Тим Волков – Санитарный поезд (страница 16)
— Ну-у…
— Это так славно, когда есть такой человек, которому можно писать… который поймёт, который… ну… А то я — только родителям и подругам. Ну и брату…
— Родители, это хорошо, Женечка!
— Да, не худо… Но, хотелось бы, чтобы был ещё кто-нибудь… Иван Палыч! — сестричка вдруг сверкнула глазами. — А правда, что у нас в поезде суд был? Справедливый…
— Справедливый? — доктор поднял глаза. — Это вам Мария Кирилловна рассказала?
— Что вы! — замахала руками девушка. — Мария Кирилловна, она никогда ничего… Так, говорят… И вас все хвалят! Ну, я имею в виду раненых.
На подходе к Москве спешно организовали ревизию перевязочного вагона, точнее говоря, располагавшегося там склада медикаментов и перевязочных материалов. Заведовал складом один из фельдшеров — долговязый молодой человек лет двадцати пяти, с худым желтоватым лицом и падающей на глаза чёлкой, звали его Антон Никешин. Малообщительный и несколько нелюдимый, он считался известным занудой — всё время с книжкой, и сам себе на уме.
Ревизию проводил сам начмед — он ведь и отвечал тут за всё. Ну, и привлек свободного от дежурства Петрова.
— Бинты, два тюка… — зычно выкрикивал Иван Палыч, сверяясь со списком.
— Есть! — проверив, бодро рапортовал фельдшер.
Внимательно слушая и приглядывая за всем своим единственным оком, Глушаков довольно кивал да иногда приговаривал своё знаменитое — «это хорошо».
— Карболка… две бочки…
— Есть карболка!
— Это хорошо!
— Йод металлический…
— Есть металлический…
— Это хорошо.
— Морфин, ампулы в коробках… Восемь штук…
— Семь. Она вскрыта… При вас, господин штабс-капитан, и вскрывали!
— А, помню… Это хорошо!
Начмед потянулся и передёрнул плечами:
— Уже, похоже, немного осталось?
— Да, скоро закончим, господин штабс-капитан!
— Таблетки опиумные — «Ускоренный марш»… Четыре коробки!
— Три коробки. Одна вскрыта… При вас, господин штабс-капитан.
— Эт-то хорошо-о… Что там осталось, Иван?
— Да только наружное… Салициловая кислота… Три ящика…
— Салициловая кислота… Три… ой! — фельдшер вдруг осёкся. — Было же… было…
— Что-о? — начмед и хирург дружно подскочили.
— А ну, давай-ка… — моргая единственным глазом, засуетился Трофим Васильевич. — Давай-ка проверим…
— Да что тут проверять-то, господин штабс-капитан, — пробормотал фельдшер упавшим голосом. — Вон они, ящики… под матрасами всегда стояли… Два на мест, а третьего — нет…
— Так, может, и не было? — недоуменно вопросил Иван Палыч. — Ну, ошиблись, когда принимали, бывает…
— Не-ет! — Глушаков погрозил пальцем. — Уж никак не могли ошибиться. Вон, и подпись, и печать… Ох, попали мы… Ох, попали…
— Да кому она нужна-то, эта чёртова кислота? — вспылил Иван Палыч. — Ладно бы — морфин или там, опиум. А то ведь ерунда на постном масле! Поду-умаешь.
— Подумаешь, да не скажешь, — Трофим Васильевич скорбно покачал головой. — Это у тебя, Ваня, в больничке, земство за все платило. Из своих денег. А тут деньги казенные!
— Так ведь невелики ж и деньги!
— Невелики? По старому мыслишь, Иван! — хмыкнув, начмед повернулся к фельдшеру. — А ну-ка, Антон, скажи-ка, сколько салициловая кислота до войны стоила?
— Да, как сейчас помню — два шестьдесят за кило, — тряхнув челкой, пожал плечами парень. — Я как раз тогда в аптеке работал. Немцы кислоту поставляли… французы ещё… потому и в килограммах расчёт.
— Значит, два рубя шестьдесят копеечек? — зачем-то уточнил Глушаков.
— В точности так, господин штабс-капитан!
Начмед саркастически ухмыльнулся:
— А сейчас сколько она стоит? Иван Палыч, ты-то знаешь?
Фельдшер и хирург недоуменно переглянулись. Ну, всякую мелочь помнить — оно надо? Кислотой дурацкой мозги забивать…
— Ну-у… подорожала, наверное…
— Подорожала, подорожала… Семьдесят рублей за кило! — во весь голос выпалил Трофим Василич.
Доктор выпал в осадок:
— Сколько-сколько?
— Семьдесят рублей! За килограмм.
— Это с двух-то шестидесяти, — очумело пробормотал фельдшер. — Одна-ако!
Каждый ящик весил двадцать пять килограмм!
— Итого получаем хищения на тысяча семьсот пятьдесят рублей! — взяв со стола счёты, подвел итог начмед. — Тысяча семьсот пятьдесят! А в Москве свою ревизию устроят. Обязательно. Ну, положено так.
Первым пришел в себя доктор. Потер переносицу, покусал губы… и вдруг улыбнулся.
— Ты чего лыбишься-то, Иван, — обиженно попенял штабс-капитан. — Тут плакать надобно! Мне — тюрьма, вам с Антоном — окопы…
— А чего плакать-то, Трофим Василич? — весело подмигнул хирург. — Подумаешь кислота… Мало ли, спекулянты цены вздули… Так что же нам, теперь за них отвечать?
— И что ты предлагаешь? Вижу, вижу, придумал чего…
— Вот именно — придумал! — Иван хлопнул в ладоши. — Я, как-то в студенческие ещё времена подрабатывал грузчиком на складах. Так вот, как-то пришла к нам фура с вином…
— Что-что пришло? — недоуменно переспросил Глушаков.
— Фура. С вином. Стеклянные бутылки в ящиках. Ну, как кислота — в банках… Впрочем, я сейчас не об этом. Я про усушку, утряску и бой! Спросите, какой бой? А сейчас увидите! А ну-ка, притащим ящики… Антон, найдется ещё один, похожий?
— Найдём…
Было два ящика — стало три. И все — с банками, с кислотой. Ну и стеклышки — «бой». И специальный — на «бой» — ведомость. Всё честь по чести.
Даже начмед восхитился:
— Ну ты, Ваня этот… аферист! А с другой-то стороны, чего нам за других-то отхватывать?
Уже потом поговорили серьёзно. Все трое — уж раз в одно дело вляпались. Антон, хоть и нелюдим, а парнем оказался понятливым. И молчаливым — это тоже было теперь важно.
— У нас с вами теперь две задачи, — взяв слово, разъяснил хирург. — Одну мы выполнили, угрозу от себя отвели. Осталась вторая — найти, кто украл. Потому как возможны рецидивы! Я так думаю, эти воры — не уровня Бублика или Сверчка люди. Не-ет, публика тут иная, солидная…
Найти, кто украл кислоту. Ага, найдёшь тут! Были бы профессионалы, сыщики типа того же Гробовского — живо бы нашли, а так… С кулоном-то — и то случайно вышло! Не выпал бы, в жизни бы не нашли.