Тим Волков – Переезд (страница 42)
Несмотря на авантюрный план, все прошло, как по маслу. Наверное, потому, что Блюмкин с Андреевым и сами были авантюристами, да еще какими. Тем более, несмотря на спешку, план был хорошо проработан.
По совету Гробовского из Зареченска вызвали Прохора Денькова. Сказавшись на службе больным, тот незамедлительно явился со своей собственной формой и блистательно сыграл московского лже-милицонера, посланца эсеровского лидера Бориса Савинкова. Кстати, тоже авантюриста, каких свет не видал.
Письмо Савинкова подделал Иванов — просто отпечатал на машинке, а подпись поставил неразборчивую. Сошло и так! Дело ведь было не в письме, а в общем давлении.
Еще и бандиты в масках — Шлоссер с Ивановым… Так сказать, для полного антуража!
Конечно, все могло раскрыться буквально втечении пары недель… И что с того? Дзержинский и Совнарком уже склонялись к силовым методам. Левых эсеров совсем скоро ждал неприятный сюрприз. Как и замешанных в заговоре латышей. А вот раздавить главный гнойник — английскую дипломатическую миссию — чекисты пока опасались. И это нужно было ускорить!
Белый «Уинтон» с сними капотом и дверцами выехал из английского миссии и направился в строну Кремля. Скорее всего, в Кремлевские казармы, где были расквартированы латышские стрелки, казавшееся такими верными революционные части… на которые сделали ставку англичане. И потратили на подготовку к мятежу немало денег и нервов.
За рулем сидела молодая женщина в спортивных — буфами — брюках и кожаном шоферском шлеме с очками-консервами. Та самая «брюнетка» — предательница, шпионка и убийца, о которой теперь чекисты знали все… или почти все.
Юлия Ротенберг, она же — Мария Снеткина, мадемуазель Элиза Дюпре и мисс Лора Уоткинс — так значилось в виде на жительство. Артистка бродячего цирка, куртизанка, певица и танцовщица кабаре… О, в «Одеоне» о ней еще помнили!
Сидней Рейли завербовал юную Юлию еще в семнадцатом, а, может, и раньше — но, это пока были только предположения. Одно выяснили точно — никакого английского гражданства у Лоры пока что не имелось, а значит, ее можно было брать без опаски нарваться на международный скандал.
— Вон, вон, сворачивает! Максим, обгоняй!
Старенький чекистский ФИАТ с понятым верхом лихо подрезал «Уинтон», так, что шпионка едва успела затормозить.
Вышла, глянула — выругалась:
— Да черт бы вас!
Бампер-то оказался погнут! Хоть и чуть-чуть, но, все равно неприятно. И, главное, кто-то ведь должен заплатить за ремонт.
Как раз и милиционер вовремя появился. Бравый такой, в белой, с иголочки форме…
Подошел, чуть прихрамывая, козырнул. Подкрутил казацкие лихие усы:
— Я все видел, барышня! Не переживает, виноваты не вы.
— Да я знаю, что не я! — сняв шлем, девушка стрельнула глазами. Длинные черные локоны рассыпались по плечам.
Красотка, этого уж не отнять. Среднего роста, изящная, стройная, словно с журнальной картинки! А как ей шел спортивный костюм! Синяя блузка с матросским воротничком, бежевые спортивные шаровары, серые короткие чулки.
— Надо бы все же составить протокол. Вот, сюда пройдемте…
Обхват запястий… Пропитанная эфиром ватка на лицо…
За эфир отвечал доктор.
Миг — и шпионку уже уложили на заднее сиденье ФИАТа. Иван Палыч уселся за руль «Уинтона», справа расположился Гробовский. Двигатель завелся сразу, загудел ровно и сыто. Все-таки, пневматический стартер — удобная вещь.
Плавно тронувшись с места, доктор быстро разогнался до восьмидесяти, оставив ФИАТ далеко позади. Однако, хоть и маршрут был известен, торопиться не следовало — мало ли что?
У выезда из города, на Люберецкой заставе, Иван Палыч остановился — подождать остальных. Было около девяти часов утра. Яркое июльское солнце золотом сверкало в радиаторе и фарах изящной машины. Рядом с заставой, в орешнике, сладко щебетали птицы.
— Пастораль! — выбравшись из авто, потянулся Гробовский. — Да где же они? А! Вот, кажется, едут…
До окраины Люберец — к фабрике — добрались быстро. Правда, потом пришлось подъехать с другой строну, со сторону восточных ворот, еще мало используемых и потому — не охранявшихся. Их просто заперли — чего охранять-то?
Покричав охрану, Иван Палыч и его сотоварищи въехали во двор, к складам. Узнав чекистов — Иванова и Шлоссера — начальник смены Краюшкин вытянулся и отдал честь.
— Какой склад у нас сейчас свободен? — выйдя из машины, быстро спросил доктор.
— Шестой… и десятый… — красноармеец ненадолго задумался. — И тринадцатый, самый дальний.
