Тим Волков – Курс на СССР: На первую полосу! (страница 19)
— Между прочим, легко отделались! — опуская кипятильник в стеклянную банку, хмыкнул Плотников.
Мы с ним как раз собрались пить чай. Именно Плотникову главред и поручил контролировать информацию о типографии и поганце-стороже. Потому как Серегу совсем недавно назначили комсоргом. Хоть коллектив у нас был и небольшой, но комсомольцы имелись, а раз так, должен быть и комсорг, чтоб было с кого спросить за комсомольскую работу, ну и отчитаться за количество первичек с нарастающим итогом.
Так решили в горкоме ВЛКСМ, указание спустили главреду…
Серега сильно возмущался:
— За что меня-то, Николай Семенович? У меня и возраст уже… и жена скоро родит…
— Так, а кого, Сережа? — редактор умел убеждать. — Саше в армию скоро, другим по двадцать семь… Ну, а остальные и вообще старики-разбойники. А мы тебе квартальную премию за общественную нагрузку. И дружину снимем!
— Правда, снимете?
Тут Серега и «поплыл». Все сотрудники редакции (даже кадровичка «Горгона»!) были записаны в «добровольную» народную дружину и были обязаны пару-тройку раз в месяц отдежурить, патрулировать улицы вместе с участковым или нарядом ППС. Так что два-три вечера в месяц пропадало, а, учитывая, что у нас и так-то один в неделю выходной, выходило кисло. Правда, полагались отгулы… На усмотрение начальства, опять-таки…
Но Николай Семенович был трудоголик, и совершенно искреннее считал такими же всех остальных.
— Заварка-то у нас осталась?
— Ага… — я вытащил из шкафа полпачки грузинского чая. — Еще на три раза хватит, точняк! Черт… печенье-то купить забыли!
— Ничего, голью попьем.
Любые съестные припасы, вафли, печенье, и прочее, редактор строго настрого запретил хранить в шкафах, во избежание появления мышей. А они все равно появлялись с завидной регулярностью!
Поэтому, приносили с собой утром и за день должны были съесть, или унести с собой домой. Николай Семенович закрывал глаза лишь на сахар, но чтобы хранился в посуде с плотной крышкой.
— Ну, голью, так голью… Что там, кстати, со сторожем?
Этот вопрос я задал не просто так, видел, что Серега чем-то взволнован и явно хочет чем-то похвастаться, что-то рассказать. Вон, даже сахар просыпал.
— А сторожа-то, Ваню этого, взяли! — радостно выпалил Плотников. — Я дядю Мишу по пути встретил, так он и рассказал. В деревне сторож скрывался… в этой… как ее… в Маврине! Ну, ты знаешь, колхоз «Золотая нива». Там у него бабкина изба… А сама-то бабка нынче в городе гостит.
— Хм… — хлебнув горячего чайку, я покачал головой. — Интересно, откуда это дядя Миша все так хорошо знает?
— Так у него же родственники повсюду! — хохотнул коллега. — И знакомых тьма. А поговорить дядя Миша любит. Особенно, когда выпьет.
— А-а! — я, наконец, догадался. — Так ты с ним в рюмочной встретился?
Неподалеку от редакции, на углу, как раз недавно открылась рюмочная. Их вообще стали понемногу разрешать, особо не афишируя. Ну и правильно! Чем по дворам да по подъездам, пусть люди лучше в помещении сидят, выпивают, так сказать, культурно, с обязательною закуской. Выпили по чуть-чуть, и домой. Ну, а кто меры не знает, тех в ЛТП, на излечении от алкоголизма, в принудительном порядке. Опять же, правильно: если ты алкоголик, так нечего по рюмочным шастать и антиобщественным своим поведением советский народ позорить!
— Ну, в рюмочной, — признался Серега. — Ты знаешь, какие там пирожки вкусные бывают? И с капустой… и с луком, и… и беляши… Вот, как-нибудь зайдем! Правда, выпивка там дороговата, наценка, да обязательный бутерброд.
— Зайдем, коли время будет…
Я задумался.
Сторожа взяли в глухой деревне. Получается, буквально через пару-тройку дней. Однако, быстро! А еще говорят, у нас милиция работать не умеет! Или…
Или это не милиция? КГБ?
Если предположить, что сторож как-то связан с самиздатом, с этим чертовым «Черным временем», ведь шрифт-то был типографский! А значит, Ваня связан и с Весной, и Весна мог…
Стоп! Саня! Это только твои предположения. Ничем пока что не подтвержденные.
— Сань, Семеныч что-то к пленуму просил, — поставив чашку на стол, вспомнил Плотников. — Ну, каждый чтоб по материалу. Политика там, история КПСС и все такое…
Ага, ага… что-то об этом я уже думал…
— А когда пленум-то?
