Тим Волков – Апофеоз войны (страница 14)
– Но лекарства еще нет! – вновь возмутился Большаков.
– Тогда скажи, что очень скоро будет и что сейчас твоя команда на финишной прямой по его разработке.
– Но ведь это…
– Не ложь. А частичная правда. Ведь есть же уже наработки? Сам же говорил про эти свои антигены и HLA-системы. Вот и им про это скажи. Только более понятно, они далеки от науки.
– Хорошо, скажу.
– Вот и отлично! Иди пока переоденься, а я в конференц-зал пойду. Буду там тебя ждать.
Двое солдат проводили Большакова до его комнаты, где он скинул халат и надел на плечи кофту – сильно мерзла спина.
В тесной комнате, в которой, помимо Тринадцатого, сидели еще трое человек – если ученый не ошибался: – начальники Процессоров, Регуляторов и Старшие. Профессор стушевался, кивнул головой, быстро сел на первый попавшийся стул и уставился на пустой экран, размещенный на стене. Пришлось долго ждать, и ученый уже начал вновь клевать носом, как вдруг кто-то трубно высморкался, и сразу же на экране загорелось белое окошко, словно только и ожидая этого странного сигнала.
– Меня слышно? – громогласно раздалось из динамика.
– Да, прекрасно слышно вас, «Купол», – ответил Тринадцатый. – А вот и изображение есть.
На экране появилась картинка – огромный конференц-зал, в котором сидело не менее сорока человек. Большаков, к своему удивлению, разглядел среди них множество знакомых лиц, в основном тех, кого раньше, еще до Судного дня, часто видел в телевизоре. Например, слева, в самом углу, сидел известный певец, надменно взирая на происходящее. Рядом с ним – бывший спортсмен, подавшийся в политику. По правую руку от него – еще один политик. Присутствовали и министры. Большаков присматривался к каждому лицу и не мог поверить в происходящее. Священники, артисты, бизнесмены, журналисты. Все те, кто должны были помогать людям, а вместо этого укрылись где-то в горах. Но, конечно, больше было именно представителей власти.
«Небось и президент здесь же», – злобно подумал ученый, но не нашел его глазами среди присутствующих.
– Петр Алексеевич, мы можем начинать, – произнес Тринадцатый, усаживаясь.
– Хорошо, Везунчик, давай начнем, – улыбнулся сидящий по центру высокий человек с темными волосами. По виду ему было лет сорок, ухоженные руки и дорогая одежда говорили о том, что он занимал далеко не последнее место в этом новом обществе.
Большаков брезгливо сморщился.
– Расскажите нам, чем там занимается наш научный центр? – спросил Петр Алексеевич, поглядывая на монитор компьютера. – Мне доложили, что охотникам все же удалось поймать тех двоих, не восприимчивых к болезни.
– Так точно! Поймали, – кивнул Тринадцатый. – Сейчас как раз изучаем…
– Кто этим занимается? – довольно грубо перебил его шеф.
– Наши ученые, – проскрипел Тринадцатый, неумело пряча недовольство. Рявкнул: – Большаков! Встань!
Ученый повиновался, поднялся, словно нашкодивший ученик.
– Расскажи, на какой стадии исследования.
– Сейчас… к-хм… – Семен Павлович растерялся, не зная, что сказать.
– Да вы не переживайте, – добродушно улыбнулся Петр Алексеевич. – Мы же не кусаемся!
За спиной сидящего послышались едкие смешки.
– Скажите как есть. Мы просто хотим знать, на какой стадии сейчас процесс исследований.
Большаков оглянулся. Тринадцатый сверкнул глазами.
– На завершающей стадии, – наконец выдавил из себя ученый.
– Что, правда? – не скрывая радостного удивления, спросил Петр Алексеевич. Сидящий по правую руку от него толстый мужичок, бывший когда-то высоким чином то ли в Министерстве спорта, то ли еще где, захлопал в ладоши. Кто-то за спиной воскликнул: «Наконец-то!».
– Да, – ответил Большаков, и тут же добавил: – Только есть некоторые нюансы. Еще надо изучать. Смотреть. Проводить опыты.
– Проводите, – кивнул головой Петр Алексеевич. – Мы же не запрещаем. Что вам для этого нужно?
– Нужно? – Ученый растерялся. И сразу же, боясь, что незнакомец передумает, поспешно сказал: – Да, нужно. Кое-что действительно нужно.
Тринадцатый вновь сверкнул взглядом, давая понять, чтобы тот замолчал. Но Большаков отвернулся и выпалил:
– Мне нужны помощники. Такие же ученые, как и я. У нас есть такие на базе. Только их в заточении держат. Людской резерв используется не рационально. Нельзя ли их перевести ко мне? Вместе можно было бы гораздо быстрее справиться с поставленными вами задачами.
Было слышно, как хрустят кулаки Тринадцатого. Большаков вжал голову в плечи, понимая, что просто так с рук эта просьба для него не сойдет. Опять все почки отобьют.
– Конечно же можно! – сверкнув белыми, как кафель в морге, зубами, ответил Петр Алексеевич. – Кузьмин, проследите, чтобы требования ученого были выполнены.
– Так точно!
– Скажите… – вновь обратился к профессору шеф.
