Тимо Вихавайнен – Сталин и финны (страница 2)

По их мнению, пролетарская революция была совершенно необходима и в Финляндии, как с общей принципиальной точки зрения, так и с точки зрения обеспечения безопасности большевистской власти.

В Финляндии, конечно, были встревожены событиями в Питере. Социал-демократы объявили всеобщую забастовку, цель которой состояла в обеспечении тыла большевиков, она должна была предотвратить переброску в Питер потенциально лояльных Временному правительству сил, каковыми могли быть, например, казаки. Вполне реальной казалась перспектива оказаться под властью пролетариата, то есть расстаться с тем демократическим порядком, в рамках которого социал-демократы проиграли выборы, и захватить власть силой оружия подчинив себе «буржуев» и поддерживающую их часть населения, и прежде всего крестьян, составлявших, по всей видимости, несколько больше половины населения Финляндии.

Свержение Временного правительства было шоком также и для «буржуазии» Финляндии, т. е. для «несоциалистов», если использовать этот несколько забавный, но, по сути, более точный термин. Это значило, что в России больше не было правительства, которое можно было бы признать законной властью. Мысль о том, чтобы признать верховной властью в Финляндии большевистское правительство, состоявшее из представителей радикального движения, и чтобы в качестве представляющего его генерал-губернатора был признан матрос Павел Шишко, как предлагали большевики, с точки зрения буржуазной Финляндии, была, конечно, абсурдом.

Таким образом, парламент, состоявший главным образом из буржуазного большинства, принял Закон о верховной власти, т. е. объявил себя носителем верховной власти и срочно начал изучать возможности полного отделения от тонущего корабля России. Вскоре Германия предложила ему свою помощь.

Иосиф Виссарионович изложил точку зрения большевиков 14 ноября в Хельсинки на съезде социал-демократической партии Финляндии и внес свое предложение. Вначале он передал съезду привет от большевистского правительства и похвастался, что революция осуществлена прекрасно: вооруженное сопротивление, голод, саботаж и действия соседних стран больше не являются проблемой, — провозгласил Сталин, который тогда вряд ли мог даже предположить, какие испытания вскоре выпадут на долю народа России, и в том числе и на долю большевиков. Большевиков пугали развалом России, поскольку они обещали всем малым народам право на самоопределение. Признать это право было все же необходимо, чтобы восстановить взаимное доверие рабочих, пояснил Сталин. Большевики предложили Финляндии свободу для устройства собственной жизни, или, если сказать точнее, для создания «добровольного и честного союза с народом России! Никакой опеки, никакого контроля сверху по отношению к народу Финляндии!» Только посредством добровольного союза можно достичь взаимного доверия между народами России, к которым были причислены и финны.

Для чего же было необходимо доверие? Согласно позднее взлелеянной в Финляндии мифологии, оно было нужно для развития мирных добрососедских отношений между Финляндией и Россией. У Сталина же осенью 1917 г. было иное представление: «лишь на основе такой политики можно сплотить народы России в единую армию. Лишь в результате такого сплочения можно закрепить победу Октябрьской революции и продолжить дело мировой социалистической революции».

Только глупцы могли подумать, что признание права народов на самоопределение означает желание развалить Российскую империю. «Поэтому мы всегда смеемся, когда нам говорят о неизбежном крушении России в результате осуществления права наций на самоопределение».

По мнению Сталина, в Финляндии сейчас образовался такой же вакуум власти, какой был недавно в России, и из этого он сделал вывод, что пролетариат в Финляндии также должен взять власть в свои руки. Это не вызвало катастрофы в России, не вызовет и в Финляндии, хотя буржуазия и пугает этим. В этой ситуации была применима лишь одна тактика: «Смелость, смелость и еще раз смелость! А если вам понадобится наша помощь, мы поможем вам и протянем вам братскую руку. В этом вы можете быть уверены».

Ленин так же, как и его помощник, верил в непогрешимость и преимущество пролетарской диктатуры. По его мнению, не стоило бояться гражданской войны — этого «кровавого ручейка», совершенно ничтожного на фоне «моря крови» мировой войны. На самом же деле гражданская война в России унесла миллионы жизней, тогда как мировая война обошлась ей в сотни тысяч жертв.

