Тим Волков – Маски и лица (страница 9)
Приятели разом обернулись:
— Да-да!
— … очень похож на некоего Анатолия Розенфельда… — продолжал шептать Иванов, — … театрального критика из газеты «Жизнь искусства».
— Товарищи!!!
— Все-все, молчим! Билетеры сказали — он на каждой премьере бывает. Сегодня как раз премьера — придет, никуда не денется!
— Товарищи! В конце-то концов! Я пожалуюсь администратору!
— Вот же вредный старик! — Иваново раздражено хмыкнул и вдруг ухватил доктора за руку. — Смотри, смотри!
— Нет. Не он.
Опустив бинокль, Иван Палыч грустно покачал головой.
На сцене, между тем, разворачивалось театральное действо. Сын царя Агамемнона Орест, в блестящем исполнении молодого актера Николая Уралова, возвратился из изгнания, чтоб отомстить убийцам отца…
Зрители затаили дыхание…
— Никого похожего! — плюхнулся в кресло Валдис. — Будем надеяться на втрое действие.
— Так пьеса то одноактная!
— И что? В программе указано — антракт и буфет. Как же без буфета-то?
— Товарищи! Да сколько ж можно-то?
Так и вышло! Орест еще не успел отрыться Электре и натворить всяких гнусностей, как был объявлен антракт. Народ потянулся из зала.
— А-а! Вот как раз и милиция, — хлопнул в ладоши сидевший позади вредный старик в старом, проеденном молью сюртуке и манишке.
Сухонький, но, довольно живенький, с пышными старообразными бакенбардами, кои были уместны, верно, еще при Александре Освободителе.
Иван Палыч взглянул на организованную группу милиционеров в новенькой, с иголочки, форме и усмехнулся: вероятно — культпоход в театр. Ну, и правильно — пусть приобщаются!
— Это хорошо, — потер руки Валдис. — Если что, привлечем помогать.
— Хочешь его взять? — взяв супругу по ручку, доктор обернулся. — А если ошибемся? Если — не он?
— Что, дорогой Валдис, кого-то ловите? — поправив шаль, усмехнулась Анна Львовна.
Чекист махнул рукой:
— Да мы про Ореста…
— Скорей, про аресты…
О, столь умную женщину не так-то легко было провести!
В театральном буфете на втором этажа стоял шум и давка. Публика уже была далеко не та, что раньше! Несознательные граждане пытались пролезть без очереди, и дело уже шло к хорошей потасовке, да и, несомненно, дошло бы, если бы не появившиеся милиционеры в темно-синей летней форме — мундирах с пуговицами и брюках-полугалифе.
Завидев представителей власти, собравшаяся у стойки толпа расступилась.
— Ну, что вы, товарищи? — улыбнулся старший — плотненький круглолицый усач. — Мы, как все, постоим в очереди! Антракт еще пятнадцать минут — успеем.
Послышались аплодисменты…
В буфете подавали бутерброды с килькой, пирожные «картошка» и сельтерскую. Взяв супруге пирожное и воду, Иван Палыч оглянулся на Иванова. Тот давно уже подавал доктору тайные знаки, указывая на появившуюся в проходе пару.
Остроносый блондин лет двадцати пяти, в черном вечернем костюме, при манишке с красным галстуком-бабочкой, поддерживал под локоток свод спутнику — красивую брюнетку в модном мешковатом плате, синем, с матроской и условной талией.
Блондин точно показался Ивану Павловичу знакомым: бриолин, тщательно расчесанные на левый пробор волосы, чисто выбритая физиономия. Что же касается брюнетки…
— Вот же наглая! — не выдержав, присвистнул Валдис. — Ну, знаем же мы ее трюки с париками! Зачем же тогда так нахально?
Стройненькая гибкая красотка со стальным взглядом и пружинистой походкой танцовщицы кабаре!
Беглая английская шпионка Лора Уоткинс!
Она же — Юлия Ротенберг, Мария Снеткина, мадемуазель Элиза Дюпре… далее — по списку. Международная авантюристка, хипесница и особа, способная на все.
— Что же, ее никто не ловит? — Иван Палыч ахнул, и чуть было не прикусил язык.
— Англичанами Блюмкин занимается, — пояснил чекист. — Ну, там пока что неразбериха. Думаю, он даже и в розыск ее подать не успел.
— Или не захотел…
— Или — не захотел.
— О ком это вы? — хлопнув ресницами Анна Львовна оторвалась от сельтерской. — А, вы про ту пару… И впрямь, эффектное платье! Эскиз самой Зинаиды Серебряковой… ну, знаете, художница… Ой, вру! Это Вера Мухина! Она, кажется, сейчас преподает во ВХУТЕМАСе. Училась в Париже у Бурделя. Впрочем, с девушкой я не знакома. А вот молодой человек…
— Так, та-ак…
Оба — и чекист и родной супруг — посмотрели на Аннушку, словно охотничьи собаки на добычу.
— Это Анатоль Дантон, журналист из газеты «Жизнь искусства», — доедая пирожное, спокойно пояснила Анна Львовна. — Дантон — творческий псевдоним. Анатоль — музыкальный и театральный критик, я его встречала у нас в наркомате. Весьма обаятельный и начитанный молодой человек.
Приятели переглянулись…
В этот самый момент вдруг послышался истошный крик:
— Вот они, хулиганы! Товарищи милиционеры, арестуйте их!
К круглому столику, вокруг коего стояли Иванов с доктором и его супругой, подбежал тот самый вредный старик с бакенбардами!
— Вот они, вот! — громко завопил он, ухватив за рукав старшего милиционера. — Эти вот двое… Я вам о них говорил! Хватайте же хулиганов, пока не убежали.
— Спокойно, уважаемый гражданин! Разберемся.
Подойдя к столику, усач вежливо приложил руку к фуражке:
— Старший милиционер Роденков! Попрошу документики, граждане.
— Пожалуйста, — чекист вытащил из карман мандат…
Усач читал не очень-то быстро… почти по слогам…
— Чере— .. Чрез… через-вычайная комис-сия… А! ЧеКа! Здравия желаю, товарищ Иванов!
— Мы здесь по службе, — убирая мандат в карман, нервно пояснил Валдис. — Давайте-ка с вашими орлами за нами, вниз… Поможете!
— Есть помочь, товарищ старший сле…
Не слушая его, Иванов уже бежал по лестнице, и доктор едва поспевал за ним. Да еще и люди мешали… театралы, блин…
Ярок освещенное фойе, распахнутые двери…
— Вон они! В авто садятся… Быстрей!
Улица, освещенная качающимися на ветру фонарями. Накрапывающий мелкий дождь.
И быстро удаляющаяся автомашина, тут же растворившаяся в пролетах фиолетовых улиц.
— Ничего! — едва не упав, Иванов погрозил кулаком вслед скрывшемуся автомобилю. — Еще поймаем… Найдем…