Тимофей Афаэль – Головы гидры (страница 25)

— Тебя как звать? — спросил я смельчака.

— Стив! — он протянул руку, и я ее пожал

Джон, тот парень с которым мы сегодня воевали бок о бок, шагнул вперёд, его глаза блестели:

— Я иду с тобой. Покажем этим ублюдкам, что с нами опасно связываться!

За ним потянулись другие — один, второй, третий. Вскоре нас набралось тридцать. Отбитые, как я их назвал про себя, но именно такие и были нужны для этой авантюры.

— Хорошо, — протянул я, поднимаясь. — Едим и собираемся у берега через полчаса. Берите доски, кинжалы и всё, что горит.

Через полчаса мы стояли на узкой полоске пляжа, укрытой скалами от глаз врага. Небо было затянуто тучами, и лишь слабый свет звёзд дрожал на чёрной воде. Волны лениво лизали берег, а вдалеке, на рейде, темнели силуэты вражеских кораблей.

Каждый взял по доске, кремни, кинжалы. Мы готовились пуститься в сумасшедшую авантюру.

— Слушайте, — шепнул я, оглядывая товарищей. — Плывём тихо, без шума. Добираемся до кораблей, делимся на группы по трое. Каждая группа берёт одно судно. Если будет нужно, снимаем охрану, пробираемся в трюм, поджигаем все и уходим. Не задерживаемся, не ввязываемся в бой. Геройствовать не нужно. Если вас зажмут на корабле и зарежут — это геройством не считается. Все поняли?

Все кивнули. Лица были напряженными, но в глазах горела решимость. Мы вошли в воду, легли на доски, и погребли к вражескому флоту. Плыть было сложновато, но терпимо. Главное в этом деле иметь достаточный запас выносливости, чтобы догрести к вражеским кораблям.

На кораблях горели фонари. Слышались громкие разговоры матросов, перекрикивающих даже шум моря. Они не ждали нас и, судя по напряженности, обсуждали сегодняшние события.

Чем ближе мы подплывали, тем тише гребли, стараясь не издавать ни звука. Я повернулся и показал руками на корабли. Пока плыл, решил разбивать группы не по трое, а по пять человек. Так выше гарантия, что группа сможет вырваться в случае непредвиденной ситуации.

Мы с Джоном и Стивом взяли дальний корабль на себя. Я взглянул на корабль, когда мы подгребли вплотную. Судно возвышалось над водой, как крепость. Я подал знак, и группа разделилась. Я и Джон поплыли к корме. Стив и остальные трое к якорным веревкам. По ним просто будет легче забраться на корабль, ну а мы полезем по борту, цепляясь за выступы.

Я воткнул кинжал в стык досок, оперся на него ногой и подкинул вверх Джона. Тот ухватился за выступ и подтянулся. Затем подал мне руку, помогая забраться и встать ногами на выступ, опоясывающий борт.

Мы как акробаты двинулись по нему, хватаясь любой выступ. Корабль качался и это создавало дополнительные сложности. Вдруг Джон оступился, засучил руками по воздуху, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Я успел вытянуть руку, схватить его за шкирку и впечатать в борт корабля.

— Шпашибо, — прошептал он одними губами, вытирая щекой доску. Я кивнул, и мы полезли дальше.

У кормовой каюты стало легче. Благодаря украшательствам мы спокойно докарабкались наверх. Здесь сидел на бочке первый охранник. Я осторожно перелез через ограждение и полоснул ему кинжалом по горлу, зажав рот. Церемониться с ними времени у нас не было. Спрятав тело, я вдруг подумал. А как мы назад уплывать будем? Очень интересная, а главное «своевременная мысль»!

Мы как раз вылезли на полуют (задняя надстройка корабля там, где штурвал и каюта капитана).

— Джон, надо лодку спустить, — прошипел я. — Как-назад-то будем валить?

У Джона вытянулось лицо, а потом он указал на одну из висящих сбоку лодок. Я кивнул, и мы медленно двинулись вниз по лестнице. Группа матросов сидела на полубаке (передняя надстройка). По палубе ходили два часовых. Мы спрятались за бочками и принялись медленно спускать лодку, отвязав канаты.

Приходилось то и дело останавливаться и пропускать часовых. В это время я увидел наших парней, что поднялись по якорным канатам и затаились за одной из баллист. Я махнул им рукой, и мы с Джоном полезли в трюм. Здесь спали матросы в гамаках. Спустившись, двинули к хранилищу припасов. Джон следил за обстановкой, а я кинжалом вскрывал бочки, разливая масло. Когда на полу образовалась изрядная лужа, я скрутил из тряпки фитиль, макнул его в масло и чиркнул кремнем. Искры упали на тряпку, и она тут же весело занялась пламенем.

— Уходим! — шепнул я и мы полезли наверх на палубу. У самого выхода, столкнулись нос к носу с одним из моряков, решивших спуститься в трюм.

Мужик выпучил глаза, набрал в рот воздуха, чтобы заорать. Я со всей силы сунул ему под дых кулаком, но эта скотина все е умудрилась тоненько и визгливо запищать.

— Треее-вооовга!

— Падлюка, — прошипел я и грохнул ему кулаком в челюсть.

Мы выскочили на палубу. Сидящие на полубаке заметили нас: — Эй! Вы кто такие⁈ Тревога! — заорали они и бросились к нам, хватаясь за оружие.

