Тимофей Афаэль – Головы гидры (страница 33)

Стив сглотнул, но постарался сохранить лицо, хотя давалось это с трудом. По сути, Арно только что макнул его в хорошенькую такую лужу, указав на все ошибки Стива.

Джон Боэлья фыркнул, скрестив руки на груди.

— К слову, мой корабль зарегистрирован, — буркнул он. — «Морская ведьма» числится в портовых книгах трёх островов к северу отсюда. А что до Арно, он мой гость. Не всем же бумажки заполнять, верно?

Стив проигнорировал его и продолжил смотреть на Арно: — Незнание закона не освобождает от ответственности, господин Арно. По какому делу вы прибыли остров?

Арно Вальдериус молчал, но улыбка на его лице становилась шире. Наконец он заговорил, и в его голосе послышалась нотка угрозы.

— Ты, значит, решил, что можешь допрашивать меня, мальчик? Думаешь, пара стражников и толстая книга дают тебе право лезть в мои дела? Причем ты даже не предложил нам сесть. Тебе не кажется, что ты увлекся, дружок?

Стив почувствовал, как внутри всё сжалось. Он привык к грубым морякам и наглым купцам, но этот человек был другим. От него веяло чем-то тёмным, первобытным. Стив открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент Арно вдруг рассмеялся — громко, раскатисто, так, что эхо отразилось от каменных стен. Этот смех был не весёлым, а каким-то зловещим, и в этот миг Стив понял: он угрожал не тому человеку. Совсем не тому.

Дрожащий жаркий воздух портового города обжигал легкие, а запах соли, смешанный с чем-то терпким и пряным, забивал ноздри. Я стоял перед Стивом Беккером, чувствуя, как в груди медленно разгорается раздражение. Его лицо — обветренное, с тонкими морщинами, словно вырезанными ветром, маячило передо мной, и я не мог отделаться от мысли, что этот человек оценивает нас.

Мои слова немного вернули Стива к реальности. Он подскочил и предложил нам кресла. Затем налил вина и предложил фруктов.

— Так вы приехали закупить товар? Простите мои вопросы, но я должен знать, — виновато улыбнулся Стив и развел руками.

— Я приехал сюда потому что слышал от серьезных людей, что могу здесь купить много специй. Самых лучших специй, какие только можно достать. Вместо этого вы притащили меня сюда и стали в чем-то подозревать. Получается, меня обманули? Здесь работают не дельцы, а солдафоны, играющие в свои игры?

Беккер под моим взглядом совсем сжался: — Прошу прощения еще раз. Просто у нас редко не регистрируются. Все знают законы.

— Я новенький, а Боэлья не часто у вас бывал. Сделайте исключение, — проговорил я вкрадчиво.

— Сколько груза вы планируете взять? — вот теперь начался настоящий разговор. Мне удалось унять его подозрения. Надо будет потом поинтересоваться у Джона как он умудрился забыть о том, что здесь нужно регистрироваться.

— Слушай, Стив, — я наклонился к нему, вглядываясь в глаза. — Ты сейчас серьезно говоришь о том, что загрузишь мне полный трюм специй? У тебя есть столько? Если нет, то какого рожна ты задаёшь мне эти вопросы?

Он замялся. Его глаза, серые, как мутная вода в гавани, забегали, и я заметил, как он сглотнул. Стив Беккер явно не ожидал, что я перейду в наступление. Через секунду он уже снова бормотал извинения.

— Простите, господин, я не хотел вас задеть. Просто порядок такой… времена неспокойные, сами понимаете, — он поднял руки, словно защищаясь. — Давайте все уладим. У меня нет специй, но я знаю людей, которые могут продать. Могу вас свести с ними.

Я молча вытащил из-под плаща увесистый кошель, звякнувший при ударе о деревянную столешницу. Глаза Стива вспыхнули, и я понял, что теперь он мой. Золото всегда говорит громче слов.

— Вот это другой разговор, Стив. Это уже деловой подход. Зарегистрируй меня сам, сделай одолжение, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — И найди людей, которые помогут мне с грузом. Как все устроишь, еще один такой же станет твоим, — я ткнул пальцем в кошель.

— Конечно, господин, конечно, — засуетился он, уже прикидывая, как выслужиться. — Я все сделаю. Познакомлю вас с нужными людьми. Все в лучшем виде будет.

— Мой помощник Джон вас проводит, а я тут разберусь. Отдохните пока в городе. К вечеру все будет готово.

Он позвал помощника и вскоре в кабинет вошел Джон. Высокий, жилистый парень, с лицом, которое могло бы принадлежать как матросу, так и разбойнику. Его взгляд был спокойным, но цепким, изучающим. Стив что-то шепнул ему на ухо, и через минуту мы уже шагали прочь, оставив Беккера возиться с моими бумагами.

После темного особняка грод встретил нас ослепительным светом. Солнце стояло в зените, и белые здания, выстроенные из известняка, сияли так ярко, что приходилось щуриться. Улицы бурлили жизнью: крики торговцев, скрип телег, звонкий смех женщин, суета. Все сливалось в гул, который то ли раздражал, то ли завораживал. Джон шел рядом, молчаливый, но внимательный, и я решил, что полдня свободы в этом месте — не худший способ скоротать время, пока Стив готовит нам почку для внедрения в высшие эшелоны Южной артели.

— Ну ты и дал, — шепнул мне Боэлья, имея ввиду ситуацию и выход из нее.

— Наглость второе счастье, — протянул я в ответ и изобразил улыбку.

Мы спустились к набережной, где волны лениво лизали каменные причалы, а чайки с пронзительными криками кружили над рыбацкими лодками. Белые стены домов здесь были испещрены трещинами от соли и времени, но это только добавляло очарования. Я заметил, как Джон кивнул в сторону узкой улочки, ведущей к рынку.

— Там можно перекусить, если хотите, или посмотреть на товары, что здесь предлагают, — сказал он, впервые нарушив молчание. Голос у него был хриплый, но спокойный, будто он привык говорить только по делу.

— Веди. Все равно делать нечего, так хоть местный колорит посмотрим, — коротко бросил я, и мы свернули в тень переулка.

Рынок оказался настоящим лабиринтом: ряды лотков, заваленных яркими тканями, глиняными горшками и корзинами с сушеными травами, тянулись во все стороны. Запахи специй — шафрана, корицы, гвоздики витали в воздухе, смешиваясь с ароматом жареной рыбы и свежеиспеченного хлеба. Я остановился у одного из торговцев, чьи руки были перепачканы красноватой пылью — судя по всему, он торговал паприкой. Джон, не спрашивая, купил нам по лепешке с начинкой из соленой рыбы и зелени, и мы присели на низкую скамью у края площади.

— Ты давно с Беккером? — спросил я, откусывая кусок. Лепешка была горячей, с хрустящей корочкой, и на мгновение я почти забыл о своих делах.

— Пару лет, — ответил Джон, глядя куда-то вдаль. — Он не самый приятный человек, но дело знает и не обижает с оплатой.

Я кивнул, решив, что этого достаточно. Мы ели молча, наблюдая, как вокруг кипит жизнь. Торговцы спорили с покупателями, дети бегали между лотками, а где-то неподалеку пьяный матрос горланил песню о потерянной любви. Белые здания, окружавшие рынок, казались почти живыми: их стены отражали солнечные лучи, а тени от навесов рисовали на них причудливые узоры.

После еды мы двинулись дальше, петляя по узким улочкам. Джон показал мне старый маяк на краю города — белую башню с облупившейся краской, которая стояла, словно часовой, охраняя порт. Мы поднялись по винтовой лестнице, и с вершины открылся вид на море: бесконечная синева, усеянная белыми барашками волн, и корабли, покачивающиеся на якоре. Я вдохнул соленый воздух полной грудью.

— Неплохое место, — заметил я, опираясь на перила.

— Мне нравится здесь проводить время, глядя в даль, — усмехнулся Джон.

Мы спустились вниз и еще пару часов бродили по городу. Я купил у уличного художника маленький рисунок — набросок белого дома с видом на гавань, решив, что это будет напоминанием о приключениях здесь, если я никогда не вернусь на юг. Джон, к моему удивлению, оказался неплохим спутником: он не лез с разговорами, но знал, где найти тень, воду или что-то интересное.

К полудню жара стала невыносимой, и мы укрылись в таверне у причала. Белые стены здесь были расписаны грубыми рисунками кораблей и русалок, а воздух пропах пивом и копченой рыбой. Мы заказали по кружке чего-то холодного и кислого, и я уже начал думать, что этот город мне почти нравится, когда в дверях появился мальчишка-посыльный.

— Вас зовут, господин, — сказал он, глядя на меня. — Господин Беккер ждет.

Я переглянулся с Джоном. Пора было возвращаться к делам. Мы допили свои кружки, оставили монету на столе и шагнули обратно в белый, слепящий свет портового города.

Беккер, увидев нас с Джоном на пороге кабинета, расплылся в подобострастной улыбке, словно собака, ждущая похвалы за принесенную кость.

— Все готово, господин, — сказал он, потирая руки. — Я договорился. Идемте, я вас провожу.

Мы двинулись за ним через лабиринт улиц, оставляя позади шумный рынок и гомон набережной. Город постепенно менялся: вместо тесных переулков с облупившейся штукатуркой появились широкие мощеные дороги, окаймленные пальмами и низкими каменными оградами. Воздух здесь был чище, пропитанный ароматом цветущих кустов, а не рыбой и потом.

— Вашим предложением заинтересовался очень серьёзный человек! Он даст лучшую цену для вас! Вот увидите! — пообещал он нам, видя наши заинтересованные лица.

Наконец, перед нами вырос богатый особняк. Двухэтажное здание с белоснежными стенами, увитыми плющом, и черепичной крышей, отливающей красным в лучах солнца. Вокруг раскинулся сад: аккуратно подстриженные деревья, клумбы с яркими цветами и журчащий фонтан в центре.