Тима Лу’на – Шёпот королевских сердец (страница 8)

Меня мучила еще одна, главная мысль: а не предал ли меня Артур? Возможно, он рассказал о других целительницах в деревне, но не назвал моего имени? Может ли это считаться предательством? Или, что ещё ужаснее, король пытал его, заставляя выдать меня? Сердце разрывалось от этой мысли. Возможно, его держат в тюрьме, пытаясь сломить? И что я могла сделать? Ничего. Я осталась одна с этим страхом. Единственное, что мне оставалось, – это ждать. Надеяться на чудо, на его возвращение. И я была готова ждать, сколько бы ни потребовалось времени. Потому что я люблю его. И это – главное.

Долго просидев на мосту, я поняла, что родители начнут волноваться, и отправилась домой. После моего признания в любви, Оливер стал ходить за мной по пятам. Поэтому на мост я ходила тайно, придумывая матушке отговорки, что помогаю отцу на рыбалке. Так Оливер не догадывался о моих тайных встречах с надеждой на мосту, и я могла побыть там одна. Он всё ещё надеялся, что я прощу его, и мы снова будем той влюблённой парой, которую все хотят поженить. Но это было не так. Я разлюбила его очень давно, и теперь моё сердце занято другим. И это уже невозможно изменить.

Тоска давила на меня. Я очень хотела попасть во дворец, найти его, увидеть его лицо и хоть немного успокоить свою душу. Деревянное сердце, которое он подарил мне, я носила повсюду – оно немного успокаивало.

А вдруг… А вдруг я ему надоела? И он просто перестал приходить? Эта мысль пронзила меня. До этого я не задумывалась об этом, считая, что он умер или его задержали разбойники. Теперь же меня терзала другая боль, более глубокая и мучительная. Я грустила, а родители очень переживали. Я не могла рассказать им об Артуре. Они бы стали говорить, что он какой-то странный, вдруг появился из ниоткуда, а я влюбилась… И мне не хотелось слушать эти рассуждения. Я хотела только одного – видеть его.

В один из дней матушка попросила меня помочь бабушке Агате. Бабушка была очень стара. Мама часто рассказывала, что я родилась благодаря ей: давным-давно бабушка рассказала о целительнице, которая и передала мне свой дар. Поэтому матушка любила бабушку Агату как родную, и та отвечала ей взаимностью, называя меня своей внучкой. Мне нужно было помочь по хозяйству, и я отправилась к ней.

– Здравствуй, бабушка, – сказала я, войдя в дом. – Что нужно сделать?

– Присядь, – ответила бабушка, сидя на кушетке и постукивая по ней, приглашая меня сесть рядом. – Я знаю о твоём даре.

Я очень удивилась. Я и не подозревала, что бабушка знает о моих способностях.

– Бабушка… – прошептала я, не зная, что сказать.

– Я хотела тебя предупредить, – сказала бабушка, взгляд её был серьёзен. – Грядут плохие времена. Тебя погубит твой близкий человек. Будь осторожна.

– А как я узнаю, кто это? – спросила я, сердце бешено колотилось в груди.

– Я не могу тебе этого сказать, – ответила бабушка. – Ты сама должна понять, кто именно может тебя предать.

– А откуда вы это знаете? – спросила я, по-прежнему ошеломлённая.

– У меня свои секреты, дорогая, – улыбнулась бабушка загадочно. – Подумай об этом и ступай домой. Матери с отцом скажи, что ты помогла мне по дому. Про это не рассказывай.

– Хорошо, бабушка, спасибо тебе, – сказала я, прощаясь и уходя.

Всю дорогу домой я думала: неужели этот близкий человек – Артур? Да, подумала я. Он был близок моему сердцу… И он может предать меня. Больше некому. Мне нужно перестать его ждать. Но если он предатель… то я обречена. Ведь он знает о моём даре. Может, мне нужно перестать ждать, и всё изменится? Но сначала… сначала мне нужно увидеть его хотя бы ещё раз. Просто увидеть. Узнать, жив ли он… больше я ничего не прошу.

Прошёл месяц после слов бабушки. Я не ходила к мосту, хотя и думала, что он когда-нибудь вернётся. Помогла родителям по хозяйству и, наконец, отправилась к нашему месту. Села на мост и пустилась в грустные раздумья. Мне очень хотелось плакать, но я изо всех сил сдерживала слёзы, не желая показывать свою слабость. И вдруг неподалёку раздался знакомый голос:

– Амелия?

Посмотрев в сторону звука, я увидела Артура.

– Артур! – выдохнула я, вставая с места. Он подошёл ко мне.

– Как же я мечтал увидеть вас снова, – сказал он, глядя мне в глаза. Я не выдержала и разрыдалась, отвернувшись, чтобы он не видел моих слёз. Хриплым голосом прошептала:

– Где вы были? Я так переживала, думала, вас убили разбойники…

– Простите меня, – сказал он, приближаясь. – Я не хотел заставлять вас ждать, тем более расстраивать. Король приказал мне не выходить в деревню какое-то время, и я не мог ослушаться.

Он обнял меня. Я немного постояла в его объятиях, но потом вспомнила слова бабушки и резко отстранилась.