Мы быстро рванули к тросам и спустились в лодку. На корабле поднимался шум. Матросы выскакивали из трюма, заполошно бегая по палубе.

Мы схватились за весла и погребли к якорям, чтобы поймать наших парней. Те уже спускались с корабля.

— Давайте сюда! — крикнул я им, так как скрываться уже не было никакого смысла.

Забрав своих, бросились к другим кораблям, чтобы вытащить остальных. Еще одна группа тоже догадалась захватить лодку.

Собрав всех, под крики матросов с палуб, мы погребли к берегу.

— Противник! Они уплывают на шлюпках! — услышали мы крики. Баллисты зашевелились, нацеливая на нас.

— В разные стороны! — крикнул второй шлюпке до того, как по нам открыли огонь.

Стрелы свистнули, вспарывая воду. По нам пробовали стрелять, но дистанция оказалась слишком большой.

Я греб как полоумный, меняя траекторию хода лодки, чтобы затруднить прицеливания. Один раз стрела упала совсем рядом с лодкой, скрежетнув по корпусу, а потом мы скрылись в темноте.

Мы плыли обратно, оглядываясь на пылающий флот. Небо окрасилось оранжевым, крики и треск разносились над водой. Вражеские матросы спасались со своих горящих посудин, прыгая в воду.

Из тридцати наших товарищей вернулись двадцать семь. Трое пропали. Мы их пробовали искать, но не нашли, а долго ждать их было некогда.

На берегу нас встретили с факелами. Наши бойцы помогли вытащить лодки и обступили нас с ликованием:

— Настоящие герои! — командир гарнизона хлопнул меня по спине. — Мое уважение! С нас выпивка!

— Сначала закончим с теми ублюдками, — ткнул я пальцем в корабли, — а потом нажремся! Сардас! Подавай сигнал Боэлье! Пора добить этих сук!

— Согласен! — Сардас расхохотался и зашептал заклинание. В следующее мгновение с его руки сорвалась стрела света. Она взлетела в небо, раскрываясь ярким цветком. Это специальный сигнал, по которому Джон должен вступить в бой.

Глава 16

Боэлья стоял на мостике своего флагманского корабля, который они благополучно угнали, и вглядываясь в чернильную тьму, что раскинулась над морем. Ветер хлестал по лицу, принося с собой соленый привкус волн. Его глаза, привыкшие к ночным дозорам, уловили далекий отблеск. Отблеск перерос в стрелу света, что раскинулась в небе большим шаром. Это точно сигнал от Эридана!

— Сигнал, капитан! — крикнул ему боцман. — Что делаем? Командуйте!

Сердце в груди забилось чаще, в венах закипел адреналин. Это был тот самый момент, которого Джон ждал. Повернувшись к своему первому помощнику, он рявкнул:

— Поднять паруса, ленивые скотины! Курс на Саргосу! Время и нам вступить в бой!

Его голос резкий и громкий прорезал шум ветра и скрип снастей. Матросы, смеясь бросились выполнять приказ, и вскоре флот Боэльи ожил. Поднимались якоря, разворачивались паруса, зажигались огни.

— Сигналь строиться! — скомандовал он первому помощнику.

Корабли, точно хищники, почуявшие добычу, разворачивались, занимая боевой строй. Паруса наполнились ветром, деревянные корпуса затрещали под напором воздушных масс. Боэлья крепко сжал рукоять сабли, чувствуя, как напряжение сковывает мышцы.

Если Эридан его позвал, значит это решающий момент. Тот самый момент, который может переломить ход боя! Боэлья прекрасно уже знал своего нового друга и понимал, что просто так он флот вызывать не будет. Даже если умирать будет-не вызовет без нужды.

— Теперь главное не обгадиться, — буркнул он себе под нос.

— Что капитан⁈ — переспросил первый помощник.

— Говорю, нужно не обгадиться! На нас рассчитывают, и мы не должны подвести, ты понял⁈ Ты должен отдавать команды фонарем точно и четко!

— Есть капитан! — вытянулся Говард — проверенный малый, надежный. Он давно бороздил моря с Джоном, он участвовал в рейде на Катару.

Через час матрос в птичьем гнезде заорал: — Вижу флот противника! Ну и пожарище там! Четыре корабля полыхают как сраные костры! Да и кораблей меньше стало! намного меньше! Неплохо их Эридан с парнями потрепал!

— Это прекрасно! Добьем ублюдков! — крикнул Джон, его голос прорезал соленый морской ветер, пропитанный запахом смолы и пороха. Он стоял на мостике флагмана, сжимая перила так, что костяшки побелели. — Перестроение в линию по два! Готовьтесь атаковать! Зарядить баллисты!

Корабли Боэльи, словно стая волков, почуявших добычу, начали маневрировать с отточенной точностью. Волны с ревом бились о борта, палубы дрожали под ногами матросов, а скрип снастей и лязг металла сливались в симфонию предстоящей битвы. Каждый капитан знал свое место, каждый матрос был готов к действию. Их движения были быстрыми, выверенными, как у хищников перед прыжком. Боэлья, высокий и широкоплечий, с лицом, изрезанным шрамами, стоял на мостике, его глаза, холодные и острые, как клинок, следили за движением судов. Короткие, резкие команды вырывались разрезали воздух как клинки: