Тим Волков – Земский докторъ. Том 1. Новая жизнь (страница 40)

Как он говорил! Густая шевелюра растрепалась, темные глаза горели неугасимым огнем, а левая рука словно бы рубила воздух, безапелляционно и грубо. Народный трибун… защитник всех угнетенных. И да, надо признать, в этом он был хорош.

— Напомню, товарищи, что вся земля должна стать общенародным достоянием! Без права купли-продажи! Без преобразования её в государственную собственность! Без национализации!

— Браво, Иннокентий! — Анна захлопала в ладоши, и все остальные тут же поддержали ее.

Потом стали обсуждать, вернее — осуждать, трудовую фракцию Государственной Думы, далее разговор перекинулся на местные проблемы…

— Помещиков и кулаков, товарищи, мы будем беспощадно давить! — снова блистал Заварский. — Беспощадно!

— Правильно! Так им и надо! А то…

Махнув рукой, Аннушка поежилась и нервно рассмеялась. Но по глазам было видно, что предложение давить кулаков ей было сейчас по нраву.

Трибун, между тем, продолжал:

— Считаю, товарищи, что нам нужно резко усилить нелегальную революционную работу! Пора переходить к самым активным действиям, пора! Вот, к примеру… газета «Губернские ведомости»…

Заварский вытащил из кармана газету, развернул:

— Пишут — совсем скоро в наши пенаты приедет царский сатрап! Очень хорошо было бы, чтоб он отсюда не уехал! Да, понимаю — охраны будет много. Здесь мы его вряд ли достанем. А по дороге? По дороге — всякое может быть! Товарищи мои, друзья, соратники по борьбе… Спрошу — вы готовы к действиям?

— Да! — нестройным хором ответствовали юные революционеры.

«Вот ведь балбесы…» — хмуро подумал доктор.

Иван Палыч возвратился домой в самом дурном расположении духа. Ох, уж эти… Чертов Заварский — это он всерьез? Он и в самом деле собирается… А эти-то… головы чугунные… Эх, не заигрались бы!

А, может, сдать этого черта властям? Да нет, некрасиво… По отношении к Анне, ко всем остальным. Надо что-то похитрее придумать… Что? Может, как-то связать Заварского с недавним пожаром? А что? Чем не идея? Хотя, нет — ребячество какое-то!

Кстати, о пожаре… Это ведь точно Яким поджег! И те парни… Раненые обещали по-свойски с Гвоздиковым потолковать… Потолковали уже? Интересно…

Не спалось нынче доктору. Ворочался, что-то шептал по себя… И утром проспал — проснулся, уже когда рассвело! Не завтракал, и так вот, не выспавшийся, с больной головой, отправился в больничку.

Первое что он заметил — был большой черный автомобиль. Шикарный, с лаковым кузовом и сверкающими спицами колес. Да, да, именно автомобиль, а не какая-нибудь там пролетка! Урча двигателем и переваливаясь на колдобинах с боку на бок, автомобиль неспешно пробирался меж грязных луж. Позади и с боков уже собрались, сбежались мальчишки. Еще б — поглазеть на такое чудо!

Бежал, спорили.

— Это Фрезе, Фрезе!

— Какой же это Фрезе? «Роллс-Ройс» это!

— Да нет же — «Панар-Левассер»!

— А я вам говорю — «Руссо-Балт»!

— Зуб даю — Фрезе!

— Да «Руссо-Балт» же!

Так и не придя к какому-либо консенсусу, ребята перешли к другим вопросам:

— Интересно, он на керосине?

— Ясен пень! Запаха, что ли, не чуете? Не на дровах же!

— Ох, сейчас как в лужу! Выедет или нет?

— Не, не выедет. Грязь же!

— Так ить подморозило малость! Выедет!

— А я говорю — застрянет.

— Спорим? Твой картуз против моей рогатки!

— Которая из орешника?

— Да!

— Спорим!

