Тим Волков – Альпинист. Покорить СССР. Книга 2 (страница 9)

Молодов ходил по лагерю, проверял количество людей, сверялся со списками. Когда через час пришла третья группа, вновь всех оббежал и только потом достал рацию и сделал подробный доклад на базовый лагерь. Также согласовал и отклонение от первоначального маршрута. Идти до ледовой базы решили послезавтра. Снега на Пике Терскол хватало вполне, чтобы провести несколько тренировок здесь.

Кайрат Айдынович что-то бухтел в динамик, но все же согласился с доводами Молодова, который этим решением преследовал всего лишь одну цель – выждать. Спешить в горах нельзя, и суеты высота не терпит. Тем более, когда есть хоть капля сомнения. Я видел, как Молодов тревожно поглядывает на небо. Утренний туман не давал ему покоя, хотя погода сейчас стояла великолепная и прогноз ничего плохого не предвещал.

Настала пора варить ужин. Это доверили Генке и Косте. Те охотно за это взялись, и уже через полчаса на горелке дымился котелок с густой аппетитной похлебкой. Мы поели, нахваливая поваров. Потом Молодов дал отбой. Пора было ложиться спать.

На разговоры не хватило уже сил, мы заползли в палатке и тут же уснули.

Следующий день предполагал физические нагрузки. После не самой лучшей ночевки бегать и прыгать ни у кого не было желания. А спали и в самом деле не шикарно. Твердая поверхность, холод, завывание ветра – все это сну не способствовало.

Особенно ветер. Здесь, на высоте, он был словно живой. Каждый раз, когда его протяжные печальные завывания разносились по округе, я просыпался. И каждый раз в голову приходила единственная мысль – там, снаружи, за тонкой гранью ткани палатки, где-то ходит та самая тень, которую я видел днем.

Йети? Нет, бред какой-то. Во все это я не верил. Не бывает на свете всех этих йети, лохнесских чудовищ, чупакабр, русалок, единорогов и прочей фантазий. Но… и вот это самое «но» заставляло трещать мои шаблоны и испытывать когнитивный диссонанс. Я ведь видел! Собственными глазами!

А что ты, парень, видел? Какую-то тень? Ни лица, ни тела толком не рассмотрел. Просто серое пятно. А может, это просто игра света? Или не вовремя разыгравшееся воображение? Вот когда морду волосатую увидишь, тогда и можно возвращаться к этому разговору. Если еще поздно не будет…

Генка тоже ворочался и стонал. Ему что-то снилось, явно не самое приятное.

Громогласный голос Молодова раздался часов в шесть.

– Подъем! Встаем, сонные тетери!

Все с бухтением начали вылезать из палаток.

– Прогоняем через себя кипяток, чтобы согреться – и на снег. Будем тренироваться.

Кипяток уже стоял на горелках – Молодов щедро натопил снега. Кто-то заикнулся про чай, но тренер тут же оборвал его:

– Чай по утрам вреден. Тем более перед тренировкой.

– Почему?

– Горло сушит. А вот кипяток – в самый раз. Все, оставить разговорчики. Пьем, приводим себя в порядок и встаем в строй.

Три группы встали в несколько рядов.

– Сегодня работаем с вязким снегом. Вчера вечером я невдалеке отсюда нашел небольшую седловину – не ту самую, которая на вершине Эльбруса, гораздо меньше, – забитую снегом. Прекрасная возможность отработать кое-какие элементы. Так что давайте, дружно идем вперед!

Мы быстро собрались и двинули к месту тренировок. Топали не долго, седловина – низина, между двумя небольшими вершинами, – располагалась метрах в ста от места ночевки, была размерами в пару десятков метров и практически вся утоплена в снегу.

– Отличное место! – довольный собой, произнес Молодов.

По поводу вкусов тренера можно было поспорить, но силы никто не хотел тратить на пустые разговоры, понимая, что впереди – трудный день.

– Вот это, – Молодов поднял над головой ледоруб, – ваш основной инструмент на Пике Победы. А это, – он кивнул на снег, – то, с чем придется работать все время. Поэтому мы здесь. Я сделаю так, что ледоруб будет вашим продолжением руки.

Ребята принялись посмеиваться.

– Да мы знаем, что это такое! – крикнул Генка. – Ледорубом нас Дубинин научил пользоваться еще до первого восхождения, при подготовке к значку «Альпинист СССР».

– Повторение – мать учения, – Молодов принялся ходить из стороны в сторону. – В нашей работе важны два фактора, и каждый из них очень важен. Первый – это психологический. Соображать надо уметь быстро, ориентироваться, не поддаваться панике, уметь принимать решения. И второй – физический. Четкость движений, их сила, выносливость. Одно без другого не может быть использовано эффективно. И эти два фактора мы с вами и будем развивать.

– Опять начинает свои лекции, – шепнул Генка.

