Тим Волков – Выжить любой ценой (страница 47)

Ловкость меня не подвела. Даже полусекундное замешательство противника может выиграть бой. Поэтому, едва раздался металлический звук от пули, шаркнувшей об ствол огнемета, я выпрыгнул из своего укрытия и, осыпая стоящий градом свинца, бросился к лестнице. Маневр имел успел. Часть бойцов удалось вывести из строя, другая часть отступила, даря мне еще несколько секунд для побега.

Перепрыгивая через пять ступенек сразу, я забежал на верхний этаж, быстро огляделся. С ужасом понял, что попасть с него на крышу не удастся. Оставалось только окно, но оно было зарешечено — не удивительно, ведь я в тюрьме. На лестнице уже шумели. Бойцы не спешили с погоней, уже видимо зная, что мне идти некуда. Осторожными перебежками поднимались вверх, прикрывая друг друга. Где-то позади авангарда грязно ругался Шрам.

Я решил воспользоваться единственным, что у меня еще оставалось в запасе — «Толкином», но едва глянул на показатели, последовал примеру Шрама и тоже обложил весь белый свет матом.

Внимание! Действие девайса «Толкин» закончено. Следующее применение возможно после самовосстановления, через: 04:33… 04:32… 04:31… 04:30…

Стольких минут в запасе у меня не было. Я даже растерялся, не зная, что делать дальше. Стрелять? Патронов слишком мало. Спрятаться? Куда?

Как быть?

Я стал лихорадочно осматривать, чтобы хоть как-то обезопасить себя. Не придумал ничего лучше, как затаиться у двери и встречать противника там. Так я хотя бы смогу вырубить парочку.

Так и получилось. Первый боец из авангарда влетел в комнату, намереваясь расстрелять меня, но тут же распластался на полу — я удачно подставил подножку. Второй солдат вовремя успел отскочил от падающего товарища, но получил пулю в ногу и с криком упал рядом. Первая атака захлебнулась. Я выхватил у лежащих оружие, вытащил оттуда магазины, вновь притаился у двери, готовый продолжить бой. Также удалось стащить у одного гранату.

— Дайте я его выкурю! — закричал Шрам.

Поняв следующий маневр, я отскочил к дальней стене. И весьма вовремя. Стена огня ворвалась в комнату, поглощая лежащих. Бойцы закричали, принялись сбивать пламя, рванули наутек, тем самым еще сильнее усложнив задачу остальным выкурить меня.

Пока в стане врага царила суматоха, я решил воспользоваться гранатой. Но не швырять ее в толпу — это было бы малоэффективным, потому что на место убитых сразу же подошло еще столько же, — а попытаться выбить решетку с окна. Если удастся, то можно сигануть вниз, в болотистое, как сказал Носферату, место.

Выбив стекло локтем, я заложил заряд у одного из железных прутков и отбежал в сторону, от распространения взрывной волны. Грохнуло. Решетка с лязгом отлетела в сторону, обнажая небольшой участок окна, через которое я мог бы свободно выйти.

Уже напевая победные гимны, я бросился навстречу своему спасению. Ловко перелез через осколки стекла и метала, встал на подоконник, спустился на небольшой карниз, расположенный прямо под окном. Глянул вниз… и выругался. Никакой болотной местности там не было, сплошной бетон с торчащей из него арматурой. Навал Носферату. Жестяная коробка! Развел как последнего дурака! Или, постой.

Я провертел в голове план здания, быстро сообразил, что, отклонившись от первоначального маршрута побега, я вышел на другую сторону тюрьмы, внутренний дворик. Не удивительно, что здесь повсюду бетон. Надо огибать здание. Только как?

Я глянул на верх. Вскарабкаться на крышу не получиться — слишком высоко. А вот если пройти немного вперед, до той водосточной трубы, то вполне себе можно.

— Дайте же я наконец поджарю его! — продолжал бесноваться Шрам пытаясь протиснуться через небольшую дыру в решетке.

Я понял, что надо поспешить, в противном случае на землю приземлиться запеченный лис.

3

Карниз был очень узкий — не более семи сантиметров в ширину, — и ноги норовили соскользнуть в любую секунду. Не сказать, что у меня есть боязнь высоты, но тут я вдруг почувствовал себя не в своей тарелке. Все-таки пятый этаж, внизу бетонная площадка, а из окна с пыхтением лезет Шрам с огнеметом, чтобы подпалить меня. Волна ужаса готова была захлестнуть меня.

Я повернул голову в другую сторону — только чтобы не видеть Шрама, — и начал делать глубокие вдохи, пытаясь сбросить с себя парализующий страх. Надо идти. Лодыжки ног могут устать и тогда можно и вовсе не добраться до водосточной трубы. А еще нужно будет на нее взгромоздиться. Главное, чтобы она выдержала. И остались хоть какие-то силы.

Я сделал глубокий вдох. Сосчитал до пяти, пытаясь успокоиться. Это не каким-то специальным упражнением, скорее что-то вроде самогипноза. С каждым выдохом голова очищалась от посторонних мыслей, оставляя место только холодной пустоте. Отлично.