— Вот туда и пойдем. Надеюсь, окна там зарешечены?
— Зарешечены, товарищ начальник! — браво отрапортовал Краюшкин. — Недавно все обновили.
— Так! — теперь уже распорядился Иванов. — Принесите туда койку, столик. и… уборная там есть?
— В бытовке имеется.
— Хорошо… Из столовой будете приносить еду. Выставите пост. И — лишнего попрошу не болтать!
Без парика она выглядела куда беззащитнее. Худенькое полудетское личико с синими большими глазами, сама, как дюймовочка — тонкие ручки, ножки… Никак не скажешь, что перед вами сильный, ловкий и беспринципный враг, мало того — безжалостный и хорошо подготовленный убийца. Бродячий цирк, кабаре — все это формирует выносливость и ловкость. А еще задержанная была упорной! Очень.
Сколько ни бились чекисты, пока что шпионка не произнесла ни слова. Физически ее, правда, не пытали, но моральное давление оказывали. А ей, похоже, было плевать!
— Давайте, я попробую, — вернувшись из лаборатории, негромко попросил доктор.
Он все же был из будущего, и прекрасно знал, как и о чем надо сейчас говорить.
— Ну, попробуй… — Иванов пожал плечами. — Вдруг получится? Мы даже выйдем, не будем мешать.
— Только будьте осторожны! — пробуравил глазами Шлоссер. — Сами знаете, эта особа способна на все. Хорошо бы ее — в наручники…
— Не нужно, — усаживаясь на табурет, улыбнулся доктор. — Думаю, мы с Юлей найдем общий язык. Или… как предпочитаете вас называть? Мария… или Элиза?
— Меня зовут Лора Уоткинс, — шпионка дерзко повела плечом. — Я — подданная Британской короны.
— Врете! — покачал головой Иван Павлович. — У вас пока только вид на жительство. А подданство… не факт, что вам его дадут. Уверяю вас, вашим покровителям сейчас совсем не до этого. Скоро начнется штурм английской миссии. Что так смотрите? Удивлены?
— Удивлена столь грубому вранью, доктор! — Лора бесцеремонно усмехнулась, заложив ногу на ногу. — Вы и с больными так? Хотя… с некоторыми только так и нужно.
— Имели дело? — быстро спросил Иван Палыч.
— Одна моя знакомая служила в санитарном поезде… А, впрочем, не важно, — сидя на койке, шпионка откинулась к спинке. — Мне что-то наскучило с вами говорить.
— А мне так наоборот! — искренне расхохотался доктор. — Хотите, расскажу, что вы планировали и на что надеялись? По разработанному мистером Брюсом Локкартом плану, после убийства левыми эсерами Мирбаха и Эйхгорна на Украине, Германия должна была вновь возобновить войну с Советской Россией. Но, этого не случится! Немцам будет не до того — в Германии зреют семена революции! И осенью рванет.
— Вы что же, пророк? — синие глаза вспыхнули… нет, уже не ненавистью… скорей, любопытством.
— Не пророк. Но поверьте, я знаю, о чем говорю, — Иван Павлович вытащил из кармана жилетки часы, не так давно подаренные лично товарищем Семашко, и довольно ухмыльнулся. — Как раз в это время должен начаться мятеж латышских стрелков в Кремле! Напрасно ждете. Он не начнется! Мало того, сейчас проходят аресты в английском посольстве! Да-да, завтра я принесу газеты, могу даже английские… Убедитесь сами. Локкарта и даже вашего наперсника Рейли мы будем вынуждены отпустить, а вот что касается вас, милая барышня… Да! Вы, верно, думаете, Мирбах убит? Так и здесь вас разочарую…
— Понятно. Блюмкин — предатель, — казалось, шпионка ничуть не удивилась… или умело скрывала свое удивление. — Что ж, человек слаб.
— Так вы понимает, Лора, что за вас сейчас никто не вступиться? Просто нет на это времени. А вот товарищ Блюмкин я думаю, попытается вас устранить. Слишком вы уж много знаете.
Доктор чуть помолчал и выкрикнул:
— Финансовая афера в Зареченске продумана Локкартом? Отвечайте быстро! Ну?
— Рейли, — спокойно отозвалась задержанная. — Ну, вы и вспомнили.
Надо сказать, держалась она — на зависть. И мало что скрывала… А зачем?
— Озолс брал взятки?
— Да. Мы привезли ему фунты.
— Зачем ограбили Бурдакова?
— Кого? Ах, этого… Хотели потом прикормить. На будущее.
— Кто приказал устранить Печатника?
— Локкарт!
А взгляд-то вильнул! Скорее всего — инициатива сугубо личная.
— Деньги от аферы шли на подкуп латышских стрелков? Кто из командиров в доле?
— Не знаю, — девчонка безмятежно уставилась в потолок. — Нет, правда, не знаю. Этим занимался Рейли. Я вообще не понимала всех этих финансовых дел.