Но тихо сказать не получилось.

– Мои лекции, Геннадий, помогут тебе выжить на Пике Победы, – с нажимом произнес Молодов. – Если ты, конечно, пройдешь испытания.

Генка тут же замолк, сник.

– Итак, продолжим, – вновь оживился тренер. – Сейчас полчаса отрабатываем кувырки на утоптанной снежной площадке. Затем – с ледорубом. Учимся не бояться ледоруба. Чего смеетесь? Знаю, что опытные, знаю, что ничего не боитесь. Но тренировка есть тренировка. Лишней никогда не будет. Так что вперед.

И наступили часы тренировок, изматывающих, долгих, тяжелых. Высота тоже налагала на все свой след. Было тяжело дышать, да и усталость наваливалась на плечи раньше времени, когда ее совсем не ждешь. Впрочем, привыкшим к такому был только я, потому что вновь ощутил что, что уже когда-то испытывал.

Старость. Это все сильно походило на старость. Сделаешь пару шагов – и уже отдышка. Махнешь ледорубом – и руки трясутся. Парни злились, а я лишь улыбался. Вот так, ребята, привыкайте, когда-то такой эффект будет ощущаться даже на равнине!

Терпели все. Домой никто возвращаться не хотел.

Прошли первую часть тренировок, отдохнули полчаса, начали вторую.

– Разбиваемся по двое, – приказал Молодов. – Идем по направлениям в седловину. Каждая группа отступает от рядом стояще шагов на десять-двадцать. Идем через всю седловину. Цель – научиться передвигаться по вязкому большому снегу.

Мне выпало идти с Генкой.

Мы начали спуск в седловину. Идти было сложно, ноги утопали в снегу, которого тут вскоре оказалось по самую грудь. Одному не пройти. Но в связке с товарищем удавалось продвигаться кое-как вперед.

Идущие с левой стороны Володька и Костя сильно взяли вниз, желая обойти глубокий снег, но совсем скрылись из виду. В какой-то момент в поле зрения вообще никого не осталось, и мы вдруг почувствовали неприятное чувство одиночества, вселенского, безысходного.

Оно было тут, на высоте, совсем другим, нежели на равнине. Там ты хоть и сидишь, старый пенсионер, в своей квартирке один одинешенек, но на подсознании все же понимаешь – выйди на улицу, и там будут люди.

А тут… Никаких соседей или прохожих. Ты один на один с горой, которая не слишком то и рада твоему присутствию в своем доме. Захочется ей тебя подмять под тысячами тонн снега – она это легко сделает. И никто никогда не найдет тебя.

– Это что? – спросил вдруг Генка, остановившись и приглядываясь.

– Снег, – ответил я, вытирая им лицо.

– Я про вот эти ямки.

Он кивнул в сторону.

Я присмотрелся, пожал плечами.

– Уже, наверное, ходил кто-то.

– Кто тут мог ходить? – прошептал Генка. – Тут мы первые пришли!

Я вновь глянул на ямку. Она была продолговатой, округлой, уже успевшей заветриться и чуть припорошиться новым снегом, размерами сантиметров в сорок длинной.

– Чего ты к снегу пристал? Давай до точки идти, пока Молодов не пришел, и орать не начал.

– Андрюха, это же след! – выдохнул Генка.

– Какой еще след? Чего ты опять начинаешь? Поиздеваться решил надо мной?

– Я не издеваюсь, – глянул на меня Генка и я понял, что он и в самом деле говорит серьезно. – Посмотри. Вот один. Вон там второй, в паре метров от него. Потом еще.

– Дальше нету.

– Верно. Потому что там ветром сильно занесло. Но если подойдем ближе, я просто уверен, что найдем углубление.

– И что? Йети? – скептически произнес я, хотя где-то в глубине души почувствовал легкий трепет и даже страх.

Генка не ответил. Судя по его испуганному лицу, ему вообще хотелось как можно скорее отсюда свалить.

– Ладно, хорош панику разводить, – сказал я, поняв, что если сейчас не замять это все, то начнется полное безумие. – Это не след йети, а вмятина от куска плотного снега или эффект выветривания.

– Какой еще эффект выветривания?

Я и сам не знал, что это – придумал на ходу, – но с умным лицом сказал:

– Бывает так, когда в седловинах ветер дует. Поджимается с одной стороны, с другой, и узконаправлено бьет в снег. Вот и получаются такие «следы».

Это объяснение успокоило Генку. А вот меня не очень. Я в этих ямках по-прежнему видел следы.

Дальше пробираться по снегу стало вдруг гораздо легче – помог страх. И кода мы преодолели нужное расстояние, то оказалось, что мы пришли самыми первыми.

– Вот это я понимаю, воля к победе! – радостно воскликнул Молодов. – Молодцы!

Мы же с Генкой лишь молча переглянулись, понимая истинную нашу мотивацию и без слов.