Тим Яланский – Печальные звёзды, счастливые звёзды (страница 50)
Маша прижалась к нему крепче.
Данька положил ладони ей на плечи и чуток отодвинул от себя, заглянул в глаза.
— У меня для тебя сюрприз. Специально ждал до Нового года. Думаю, ты оценишь. Но сначала пускай наступит полночь. Как там — должны пробить куранты!
Маша не хотела сюрпризов, мало того — она их боялась. Последнее время было столько ссор и недомолвок, недосказанностей и недопонимания… Каждый из сюрпризов чаще всего заключался в том, что Даня говорил, мол, Маш, сегодня не смогу, давай завтра. Или вот ещё лучше: уезжаю, вернусь, позвоню.
И сейчас настроение у Маши не улучшалось категорически. Ей бы сесть рядышком, близко-близенько, рассказать, как она ждала и как скучала, как работала Снегурочкой, но у него то звонил телефон, то звонили в дверь, а чуть позже неожиданно явились гости — два парня и девушка, Маша видела их впервые.
Ближе к полуночи их еле-еле удалось выпроводить.
— Что же мы творим, Маш, — смеялся он. — Выгнали людей под Новый год на мороз!
Настроение у него было на удивление хорошим. Маша не могла взять в толк, что происходит. Почему-то отчаянно ждала подвоха.
Пробило полночь.
— С Новым годом, Мышонок, — произнес Даня. — Загадывай желание.
Странно это было слышать от него.
— А ты? Чего ты хочешь? — спросила девушка.
— Хочу, чтобы в следующем году наконец-то осуществился проект, над которым я работал весь год, — серьёзно произнес он. — А ещё…
Даниил опустил руку в карман пиджака, висящего на спинке стула.
Маша поставила бокал шампанского на стол, в глазах блеснули слёзы:
— А я бы хотела, чтобы у тебя было время на меня.
— Ну ты чего? — улыбнулся он.
— Ничего, — ответила Маша с такой горечью в голосе, что, наверное, могла ею отравить не одно Рождество и не один Новый год. — Ничего. Как всегда.
— Ну сейчас же я тут. Понимаю, ну, да, меня часто нет, но… — он выглядел удивленным и слегка настороженным.
— Именно. А я есть. Я всегда есть, просто есть, как стол, как стул, как… как… что я для тебя? Ну что?
— Мышонок…
— Ответь, что?..
Она не договорила, чувствуя, что слёзы сейчас хлынут потоком, неожиданно злые слёзы. Выскочила из-за стола — посуда задребезжала. Хотелось кричать и бить тарелки. Так некрасиво.
— Знаешь что… — краем сознания Маша понимала, что завтра ужасно пожалеет о сказанном, и что очередная ссора может оказаться последней, но остановиться не могла. — Знаешь что… Хватит, Данька, хватит. Не могу больше. Я на тебя убила столько времени! Все эти годы… хорошо, что не больше… не могу больше… я ухожу, все, хватит, хватит!..
— Убила? — усмехнулся Даниил, чуть приподняв брови. Кажется, это было единственное, что он уловил. На лице застыло непроницаемое выражение.
— Именно. Дань, ты сам, ты-то знаешь, что такое — ждать? Можешь себе представить, каково это? И ещё… что может быть хуже, чем ждать? Это не дождаться, Дань, понимаешь? Я так устала ждать тебя, так устала ждать — и не дожидаться. Так нельзя. Это ненормально. Так люди не живут! Я… ухожу.
— Ну, если ты так хочешь, — взгляд его стал равнодушно-колким, отстранённым. Как она всегда боялась именно такого его взгляда! Чаще всего это означало, что он обижен, и, будь Маша чуть-чуть адекватнее в данный момент, могла бы предположить, что не стоит перегибать палку, слово не воробей… куда там.
— Тебе всё равно? — выкрикнула она. — Ах так… Ну и… к чёрту всё! Не ищи меня. Не звони мне! Всё кончено, Дань. Ты мне… жизнь испортил! Столько лет… Я на тебя убила всё это время, пять лет света белого не видела, никого кругом не замечала, а ты… бессовестный, бессердечный… эгоист! Ненавижу! Ну что ты молчишь?! Да тебе вообще в этой жизни кто-нибудь нужен, кроме самого себя?
Она замолчала, готовясь выдать ещё пару подобных фраз, но слова комом застряли в горле. Какой вообще смысл?
Маша неслась как оглашенная, не разбирая дороги. Снег застилал глаза, девушка плакала и вытирала ладошками лицо, но это помогало мало — густой красивый снег валил огромными хлопьями и вкупе со слезами мешал смотреть. Маша бежала, пока не налетела на кого-то. Этот некто не оттолкнул, а подхватил одной рукой, прижал к себе, как родную, бережно и крепко.