Пожелания и предложения о помощи не были, конечно же, сольным номером Сталина, а исходили из основных принципов деятельности большевистского правительства. Помощь Финляндии можно было оказать, правда лишь в виде военных материалов, поскольку пробольшевистски настроенные, мало-мальски боеспособные силы нужны были прежде всего в Питере, куда их переправляли из Финляндии.

Оружие же поставлялось красным в огромном количестве, нашлись и стрелки, вдохновляемые идейными соображениями, деньгами или другими мотивами, в общей сложности около 9000, по данным Отто Маннинена. Командовать остатками старой армии, не желавшими больше никому подчиняться, большевистское правительство не могло.

Когда-то во время финляндизации упорно насаждали легенду, согласно которой великий и могучий Советский Союз «предоставил» Финляндии независимость, хотя мог бы при помощи своих огромных ресурсов легко воспрепятствовать этому. В. В. Похлебкин даже пояснял, что в качестве законного преемника императора Совет Народных Комиссаров имел на это государственно-правовые полномочия.

Этот миф не выдерживает никакой критики. Советское правительство хотело любыми средствами воспрепятствовать отделению Финляндии от России. Правительство Красной Финляндии оказалось, с его точки зрения, не лучшим партнером, и свежа была еще память, о том, как напуганные законом о равных правах² социал-демократы не хотели автоматически давать русским товарищам финское гражданство, пообещав лишь «максимально облегчить» процедуру его получения. О границе в районе Печенги возник спор, а присоединение Восточной Карелии³ даже вынуждены были отложить, как вспоминал впоследствии Эдвард Гюллинг. В действительности же «первый государственный договор между социалистическими республиками» был подписан в марте 1918 года для пропагандистских целей, когда поражение красных стало явным и на весах лежала судьба всей Советской России, когда немцы наступали, а большевики ничего не могли предпринять, чтобы остановить их.

При заключении Брест-Литовского мира большевистское правительство вынуждено было согласиться со всем, что предлагали немцы, в том числе прекратить помощь красным в Финляндии. Многие расценили это как предательство Финляндии, которую еще недавно уговаривали, заставляли и вооружали для гражданской войны, а теперь оставили в одиночестве. Ленин, правда, в узком кругу хвалился, что на самом деле помощь финнам не прекращалась.

Признание независимости Финляндии, с точки зрения Совета Народных Комиссаров, было еще не решенным делом. Правда, на заседании Центрального Исполнительного Комитета, органа по сути своей близкого к парламенту, этот вопрос обсуждался. Стоит также заметить, что только этот орган мог официально принять решение о признании, а документ, подписанный Советом Народных Комиссаров, был лишь запросом, сделанным в ЦИК. Будучи наркомом по делам национальностей, Сталин представил вопрос о Финляндии.

Это, бесспорно, было неприятно, ведь совсем недавно Сталин только усмехался в ответ на все утверждения о том, что политика большевиков приведет к развалу России, а теперь Финляндия собиралась отделиться от метрополии. Отвечая на обвинения по поводу утраты Финляндии, Сталин говорил, что большевики ведь никогда и не владели Финляндией. Трагедия финского пролетариата состоит в том, что «свободу» он вынужден был принять не из рук российских социалистов, а при посредничестве буржуазии Финляндии. Виноват в этом не Сталин, а сами финские социал-демократы, которые из-за «колебаний и непонятной робости» не смогли предпринять решительные меры и захватить власть. Сталин все же не терял надежды на то, что в конечном итоге «свобода Финляндии предоставит полную независимость финским рабочим и крестьянам и создаст прочную основу для дружбы народов на века».

«Независимость», таким образом, предназначалась не буржуазии. Это слово имело классовое содержание, и в устах Сталина оно означало полную зависимость от большевистской партии.

Примерно месяц спустя после признания советским правительством буржуазного правительства Финляндии, оно признало законным и красное революционное правительство Финляндии, с которым затем в начале марта и был заключен вышеупомянутый государственный договор.

У советского правительства, как уже отмечалось, весной 1918 г. было огромное желание помочь Финляндии, но возможности для этого были обратно пропорциональны желанию. Это было также констатировано потом, в 1939 г., когда реванш пытались взять силами Красной Армии.

Можно ли на основании относительно малой реальной помощи России сделать вывод, что в Финляндии произошла своя собственная революция, которая имела свои социальные причины, вытекающие из пороков финского общества, и которую не следует объяснять большевистской заразой из России?