Сергей пожал плечами:
— Ну, обычно в декабре. К Новому Году ближе. Время есть еще… но, не так уж много. А рубрика уже должна появиться — «Навстречу декабрьском пленуму ЦК КПСС!»
— Наметки есть, — покивав, я спрятал улыбку. — И даже не одна.
— Ну, ты крут! — искренне восхитился коллега. — А что за темы?
— Ну-у… — я загадочно устремил взгляд в потолок и продолжил голосом контрабандиста Лелика из фильма «Бриллиантовая рука». — Мне надо посоветоваться с шефом! Он сейчас у себя?
— Да, вроде, никуда не собирался.
— НЭП? — выслушав, Николай Семенович растерянно обернулся на портрет Ленина, висевший на стене сзади.
А дальше…
То ли Ильич ему одобрительно с портрета кивнул, то ли свои какие мысли проскочили, а только главред вдруг улыбнулся:
— А что? Неплохая идея! В конце концов, история партии… Как раз к пленуму! Только ты уж, Александр, подойди к этому основательно! В библиотеку, в архивы сходи. Сам понимаешь, тема-то очень серьёзная. Что-то еще?
— Рационализаторы и изобретатели, — быстро выпалил я. — Наши, Зареченские…
— Ты таких знаешь? — редактор устало пригладил редкие седые волосы. — Вообще, и это неплохо бы. Помниться, у нас лет десять назад даже рубрика такая была. Ну, что ж, дерзай, Саша! Но… со мной во всем советуйся!
Я вышел окрыленный. Как мне казалось, именно через статьи о НЭПе можно было подвести того же товарища Серебренникова к мысли о необходимости изменений в экономике… точнее, хотя бы к осознанию самой возможности таких изменений. Что же касаемо изобретателей, то у меня таковые имелись: родной отец и инженер Николай Хромов, Коля. Пора уже было начинать продвигать телефоны!
— Николай Семенович! Можно у вас «Блокнот агитатора» попросить?
— Да, пожалуйста, Саша! Читай. Повышай политическую грамотность.
А еще нужно было не забывать о Викторе Сергеевиче, отце Метели. Кстати, как я узнал недавно, фамилия у него оказалась обычная, простая, Метелкин. Отсюда и прозвище «Метель». Внезапно промелькнула мысль, что не будь у Марины такой высокопоставленный папа, быть бы ей «Метлой».
Простая фамилия и о-очень непростая должность. Дипломат, куратор и сотрудник аппарата ЦК! Да еще и шпион в придачу.
Давить на него нужно постоянно, давить, не давая опомниться, ковать железо, пока горячо!
Еще раз послать фото. И, на этот раз, еще и письмо. Кратко и с конкретным заданием. Скоро пленум ЦК, на котором обычно решают важнейшие вопросы. И раз уж товарищ Метелкин туда вхож, так этим надо пользоваться! И я уже знал, как… Уже сам, как шпион, действовал! А как же, коли уж затеял такую игру, так, что можно было запросто спалиться напрочь!
В первом киоске, у остановки, я купил четыре газеты, «Правду», «Комсомольскую правду», «Советский спорт» и «Сельскую жизнь». Обычные газеты с миллионными тиражами, которые покупали все.
То же самое я купил и на проспекте Энгельса, потом, на Маяковского, у дома Метели, там тоже стоял киоск. Еще хотел заглянуть в «Мелодию», да не успел:
— Привет, Золотая рыбка!
Так меня могла называть только Метель!
Она и была. В новеньких, с многочисленными карманчиками, джинсах «Даллас» (не «чистая» фирмА, ФРГ или Западный Берлин), в распахнутой куртке «Аляска», из-под которой виднелась ослепительно белая водолазка. Крутой и модный прикид!
— А ты чего здесь? По мне соскучился? Ла-адно, шучу!
Маринка широко улыбалась, и вообще, выглядела на редкость радостно, что с ней в последнее время случалось нечасто.
— Да я вообще-то «Мелодию»…
— Х-ха!
В том, что эта взбалмошная девчонка немедленно выскажет причину этой своей радости, так сказать, поделится, я нисколько не сомневался.
И впрямь, даже и спрашивать ничего не пришлось.
— Ты знаешь, Весну из ментовки выпустили! — обрадовано сообщила Метель. — Ну, его же взяли недавно… Наверное, за тот квартирник. Я уже хотела папашку подключать, хоть мы с ним и в контрах… А тот, оп! Сам Весна позвонил, сказал, что выпустили. Видать, разобрались, кто есть кто.
Я закусил губу…
Ой, не за квартирник повязали Весну! И, скорее всего, не милиция. И отпустили не просто так.
Опять же, это пока просто догадки, сомнения…