— Ну что ты, девочка? — произнес густой бас над ухом. — Натворила дел, да?
У поймавшего её мужчины были очень добрые глаза. А лицо — старое, морщинистое, в обрамлении седых волос… усы, борода. Взгляд скользнул вниз — шуба красная, во второй руке — посох, искрит, переливается в неверном свете фонарей льдинистыми серебринками.
— Дед Мороз? — пробормотала она и вдруг вцепилась в его плечи намертво, бледные замершие пальцы побелели ещё больше — Cделай чудо для меня, пожалуйста! Соверши! Новогоднее! Прошу, умоляю!
— Ну что же… ты была хорошей девочкой. Исполнила столько чужих желаний. Пожалуй, я могу исполнить твое. Что ты хочешь, Снегурочка? — ласково произнес Дед Мороз, и Маша сбивчиво стала объяснять, мол, много ссорились последнее время, да, по её вине, и вот сейчас, в Новый год, тоже виновата, наговорила глупостей, и неправды наговорила, и не думает так, и стыдно, так стыдно, и терять его, Даньку, не хочет. Ни за что! Свой, родной, любимый. Но что делать теперь? Слов-то сказанных не вернуть.
— Чего же ты хочешь?
— Я хочу, чтобы у него было больше свободного времени! И всё, больше ничего, ничего!
— Но ничего не бывает просто так, понимаешь?
— Понимаю.
— А если тебе не понравится то, что получится?
— Понравится! Хуже быть не может!
— Это же не сделка, просто закон такой, если где-то прибыло — где-то убыло, тут ничего не поделаешь. Мало ли…
— Я согласна! — выкрикнула Маша. И добавила тихо, умоляюще: — Согласна…
— Ну хорошо. Но многое от тебя зависит.
Дед Мороз взмахнул посохом, и вокруг потемнело, словно разом убрали весь снег. Звуки исчезли тоже. У Маши заложило уши, как в самолете, когда тот идет на взлет или посадку, и в объявшей её давящей тишине отчетливо послышалось тиканье часов. Тик-так… Громче, зазвучало прямо в голове, до боли пробивая сознание, и вдруг остановилось. Вновь стало светлее, снег вернулся на место, где и был — на дома, на землю, на деревья, на красную шубу Деда Мороза. Маша с удивлением увидела, что над ней образовался прозрачный колпак, пространство вне его завибрировало, надавливая на барьер, и тот вот-вот прорвется. Началась вьюга. Мир со снегопадом завертелись в дикой карусели, дома заплясали за краем колпака, по краю бури. И снова звук, медленно, громко — так… тик… и быстрее — так-тик…
Время шло обратно.
…И вот Маша стоит перед дверью в квартиру Даниила.
Она пришла встречать Новый год.
Время до полуночи пронеслось быстро. Постоянно звонили то в дверь, то не давал покоя телефон. Данька, смеясь, реально разрывался на части, получая от этого несказанное удовольствие.
Перед тем как часы начали отсчитывать двенадцать ударов, он достал из холодильника бутылку шампанского и, собираясь открыть, спросил:
— Мышонок, что бы ты хотела пожелать на Новый год?
— А ты?
Даниил замер с бутылкой в руках.
— Я бы хотел, чтобы наша фирма стала ведущей в отрасли, чтобы меня назначили… наконец-то! Да, мне нужна эта должность! И…
Маша, видимо, изменилась в лице, Даниил спохватился:
— Маш? Что-то не так? Ну тогда давай, скажи, чего бы хотела ты. Сначала скажи ты.
— Я… хочу. Чтобы у тебя… Наконец! Было! Время! На меня! — под конец Маша выкрикнула фразу раздельно, по словам, чувствуя, как душу захлестывает истерика.
— Нет, ну Мышонок, ты чего, а? — удивился Даниил. — Все же хорошо!
— Что хорошо, ну что? Дань, ну сколько можно? Я жду тебя, постоянно, а этот год — это вообще кошмар, ты больше не был, чем был, а ты думаешь о чем угодно, кроме меня, даже в новогоднюю ночь! Ну можем мы хотя бы сегодня говорить не о делах! И не о других! О нас!
— И это вот всё ты мне решила высказать именно сейчас? Когда часы двенадцать бьют? Хороший подарок, ничего не скажешь, — с сарказмом произнес Данька, вернув неоткрытую бутылку на стол. Часы пробили полночь.
Зачем-то встал, отвернулся от Маши, надел пиджак, что висел на спинке стула. Опустил руку в карман.
— Даня? Я что, буду разговаривать с твоей спиной?
Даниил молчал.
— Всё бесполезно, всё! Я так больше не могу! Я тебе нужна вообще — хоть немного?
Не дожидаясь ответа, Маша выскочила в прихожую, сунула ножки в сапоги, накинула куртку и выбежала.