в комнату и захлопнула за собой дверь. — Ты приехал не ко мне. Ты приехал на ужин к этому… к этому…

— К Веверину, — подсказал Мстислав.

— К этому деревенщине! — Анна стиснула кулаки. — Моему врагу, папа! Человеку, которого я собираюсь уничтожить на арене! И ты берёшь у Елизарова его пригласительный и едешь к нему на ужин, как будто это нормально⁈

— А что тут ненормального? — Мстислав поставил кубок на подлокотник. — Елизаров предложил, я принял. Деловой визит, Аня. Я старый человек, мне интересно посмотреть, что за повод собирает полгорода.

— Деловой визит! — Анна прошлась по комнате, и Мстислав машинально отметил, что её шаг стал ещё резче и злее, чем обычно. — Ты — ближний советник Великого Князя! Когда ты садишься за стол Веверина, это заявление! Все увидят, что Долгоруков пришёл к врагу Князя, и начнут думать — а не переметнулся ли папенька? А не играет ли на два фронта?

— Пусть думают, — сказал Мстислав спокойно. — Думающие люди мне нравятся больше, чем те, которые не думают.

— Папа, это не шутка!

— Я и не шучу, дочка. Садись. Выпей. Ты вся красная.

Анна не села и не выпила. Она стояла посреди комнаты, прижав кулаки к бёдрам, и дышала так, будто только что пробежала версту.

— Как ты мог? — спросила она тише, и в её голосе мелькнула обида.