Когда я посчитал, что уже достаточно владею собой, я глянул вниз. Не большая высота. Бояться нечего.

Шажок правой, шажок левой. Шажок правой, шажок левой. Удалось пройти пару метров, как Шрам вновь закричал:

— А ну стой! Стой!

Он высунул голову из дыры и тщетно пытался протиснуться весь — слишком маленьким был лаз.

— Стой, или я тебя…

Я не стал отвлекаться на его пустую болтовню. Пошел дальше. Шажок правой, шажок левой. Шажок правой, шажок левой. Шажок…

Порыв ветра заставил меня покачнуться, воротник куртки хлестнул по лицу. Сердце подпрыгнуло и застряло где-то в горле, где и оставалось, пока стихия не успокоилась. Я вцепился ладонями в кирпичи, вжался в стену. Если ветер ударит как следует, меня снесет вниз.

Заметно устали лодыжки. Я попытался переместить вес тела с носка на тыльную сторону и едва не упал вниз — соскользнула нога. Мое судорожное дыхание напоминало сдавленный свист. В ногах появилась предательская слабость, мышцы загудели, как высоковольтные провода. Сердце начало выдавать такой темп, что я невольно подумал, что свалюсь сейчас с приступом. Так, спокойно, Лис, спокойно. Шажок правой, шажок левой. Как уже делал. Осталось половина пути. Шажок правой, шажок левой.

— Я тебя до хрустящей корочки зажарю, щенок!

Шрам бросил безуспешные попытки вылезти полностью из окна и начал действовать иначе. Высунув наружу огнемет, он начал поливать огнем округу. Пламя скользнуло по стене, но до меня не добралось, уйдя ниже. Вторая попытка едва не подпалила мне голову — я вовремя успел отклониться от огня.

Шажок правой, шажок левой. Шажок правой, шажок левой. Вот уже и до трубы можно дотянуться. Главное не спешить. Спешка может все испортить. Шажок правой, шажок левой. Пальцы нащупали тонкое железо. Шажок правой, шажок левой.

Я схватился за трубу, подтянулся ближе. Отлично, теперь на верх. Столп огня взметнулся над самой головой. Держась за крепление трубы, я нагнулся. Глянул вниз, примеряясь. Водосточная труба доходила до середины четвертого этажа и там обрывалась. Спуститься до туда, а потом прыгнуть? Нет, все равно слишком высоко. Если и не разобьюсь, то переломаю ноги. Надо на крышу. А там посмотрим. Либо прыгать в мягкую трясину, либо искать выход с крыши, либо пожарную лестницу.

— Лис!

Я глянул вниз и увидел Лею. Рядом стоял Виктор с бойцами. Вид у них был не важнецкий. Потрепало знатно.

— Лезь на верх! С другой стороны здания можно спрыгнуть. А этого гада я на себя возьму.

Как же они вовремя! Еще чуть-чуть, и я боюсь даже подумать, что бы было. Добрался бы я до крышки? Навряд ли.

Я начал карабкаться на верх. Снизу раздались автоматные очереди — это Лея с отступниками поливали свинцом огнемётчика. Несколько бойцов с этажа начали отстреливаться.

Задыхаясь от усталости, я наконец забрался на крышку и обессилено рухнул на загаженным голубями пол. Надо перевести дыхание и…

— Пора уже поставить нам точку в этой затянувшейся беготне, — произнес знакомый голос над самой головой.

Я поднял взгляд.

Передо мной стоял Гейне.

В руках он держал автомат.

Цель была проста — уничтожить меня.

Глава 22

1

Почему-то я даже не удивился увидеть здесь, на крыше тюрьмы, Гейне. Как он сюда попал? Откуда узнал? Все эти вопросы были бессмысленны. Сейчас важно только одно. Гейне вооружен, автомат направлен на меня, палец лежит на спусковом крючке. Ситуация хуже некуда.

Я даже не успел понять, почему меня вдруг подняло в воздух и швырнуло к краю крыши. Я инстинктивно подставил руку, чтобы не упасть вниз. Это и спасло меня. В ушах тонко и противно загудело. В груди разлилась пульсирующая боль. Гейне заскрипел зубами — кажется, не того результата он хотел добиться. Бронежилет, теперь уже, после выстрела, пришедший в полную негодность, спас меня от смерти.

Второй выстрел. Над головой свистнуло. Неужели Гейне промахнулся? Нет, это просто я, подняв голову, и за мгновение до выстрела опустил ее, не в силах справиться с болью.

Противник злобно зарычал и для надежности начал сокращать расстояние, двинув ко мне.

Собрав всю волю в кулак, я начал ползти в сторону, пытаясь отстраниться от края крыши. Мою голову молнией прошибала жуткая боль. Я с ужасом подумал, что в меня попали, но ошибся — Гейне просто нанес удар прикладом. Я ответил слабым выпадом. Попал в ногу, серьезных повреждений врагу не причинив. Ствол автомата уставился мне в лоб. Это протрезвило, откинув всю туманную муть боли, оставив лишь предельную ясность приближающейся смерти. В глазах стало вдруг все предельно четко видно, словно кто-то выкрутил датчики резкости на максимум.