Тим Волков – Санитарный поезд (страница 1)

Земский докторъ. Том 3. Санитарный поезд

Глава 1

«Повестка? — подумал Иван Палыч, глядя на лежащую на столе телеграмму, как на ядовитую змею. — Не может быть. Я же ведь врач, земский, непризывной! Шутка такая что ли?»

Но это было не шуткой и Иван Палыч в глубине души прекрасно это понимал. Все верно. Ошибки нет. Земских врачей и в самом деле не призывают, потому что у них есть отсрочка. Но ведь он теперь в должности то не состоит — Чарушин же ведь отстранил его, пока шло дело с контрразведкой, будь она неладна. А коли не прикреплен к больнице, то будь любезен отправляйся на фронт…

Доктор опустился на стул, подобрал повестку, перечитал. Ну что же, раз приказано явиться — значит так тому быть.

Только как быть с больными? Как быть с теми, кому нужна помощь? А Анна Львовна — как ей сказать? Ох, и не просто это будет.

Иван Павлович подошел к окну. Когда сказать ей? Завтра? Так завтра ведь идти уже в уездное военное присутствие — призывную комиссию проще говоря. А потом… потом неизвестно когда придется еще свидеться. Тогда… сейчас!

Доктор проверил больных — все спали. Потом натянул пальто и вышел на улицу.

Шел по селу и дивился тишине, которая разлилась тут. Густая, обволакивающая. Приятная. И когда подошел он к дверям школы и постучал в них, то звук, казалось, долетел до самых окраин села. Даже стало как-то неловко. Может, не нужно было идти сейчас, в такой поздний час?

За дверью послышались шаги. Замок щёлкнул, и Анна, сонная, в длинной ночной сорочке, с распущенными волосами, приоткрыла дверь. Свет керосиновой лампы, которую она держала, дрожал, освещая её удивлённые глаза.

— Иван Палыч? — прошептала девушка, моргая. — Ты… Господи, что так поздно? — Она отступила, впуская его. Доктор шагнул в тёплую комнату. — Что-то случилось? Все в порядке?

Он не знал как ответить и просто протянул повестку.

Анна поставила лампу на стол, взяла бумажку, пробежала глазами.

Потом еще раз.

Посмотрела на гостя и в глазах задрожали слезинки.

— Армия? — выдохнула девушка. — Как же… Ты же врач, есть же бумага, что больница… Они не смеют! — Слёзы потекли по щекам, она прижала ладони к лицу.

Иван Палыч, стиснув зубы, шагнул к ней, обнял, притянув к себе.

— Аннушка, тише, — прошептал он, гладя её волосы. — Так уж вышло. Ничего не исправить.

Она отстранилась, вытерла глаза, но слёзы потекли снова.

— А если… фронт? — прошептала она. — Окопы, пули… Я не переживу, Иван.

— На фронт не отправят, — соврал он ей. — Я же врач. Определят в какую-нибудь больницу военную. Не переживай.

Он посмотрел в ее глаза, полные страха и любви.

— Буду лечить солдат. А сюда вернусь, клянусь. Ничего со мной не случится, — он поцеловал её — сначала мягко, в лоб, потом в губы.

Анна ответила, прижимаясь ближе, её руки дрожали, цепляясь за его плечи.

Они стояли так, обнимаясь и целуясь, очень долго. Иван Палыч чувствовал тепло её тела, запах ее волос, биение её сердца и не мог всем этим напиться.

Анна, отстранившись, посмотрела на него, глаза блестели.

— Останься, — шепнула она, едва слышно. Он кивнул. Мигнула лампа, бросив тени на стены.

Позже, когда ночь сгустилась, они лежали в её узкой кровати, укрытые одеялом, сплетённые в тишине. Свеча на столе догорела, оставив лишь отблеск луны. Их дыхание, тихое, мерное, сливалось с шорохом снега за окном, а мир, полный мрака, отступил, оставив их друг другу — на эту ночь, перед неизвестностью.

Утром подморозило. Небо над селом висело серое и Иван Палыч невольно подумал, что оно такого же цвета, как солдатская шинель. Серое, и полное безысходности… Встал доктор рано, Анна Львовна еще спала и он не решился ее разбудить — не хотел видеть ее слезы. Просто оставил записку и ушел.

Сжимая в кармане повестку, он ехал прочь из Зарного.

У призывного пункта — бывшего гимназического здания, ныне занятого военными, — теснилась толпа и стоял гомон. У крыльца топтались мужики, парни, подводы с сеном, солдаты с винтовками, царила какая-то непонятная суета.

Расплатившись с кучером, Иван Палыч шагнул к дверям.

— По повестке? — спросил курносый парнишка.

Доктор кивнул.

— Тогда заходи, тебе туда.

В тесном коридоре доктор протолкался к столу, за которым сидел хмурый писарь в очках, с кипой бумаг. Рядом стоял офицер, поручик с усталым взглядом, покручивая усы.

— Фамилия? — буркнул писарь, не поднимая глаз.

— Петров, Иван Павлович, — ответил доктор, протягивая документы. Писарь сверил повестку с призывным списком, хмыкнул: — Коллежский регистратор? Врач?

— Земский врач, — глухо отозвался Иван Палыч.

Поручик, взглянув на диплом, прищурился:

— Земский, говорите? Почему не в больнице?

Доктор стиснул кулаки, но сдержался:

— Отстранен. По бумагам отстранён. Контрразведка. Временно.

Офицер кивнул, будто привык к таким историям, и махнул:

— Семья? Иждивенцы?

— Нет, — коротко ответил Иван Палыч, подумав об Анне, но не упомянув её.

Писарь черкнул в журнале: «Холост, без иждивенцев, врач по образованию», — и ткнул в соседнюю комнату:

— Туда, на осмотр.

— Мне? На осмотр? — удивился он.

— Если сам врач что же теперь, не смотреть тебя? Врачи, между прочим, самые больные и хворые — работают не щадя себя.

Замечание было резонным и Иван Палыч, забрав документы, шагнул дальше.

В комнате для медосмотра пахло так же, как и в Зарной больнице — карболкой и йодом, — даже грустно стало. За столом сидели трое: пожилой военный врач с седыми бакенбардами, фельдшер, протирающий стетоскоп, и скрипящий пером писарь. У стены выстроились призывники — кто в рубахе, кто босой, дрожа от сквозняка.

— Раздевайтесь до пояса, — бросил фельдшер, не глядя.

Иван Палыч, сняв пальто и рубаху, встал перед комиссией.

Врач, прищурившись, спросил:

— Фамилия?

— Петров, Иван Павлович, — ответил доктор, подавляя желание самому схватить стетоскоп.

— Жалобы?

— Нет.

Врач кивнул фельдшеру, тот приложил стетоскоп к груди Ивана Палыча, послушал.

— Сердце чистое, лёгкие без хрипов.

Затем постучал молоточком по коленям, проверяя рефлексы, и велел сжать динамометр.

— Сила в норме, — буркнул фельдшер, черкнув в карточке.

Врач, взглянув на диплом, хмыкнул:

— Врач, а призывник? Редкость. Зрение проверьте.