Тим Волков – Падение (страница 34)
К чекистам, придерживая на ходу модную кепку, бежал мужчина в белой летней рубашке с узеньким галстуком и светло-серой летней «паре». Довольно дорогой — из джерси. В левой руке мужчина держал черный кожаный портфель.
Что ж, немудрено, что деревенские мужички приняли его за большое начальство! Впрочем, не только мужички…
— Свешников, из Наркомзема, — подойдя, преставился незнакомец.
Лет срока — срока пяти. Худой, чуть сутулый, с узким землисто-желтым лицом! Мужчина держался уверенно — кривились в усмешке тонкие губы, светлые глубоко посаженые глаза смотрели настороженно и цепко. Под глазами были мешки…
Доктор похолодел… Неужели…
Тот, первый… «Конторский». Ну, по всем приметам — он.
— Вот мое удостоверение… и мандат, прошу, — «Конторский» протянул бумагу.
— Дана товарищу Свешникову, Якову Александровичу, — вслух зачитал Гробовский. — В том, что он является представителем Наркомата земледелия… наделен особыми полномочиями… Печать… Подпись — народный комиссар земледелия Эс Пэ Середа.
— Что? Что-то не так?
— Да нет, все так… — Гробовский в свою очередь вытащил чекистское удостоверение. — Однако, погрузку придется прекратить!
— Что значит прекратить? — грозно воскликнул Свешников. — Вы понимаете, о чем говорите? Эти вагоны, мука… Это будет отправлено в Поволжье! Вы же… Вы же, товарищи чекисты, затеваете провокацию и саботаж! В самое ближайшее время я телефонирую об этом вопиющем факте в Москву! Товарищу Середе и товарищу Дзержинскому! Вам не поздоровится, уверяю вас. Даже не знаю, сохраните ли вы свои посты! Не уверен. Очень даже не уверен! Я телефонирую…
— Телефонируйте — ваше право, — на губах начальника ЧК заиграла бесстрастная улыбка. — Я даже представлю вам телефонный аппарат… В своем кабинете.
— Вы еще посмотрите… Саботажники! Еще поглядим…
Визгливо вскрикнув, представитель наркомата земледелия вдруг резко отскочил в сторону и, сделав невероятный пируэт, юркнул под вагон.
Не теряя ни секунды, чекисты бросились следом. За вагонами послышались выстрелы…
Иван Палыч же остался на месте. Его битва была сейчас именно здесь!
— Так, товарищи! — громко распорядился доктор. — Кто работал в этих вагонах — живо со мной. Там — яд! У меня в машине — противоядие. Да, да, я — врач. Заместитель наркома. Кто не верит — пожалуйста, травитесь и умирайте! Говорю же — за мной.
Слова Иван Павловича тот час же возымели действие. Выпрыгнувшие из вагона парни переглянулись и понуро зашагали за доктором. Сзади пошли потихоньку и остальные мужички. Не все — некоторые нырнули под вагоны, да побежали к лесу… То ли помочь чекистам, то ли так, любопытства ради.
Введя парням вакцину первого Зареченского выпуска, Иван Павлович все же решил проведать чекистов. Правда, не успел!
Дав протяжный гудок, маневровый паровозик семейства «Ер» вдруг сдал вместе с вагонами задом… И так же, задом, шустро покатил прочь!
— По машинам! — выбегая из зарослей, громко крикнул Гробовский. — Догоним! Врешь, не уйдешь… Иван Палыч! Там Колю Михайлова зацепило… Ты глянь.
Чекистский «Форд» резво рванул с места, бросая колесами гравий. Коля Михайлов уселся на подножку «Минервы», придерживая раненую руку, и проводил товарищей завистливым взглядом.
— Как черт из бутылки выскочил! — морщась, протянул чекист. — Ну да никуда ему не деться! Хотя… моет и на ходу спрыгнуть… Но, там грунтовка рядом с железкой идет.
— Ну, хватит болтать, — Иван Павлович вытащил из-под сиденья аптечку. — Посмотрим, что у тебя я там с рукою…
— Да похоже, на вылет…
— На вылет? Ну да, ну да…
Промыв и перевязав рану, доктор улыбнулся и подмигнул парню:
— Ну, что, Николай… Можно сказать — повезло. Но, не перевязку в госпиталь походишь. Давай-ка еще укол, на всякий случай!
— Ой… — дернувшись, побледнел чекист. — А можно как-нибудь… без укола? С детства не люблю…
Не слушая никаких возражений, Иван Палыч все ж так вытащил шприц…
— Ну, что, как себя чувствуем?
— Очень хорошо! Доктор! Так, давайте уже поедем! Они ж там…
— Поедем, чего ж, — усевшись за руль, доктор запустил двигатель. — Только предупреждаю — вести себя смирно и никуда не лезть!