Автомобиль двигался, верно, километров двадцать в час, и водитель, похоже, был опытным. Не сбавляя ходу, машина плавно въехала в лужу… и столь же плавно выбралась, покатила дальше, сворачивая…

К больничке!

Интересные дела…

За машиной, разбрызгивая грязь и разгоняя мальчишек, проскакал казачий разъезд. Как успел заметить Артем, в автомобиле, кроме шофера еще сидела человека три — четыре, из них один — военный или полицейский служащий, в различиях их формы доктор не очень-то разбирался.

Черт! Еще и бричка пронеслась, едва не сбив Иван Палыча. В коляске один оказался знакомым, «справный мужик» Иван Кругликов, Иван Пахомыч, деревенский староста, недавно избранный на сельском сходе — ясное дело, явный или тайный протеже Субботина, иного бы и не «выбрали». Лет шестидесяти, осанистый, с рыжеватой окладистой бородой, он чем-то напоминал былинного богатыря, вот только ростом не вышел. Про таких обычно говорили — «метр с кепкой». Со старостой ехали еще двое в накинутых на плечи городских пальто… в серых косоворотках и дорогих, с лаковыми козырьками, картузах.

— Погоняй, погоняй! Опоздаем! — крикнул кучеру Кругликов.

— Н-но!

Коляска подлетела к больничке аккурат вместе с автомобилем.

Первым вышел шофер — сухопарый тип с рыжими английским усами, в черных, заправленных в башмаки с крагами, галифе и шикарной куртке из «чертовой кожи». На голове — такой же кожаный шлем с очками-консервами. Полный набор шофера или даже летчика!

Хлопнув дверцей, из машины вышли все остальные: высокий худощавый мужчина в фуражке с красным околышем и шинели с погонами капитана — чистый, без всяких звездочек, просвет — еще один полицейский пристав и… старый знакомый — Виктор Иваныч Чарушин из земской управы.

— Ах, господин председатель! Господин исправник! — выскочив из коляски, принялись наперебой кланяться местные. Староста… и кто там еще с ним был…

— Вот, Ваши благородия, пожалте, проходите в больничку! А что же Его высокопревосходительство? Задержался? Ах, ждем, ждем… Потом уж в трактире — обед… Уж постараются! А шофер ваш может и тут отобедать, с больными…

— Вот уж шофер больных объедать не будет! — сняв шлем, водитель вдруг расхохотался с какой-то едкой ехидцей, словно бы знал что-то такое, чего пока не ведало деревенское начальство.

— Так… в больничку? Ваше высокопревосходительство?

К большому удивлению сельских, Чарушин заискивающе улыбнулся шоферу.

— Ну, пойдем, глянем… Раз уж зовут, — махнул рукой тот.

И поднялся по крыльцу первым.

— Ваше благородие, а это кто ж такой-то? — набравшись смелости, Кругликов обратился к офицеру.

Тот усмехнулся:

— А этот, братец ты мой, господин генерал-губернатор и есть! Собственною персоной, действительный тайный советник Федор Алексеевич Парфенов!

— Господи! Господи! — поспешая следом, в стразе закрестились деревенские. — А мы думали — шофер!

— Думали они… — хмыкнул офицер. — Федор Алексеевич, между прочим, товарищ Председателя Всероссийского императорского автомобильного общества!

— Свят, свят!

— А Председатель оного — барон Фредерикс, министр двора Его императорского величества, государя Николая Александровича!

— Ой… Господин капитан-исправник… А нам-то теперь что?

— Так в Сибирь… — довольно хохотнув, исправник неожиданно весло подмигнул слегка ошалевшим от всего мужичкам. — Да шучу ж! Пойдемте, я вас Его высокопревосходительству представлю… Да! А доктор-то где?

— Дак в больничке… Ой, нет! Эвон он — поспешает… Иван Палыч! Давайте уж, голубчик, поскорей! Ну чего там встал? Не видишь — гости уже прибыли.

Между тем, высокий гость уже успел переброситься парой слов с ранеными и теперь осматривал больницу.

— Это кто? — он, наконец, соизволил обратить внимание на представителей местной сельской власти.