Тим Волков – Фаворит смерти (страница 29)
Я начал трясти ее. Ненароком обратил внимание, что нижнее белье на нее точно такое же, как было в том загадочном и жутком «Красном Каземате». Как же эти уроды смогли пройти через охрану, причем со спящей девушкой? Не могли же просочится бесследно сквозь глаза сотен камер и охранников? Или это какая-то магия?
— Проснись же!
— Что такое? — едва шевеля языком, произнесла Ольга.
— Проснись!
— Ты чего? — Ольга непонимающе посмотрела на меня. — Фу! От тебя пахнет… бухлом! Пил всю ночь что ли?
— Ты что-нибудь помнишь о вчерашней ночи? Как ты уснула?
Мой встревоженный вид насторожил Ольгу.
— Ты чего? Что с тобой? Ты сам куда-то убежал со Званного Ужина, всех на уши поставил, а теперь спрашиваешь как я уснула?
— Да, — кивнул я.
Ольга вдруг задумалась.
— Если честно, то не помню. Когда ты пропал тут такой переполох начался! Отец так кричал! Ух, и достанется же тебе сегодня.
— Это сейчас не важно! Вспоминай, что было потом? Что-то подозрительное помнишь? Может, кто-то посторонний был в доме?
Ольга задумалась.
— Вроде нет. Я пошла к себе в комнату, потом… вроде шум какой-то за окном был, я думала птица это… потом… не помню ничего. Наверное, уснула от усталости. Весь такой был заполошный!
— Ольга, тебя вчера похитили!
— Чего? — выпучила глаза сестра. — Кажется, ты и в самом деле захворал. Или перепил.
— Я здоров!
Я схватил Ольгу за руку, показал место укола.
— Как по твоему — что это такое?
Сестра задумчиво посмотрела на крохотную точку.
— Может, комар укусил?
— Да какой к черту комар?! — не вытерпел я.
— Ты чего? Или постой, — сестра насторожилась. — Уж не по пути ли Олега пошел? Наркоту начал употреблять?
Она пристально и грозно посмотрела на меня.
— Нет, — покачал я головой. Меня начала одолевать усталость. Хотелось просто лечь, закрыть глаза и уснуть. — Я ничего не употреблял. Ну кроме водки, и то, можно сказать, не по собственной воле.
Ольга поднялась с кровати, без всякого стеснения начала одеваться. Я невольно скосил взгляд на ее тело.
— Расскажи подробнее, что случилось? — спросила Ольга, накинув халат.
Судя по ее интонации голоса она продолжала мне не доверять.
— Я и сам толком не могу понять, — произнес я, потирая голову.
Похмелье накатывало волнами, становилось дурно. Горло пересохло.
— Какая-то чертовщина.
Я вдруг задумался. А нужно ли сейчас все выкладывать сестре? Не опасно ли это будет для нее? Наверное, стоит повременить с этим, обдумать все и принять взвешенное решение.
— Ладно, не обращай внимания. Я и в самом деле натворил вчера дел.
— Не то слово! — кивнула Ольга. — Зачем сбежал?
— Повидаться хотел с… кое с кем.
— С кем это? — улыбнулась Ольга. — Уж не с Агнетой ли?
— С ней самой.
— И как? Повидался? Дурная ты голова! Такой тут суматохи навел! Из-за тебя едва Николая Васильевича, своего охранника на КПП, чуть не раскололи. Если его сменят или уволят — никакими способами не выберемся отсюда на дискотеку или в клуб.
— Я не хотел его подставлять…
— Не хотел он! — Ольга злобно посмотрела на меня, потом быстро оттаяла. — Ладно, расслабься. Все нормально, Николай Васильевич не дурак, как надо все сделал.
— Он мне бока знатно намял, — кивнул я, потирая ребра.
— И правильно! Надо было еще по голове как следует стукнуть — чтобы мозги появились!
Я не успел ответить — внизу, из прихожей, раздался раскатистый бас:
— Максим!
— Отец! — пискнула Ольга, испуганно глянув на дверь.
— Максим! А ну живо вниз!
— Пойду сдаваться, — вздохнул я.
И понуро побрел в холл.
…Разговор был жарким. Отец кричал так, что звенела хрустальная люстра на потолке. Испуганная прислуга жалась к стенам и старалась лишний раз мимо не ходить, предпочитая слиться с окружающей обстановкой.
— Это что такое?! Что за выходки такие?!
— Я…
— Не послушать отца! Сбежать! Это что за вольнодумство?! И в такой момент — когда семья переживает не самые лучшие времена! Бог дал нам шанс — единственный шанс, — а ты подводишь нас? Ты что хочешь — чтобы нас выгнали с позором из имения? Чтобы мы отправились в город, жить на каком-нибудь тридцать пятом этаже в нищем районе? Да ты даже не представляешь каково это — работать за гроши!
Мне стало смешно. Черт, а ведь я как раз представлял что это такое. Когда ты инвалид, рассчитывать на высокооплачиваемую работу даже не приходится. Есть конечно еще начисления по инвалидности, но они настолько мизерные, что даже стыдно.
— Что тебя так веселит? — прорычал Вяземский.
Я покачал головой, потупил взор.
— Ничего.
— Сегодня же — сейчас же! — отправляешься в школу!
И схватив меня за руку, потащил к выходу.
— Нианзу! — позвал он китайца.
— Машина уже подана, — выдохнул тот, появившись словно бы из ниоткуда.
Вяземский хмуро кивнул. Выведя меня на улицу, произнес:
— Едешь в школу. Занимаешься там. И чтобы ни единого замечания. Каждый день мне будут докладывать о каждом своем шаге. И даже не смей думать о чем-то другом, кроме учебы. Провинишься — я тебя собственными руками…
Вяземский не договорил. Затолкнул меня в машину и отдал приказ ехать.
Колеса взвизгнули и понесли меня прочь, из дома.
В школу мы ехали долго, почти весь день. Я был окружен думами, словно пчелами, которые меня жалили и не давали покоя. Порой усталость все же побеждала и я проваливался в короткий болезненный сон, каждый раз с кошмарами. И кошмары эти были об одном. Смерть. Она в образе Крота гналась за мной и требовала все новых жертв.