– Нам нельзя больше видеться, – сказала я, голос мой звучал твёрдо, хотя сердце разрывалось. – Я не приду сюда больше.

Мои слова прозвучали как приговор, и мне самой разбило сердце. Разве можно было так сильно влюбиться?

– Но почему? – спросил он, в его голосе звучала паника.

– Я не хочу вас больше видеть, – повторила я, отворачиваясь и начиная уходить.

Он подбежал и схватил меня за руку. Я посмотрела на него.

– Объяснитесь, прошу, – прошептал он.

– Вы меня погубите, – сказала я, в голосе звучала отчаяние и решимость.

– Нет, это не так! Если вы думаете, что я расскажу о вашем даре… я не расскажу! Клянусь! Вы мне очень важны! Прошу, не оставляйте меня! – в отчаянии произнёс Артур.

– Если судьба нам быть вместе, то мы ещё встретимся, – сказала я, аккуратно вынимая свою руку из его и быстро уходя. Он не догнал меня, а просто стоял, наверняка задаваясь множеством вопросов. Я так долго ждала этого человека, так скучала… И сама оттолкнула того, кого по-настоящему любила.

Я шла домой, но ноги словно приросли к земле. В таком состоянии я не могла войти. Рядом, всего в нескольких шагах от дома бабушки Агаты, стоял заброшенный дом моих покойных бабушки и дедушки. Я вошла, опустилась на холодный, пыльный пол и разрыдалась. Его глаза, полные разочарования, боль, которую я ему причинила – всё это пронзило меня насквозь. Впервые за девять долгих лет я возненавидела свой дар – этот ужасный дар исциления, который одновременно был и моим проклятьем. Он делал меня уязвимой, постоянно угрожая смертью, а ещё страшнее – предательством близких. Хотя никто ещё не предал, боль была невыносимой, словно все уже отвернулись.

Еле сдерживая рыдания, я брела домой, окутанная своими мыслями. Внезапно меня окликнул Оливер:

– Амелия, вот ты где! Я тебя искал.

Я посмотрела на него, не в силах произнести ни слова.

– Что случилось? – спросил он с беспокойством. Его голос звучал так заботливо…

– Всё хорошо, я просто устала, – прошептала я, стараясь скрыть слезы. Ложь. Это была не усталость. Это была безнадёжность.

– Могу чем-нибудь помочь?

– Нет, спасибо, я справлюсь сама, – ответила я, и, дойдя до дома, вошла внутрь. Дома никого не было. Опустившись на кушетку, я вытащила из кармана деревянное сердце, подарок Артура, и вновь разрыдалась. Слезы текли беспрерывно, пока, наконец, изнеможённая, я не уснула.

Проснулась я под тёплым овчинным покрывалом. Мама готовила ужин. Я проспала до самого вечера. Мои глаза были опухшими, и я знала, что это видно. В обеих руках я сжимала деревянное сердце, прижав его к груди. Только проснувшись, я осторожно положила его обратно в карман.

Родители ничего не заметили, или, может быть, заметили, но не стали спрашивать, почему я плакала. Мы сели за стол и поужинали вместе. Я не разговаривала, как обычно, а молча ела, с трудом пережевывая пищу. «Надеюсь, я приняла правильное решение», – подумала я, и эта мысль не покидала меня.

Прошло три месяца. Жизнь шла своим чередом. Я помогала родителям, проводя почти весь день на рынке, продавая рыбу, яблоки и ягоды, которые мы с мамой собирали. И вдруг на рынок въехал стражник на белом коне и заорал на рынок:

– Король приказал всем немедленно явиться на площадь, там будет казнь ведьмы, пойманной сегодня утром. С этими словами он ускакал. Выбора не было – мы должны были идти. Ужас охватил меня: опять нашли целительницу… Кто же их так подставляет?

На виселице я увидела маленькую девочку лет двенадцати. Её руки были связаны, платье порвано, она была вся в грязи и тихо плакала, уверяя, что ничего плохого не делала.

Я посмотрела на матушку и тихо шепнула:

– И мы будем просто стоять и смотреть, как её убьют?

Мать кивнула, призывая меня не вмешиваться. Моё сердце разрывалось. Такая маленькая… и уже признана ведьмой, обречена на смерть.

Мать девочки кричала, рыдая у виселицы, умоляя пощадить её дочь, но палачи были непреклонны – они лишь исполняли приказы короля. И вот тогда я почувствовала настоящую ненависть к королю и ко всем, кто его поддерживает – к этой жестокости, к этому беззаконию.

Палачи, не колеблясь, повесили девочку. Она долго боролась, но в итоге умерла. Многие плакали, но я держалась. Стойко. «Когда-нибудь король получит по заслугам», – думала я. Его жестокость не останется безнаказанной.

После ужасной казни мы с семьёй молча вернулись домой. Как только мы переступили порог, мама разрыдалась, обнимая меня:

– Я так виновата! – всхлипывала она. – Если бы не я, у тебя бы не появился этот проклятый дар. Я боюсь потерять тебя, доченька! Как нам жить в постоянном страхе, что об этом узнают и тебя убьют?