Плавно тронувшись с места, тяжелый, похожий на старинную карету, автомобиль покатил по грунтовке, поднимая плотную коричневатую пыль. Как и сказал молодой чекист, дорога шла вдоль «железки», лишь иногда огибая деревья и кусты. Пахло яблоками и малиной. Солнце скрылось за серыми облаками. Парило — к дождю или к грозе, Бог весть.
— Вон они! — привстав, азартно выкрикнул Николай.
Слева, на рельсах показался небольшой состав — четыре вагона и паровозик. Те самые… Труба паровоза дымила, но состав никуда не двигался — спокойно стоял за березами. Напротив железки, на обочине, виднелся коричневый «Форд». Сидевший на крыле Гробовский нервно курил, рядом толпились сотрудники… И еще что-то лежало…
Труп! Тот самый, желтолицый. «Конторский»…
— Как это вы так? — выбравшись из машины, доктор покачал головой.
— Да вот так, понимаешь, — Алексей Николаевич выбросил окурок. — Все тут у нас стрелки! Ковбойцы…
— Так ведь ушел бы, товарищ начальник! — вздохнув, попытался оправдаться совсем еще «зеленый» чекист Никита, светлоголовый парнишка лет двадцати. — Точно б — ушел! Лес этот, знаете… Почти до Урала! Чащоба… Ушел бы… ушел…
Верно говорят, беда не приходит одна. Как началось, так и продолжилось сплошной черной полосою.
По возвращению в ЧК, Гробовского ждала телеграмма.
— Только что принесли товарищ начальник! — вытянулся за стойкой дежурный. — Правительственная. Из Москвы.
— Ясно, что не из Урюпинска!
Желчно хмыкнув, Алексей Николаевич протянул руку… быстро прочел телеграмму… и выругался:
— Черт бы их… Ну вот! Что я говорил?
— А что такое? — насторожился доктор.
— На, дружище, смотри…
— Правительственная телеграмма… — шепотом прочитал Иван Павлович. — Зареченск, начальнику ЧК Гробовскому. Задержанного Веретенникова подготовить к этапированию в Москву, в ВЧК. Ждите приезда спецохраны. Председатель ВЧК Дзержинский… Однако, у них и связи!
— Так что ты, Иван Палыч и думал-то? — начальник ЧК расстроено покачал головой. — Ну, что тут скажешь? Приказы не обсуждаются. Однако, обжаловать — можно! Придется ехать в Москву… Ты сейчас куда?
— В исполком, к Гладилину, — доктор повел плечом. — Для лаборатории нужно кое-что выбить. Форсировать, так сказать, производство.
— В исполком? Я с тобой! — потер руки чекист. — Есть к Сергею Сергеичу кое-какие вопросы.
— На вокзал? Раздоцкому? — Гладилин округли глаза и похлопал по столу ладонью. — Да нет, не звонил. И вагонов никаких не просил… Постойте-ка! Это в котором часу было?
— Где около пяти, — припомнил Гробовский.
— Около пять… — председатель уисполкома задумчиво покусал губу. — Так это ж! Это ж я на партхозактив уехал. Ну, выездная сессия у нас, на ткацкой фабрике. Вот, недавно только вернулся!
— Значит, не ты звонил… — покачал головой Алексей Николаевич. — Кто-то другой, от твоего Сергей Сергеич, имени! Интересно… Что же Раздоцкий не проверил, откуда звонок…
— У нас там выделенная линия проведена. Ну, на вокзал и во все важные городские конторы… — пояснив, Гладилин забарабанил пальцами по столу. — Германская, «Телефункен». Без всяких телефонисток. Называется — автоматическая телефонная связь! Кто угодно ей не воспользуется.
— То есть, ты хочешь сказать, что телефонировали из твоего кабинета? — напрягся чекист.
Председатель пожал плечами:
— Ну, похоже, что так… Но, в приемной же Ольга Яковлевна! Сами знаете — надежнейший проверенный товарищ! Она ж не могла…
— Нисколько не сомневаюсь в Ольге Яковлевне. Но, спросить надо!
Встав, Гробовский подошел к двери:
— Ольга Яковлевна! Можно вас на пять минуток…
Стук «Ундервуда» резко смолк. В приемной наступила тишина. В кабинет вошла секретарша в длинном черном платье, пошитом еще в Бог знает каком лохматом году, но даже сейчас выглядевшем вполне презентабельно. Худое волевое лицо, всклокоченная прическа, пенсне, желтые от табака пальцы. Сколько же лет было Ольге Яковлевне? Сорок? Все пятьдесят? Или больше? Секретаршей она служила еще с царских времен, с земской управы…
— Посетители? — прокуренным голосом переспросила Ольга Яковлевна. — Да, заходили. Вас, Сергей Сергеевич, спрашивали. Товарищ Ростиков из Водоканала и один паренек из «Вечерних новостей». Да, еще один совработник из Москвы был! Из Наркомпроса.