– Семен Павлович, – подсказал ему кто-то со стороны.
– Да, Семен Павлович, скажите, сколько еще времени вам понадобится, с учетом усиления вашей группы людьми, о которых вы сейчас говорили, чтобы довести вашу работу до конца?
– От полугода до… – начал Большаков, но его тут же перебил Тринадцатый, больно ткнув кулаком в ребро. Ответил за него:
– Полагаю, месяца вполне хватит.
– Вот и хорошо, – потер ладони Петр Алексеевич. – Месяц мы еще сможем подождать. Но потом…
– Все будет в полном порядке! – заикаясь, выпалил Кузьмин.
– Буду ждать от вас информации. До связи!
Монитор потух. А следом за ним и весь белый свет. Большаков даже не успел понять, что произошло – просто ослепленный внезапным ударом в лицо, он повалился на пол. Кто-то из присутствующих одобрительно высказался:
– Правильно. Для профилактики надо иногда наподдать. А то совсем распоясались. Думают, если их в «Купол» взяли, то все теперь дозволено. Забываются, голубчики.
Заскрипели отодвигаемые стулья – все начали расходиться.
– Совсем страх потерял? – прошипел профессору почти в самое лицо Тринадцатый.
– Мне и вправду люди нужны, – прошамкал разбитыми губами Большаков. Все плыло у него перед глазами. В любую секунду он ожидал продолжения избиения. Но удара не последовало. Вместо этого Тринадцатый неожиданно произнес:
– Ладно, будут тебе помощники, если хочешь. Но учти – теперь ты за них в ответе. Если через две недели не будет результатов, ты сам будешь выбирать того из них, кто умрет за твою оплошность.
– Но…
– Разговор окончен!
Тринадцатый оттолкнул Большакова в сторону и, громко стуча сапогами, вышел из кабинета.
Глава 5. Заражение
Рейс задержали.
Серый долго и жарко выяснял отношения с диспетчером, пытаясь выяснить, по какой причине задержали вылет, но, неизменно натыкаясь на одну и ту же дежурную фразу о том, что проблема связана с техническими моментами и скоро будет посадка, наконец отступил. Сильно болело в груди. На продолжение спора уже просто не осталось сил.
Серый устало сел на место, вытер взмокший лоб. Три часа в ожидании. Нервозность, давка, ругань. Не самый лучший день. Хотелось выпить, да только цены в аэропорту были запредельные, а у него с собой наличности совсем не осталось – потратил на другие, более важные дела.
Цепкий взгляд бывшего военного легко вычленил из толпы двоих типов, которых к категории пассажиров отнести было сложно. «Служба безопасности? – размышлял Серый. – Да, кажется, они. Нельзя подавать виду. Наверняка выискивают подозрительных элементов. Может, усиление. В связи с этой новой болезнью».
Серега кашлянул, поправил пиджак. Там, во внутреннем кармане, лежал смысл всей его жизни, прошлой и будущей. Два небольших смарагдовых камешка, по форме и размеру напоминающих спичечный коробок. Артефакты «зеленка». Дорогая вещь. За каждую можно было получить по двести тыщ бакинских. Все, что сумел накопить за годы работы в Зоне на этого урода Кропоткина. И если бы не эти волшебные камешки, где бы он сейчас был? Кропоткин, несмотря на все свои регалии, авторитет и связи, был мертв. А он, Серега Барабуль, подался в бега прямиком из Зоны, где сейчас совсем тревожно стало. Вот такой расклад.
Арты можно было толкнуть нужных людям, получить «бабки» и жить припеваючи, вдали от всего того, что набило оскомину и ничего, кроме изжоги и плохого настроения, уже не вызывало.
Чуяло его сердце – надо валить, пока не поздно. Серый был на чуйку хорошо подкован. Шестое чувство не дало погибнуть в девяносто пятом, в Афгане, спасло и в Зоне, когда, почти потерявший всякую надежду на жизнь, он прибился к отряду бандита Кропоткина. А там поднялся, на темных делах. Ну ничего, победителей не судят. Жизнь такая, не он.
Рубил бы и дальше «капусту», да только какой-то кипиш нездоровый пошел от этого самого Кропоткина. Зараза какая-то вырвалась на свободу. Братва называла эту гадость «пыльный владыка». Поговаривали, что жутко опасная это холера. И едва только прозвенел тревожный звоночек, Серега схватил свои заныканные «зеленки» – и в бега. В Ялту. Там у него братишка жил.
«Пора уже на старости лет и отдохнуть как следует, – думал Серый, – ноги в море помочить, баб вдоволь потискать. Хотя в Ялте тоже задерживаться надолго не стоит. Надо будет дня через три и за бугор лыжи вострить. Там уж точно никто не поймает. Схорониться где-нибудь в тихом местечке, в глубинке, вискарик попивать в баре».
Серега вновь закашлялся. Кто-то из сидящих рядом с подозрением посмотрел на него. Серый зажал рот рукой, со всех сил пытаясь побороть кашель. Едкая боль обожгла нутро, но он, привыкший терпеть и не такое, сдержался. Лишь когда утих кашель, бывший военный не смог сдержать вздоха удивления, увидев на ладони капельки крови.