Тим Волков – Курс на СССР: Переписать жизнь заново! (страница 25)
— Обижаешь! ФирмА!
Пинкфлойдовская «Стена» почти за сотню меня не интересовала. Зайдя в магазин, я подошел к прилавку:
— «Бони Эм» есть?
— Хо! — блондинистая продавщица смерила меня презрительным взглядом. — До обеда еще разобрали.
— А что есть?
— А что на полках — то и есть!
«Нью-Сикерс в Москве», «Грег Бонэм и вокальный дуэт Липс», «Ариэль», «Верасы», Кобзон… Какой-то тихий ужас!
Из больших дисков — лонгплеев — меня заинтересовала лишь группа «Москва» со знаменитым хитом «НЛО» и «Гимн Солнцу» группы Стаса Намина. Ее-то Наташа и купила. И еще «маленькую» Пугачеву — «Миллион алых роз».
Я критиковать не стал — ни к чему. Тем более, выбрать и впрямь, не из чего…
Мы вышли на улицу. Солнце все еще ярко светило, но через весь проспект уже легли от ломов длинные черные тени. Подозрительные личности все так же толкали диски. Снова предложили «Бони М», а еще фирменные «Слейд» и «Рэйнбоу» — дорого.
— Слышь… Еще «Киссы» есть! — подмигнул один из продавцов. — Новый альбом — «Династия»!
Ну, «Династия» далеко не новый… Однако, спорить я не стал, тем более, что все «жучилы» вдруг резко ретировались, кто куда.
Поня-атно — узрели милиционера с каким-то очкастым парнем. Милиционер был худой и молоденький, но уже с погонами лейтенанта, парень же напоминал чистого провинциала, этакую деревенщину в бордовых кримпленовых клешах! Да собственно, таковым, верно, и был.
— Молодые люди! Можно вас на минуточку? — оставив очкарика в стороне, милиционер почему-то подошел к нам. Представился, козырнув:
— Участковый инспектор Горюнов, Виктор Палыч. Вы здесь незаконных торговцев не видели?
— Да только что были, — засмеялась Наташа. — Вы б еще на машине с мигалкой приехали! Случилось что?
Милиционер досадливо махнул рукой:
— Да братца двоюродного вчера развели. Вместо «Рокетса» подсунули цыганские песни. И, главное, этикетку на пластинке подклеили, как родную!
— И насколько кинули? — поинтересовался я.
— На сороковник!
— Ну, это еще по-божески!
— Так у него больше и не было. Значит, не знаете, кто бы мог быть?
— Не, не знаем…
Простившись с участковым, мы направились к киоску «Союзпечать».
— Дедушка газету просил купить, местную. Ну, если уже есть…
— Нашу «Зарю», что ли? — я пожал плечами. — Может, уже и есть… Но, скорее, завтра. Да, точно, завтра!
Девушка наклонилась к окошку:
— «Заря» у вас есть?
— Последняя! Три копейки с вас.
Взяв газету, Наташа развернула листы:
— Ох, какие фотки! Ой, я этого знаю… И статья… «В колхозе „Золотая Нива“ был праздник…» Ой! «Золотая Нива»! Я там в пионерлагере в детстве была… Интере-есно! Нет правда — интересно написано… И вон, фотографии… Авторы. Сергей Плотников и… и Александр Воронцов!
Ахнув, девушка вскинула глаза:
— Саш! Это твоя статья, да?
Глава 10
Я и сам не мог поверить в это. Вышла статья, а это значит, что я выполнил условие отца и теперь…
Мне хотелось скакать на месте, кричать и веселиться, но я сдержал эмоции и с наигранным равнодушием произнес:
— Моя статья? В самом деле? Можно взглянуть?
Девушка протянула журнал. И в самом деле «Александр Воронцов». Черт, как же было радостно на душе. Я так не радовался, когда в «Ведомостях» первый раз в 2012 опубликовал свою первую аналитическую статью про криминал в южных регионах области. А тут, по сути своей, совсем крохотная статейка о событии, о котором все скоро забудут… Но меня просто распирало от радости!
— Поздравляю! — сказала Наташа, обняв меня.
Мы бы еще некоторое время погуляли, но закончился обеденный перерыв, нужно было возвращаться на работу. Мы договорились с Наташей встретиться завтра, так как сегодня вечером у нее были какие-то неотложные дела.
Оставшиеся полдня я находился в состоянии эйфории. Мне что-то говорили, куда-то отправляли, грузил какие-то коробки, официально то я был еще грузчиком, но мыслями был далеко от всего этого. Приятно, черт возьми! Получилось!
А как же удивятся дома…
Родители были на кухне. Свежезаваренный чай дымился в чашках. Мама резала пирог с яблоками, отец читал свежий номер журнала «Техника молодёжи». Я разулся у порога, вошёл на кухню, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, и положил на стол рядом с сахарницей свежий, ещё пахнущий типографской краской, экземпляр «Зари».
— Что это? — не отрываясь от журнала, спросил отец.
— Газета, — ответил я, садясь на свой стул. — Сегодняшний номер.
Отец бросил быстрый, ничего не выражающий, взгляд на серую бумагу и вернулся к чтению.
— Ага. Положи на полку. Как-нибудь почитаем.
Мама потянулась к газете. Я улыбнулся. Сердце матери всегда ярче чувствует.
— Ой, свежий номер! Давайте посмотрим, что пишут.
Она развернула шуршащие страницы, пробегая глазами заголовки. Я молча наблюдал, как её взгляд скользит по колонкам, замедляется и наконец останавливается. Её пальцы коснулись небольшой заметки в нижнем углу третьей полосы.
— Матвей… — её голос дрогнул. — Матвей, глянь-ка…
— Я потом почитаю…
— Да ты глянь! Сейчас!
Отец нехотя оторвался от статьи про лунный модуль.
— Ну, что там ещё?
— Смотри, — она ткнула пальцем в газету. — Вон. Статья. «В колхозе „Золотая Нива“ был праздник…».
— Еще я такое не читал! — фыркнул тот.
— Да я про другое! Там… вон, смотри, кто автор.
Отец нахмурился, прищурился, наклонился ближе и прочёл вслух, с каменным лицом:
— Александр Воронцов, — он поднял на меня глаза. — Это что, шутка? Ты что, действительно это написал?
— Да, — кивнул я. — Это моя первая опубликованная заметка.
Мать всплеснула руками, её глаза заблестели, а лицо озарила счастливая улыбка.
— Сашенька! Поздравляю! Молодец! Надо же, совсем как настоящий журналист! Я всегда знала, что у тебя талант!
Она, пахнущая пирогом и духами «Красная Москва», обняла меня и, запустив пятерню в волосы, уткнулась носом в плечо. Я улыбался в ответ, но мой взгляд был прикован к отцу. У нас был уговор. И я его выполнил. Теперь слово за ним.
Отец молча перечитал заметку ещё раз, и на его лице появилось выражение лёгкого раздражения. Отложив газету, он выпил чай, со стуком поставил чашку на стол, отодвинув блюдце с куском пирога.