Тим Волков – Альпинист. Книга 3 (страница 25)

— Ушли на поляну, — пробасил Никифор.

Алик недовольно фыркнул.

— Опять?

— Опять, — безразлично ответил здоровяк.

— Ладно. Что там чай? Вскипел? Сейчас пить будем. Парни, вы скидывайте рюкзаки, присаживайтесь.

Алик пошел к печке, стал возиться с заваркой и стаканами. Мы же сели на лавку. Я украдкой принялся изучать присутствовавших. Никифор был уже пожилым, лет эдак семидесяти. Весь словно вырубленный грубыми движениями из камня, он походил на медведя. Мужчина сидел на табуретке и зашивал носок, прохудившийся на пятке. Толстые неуклюжие пальцы то и дело кололись, и Никифор тихо матерился себе под нос.

Парень по имени Ленька выглядел болезненно. Под глазами черные круги, сам взгляд суетливый и даже нервозный. Парень то и дело вертелся на месте, словно не находя удобного положения, хрустел суставами пальцев. Потом, не вытерпев, достал из кармана кисет с табаком, закрутил огромную самокрутку и закурил. В доме сразу же стало дымно.

— На улице чего не покуришь? — проворчал Никифор.

— Не охота. Холодно.

— Мозги высушишь себе этим табаком.

— Ну тебя, — отмахнулся парень и отвернулся.

Девушка Роза продолжала смотреть в окно, не поворачиваясь. Странная.

— Ребятам помочь надо, Геннадий ногу подвернул, — сказал Алик слово бы сам себе.

— Аптечка сам знаешь где, — буркнул Никифор.

Алик что-то ответил на незнакомом языке.

Видимо Никифор, про которого Алик говорил, что тот доктор, не собирается нам помочь.

Некоторое время сидели молча. Было неуютно и хотелось уйти. Я собирался уже было сказать Алику, что мы все же вернемся обратно и переночуем в своем лагере, как дверь скрипнула на пороге возник незнакомец.

— А вот и Костя! — произнес Алик, обернувшись.

Парню было лет сорок, коренаст, сутуловат. Взгляд исподлобья, волчий, нос кривой. Хватило только одного вида, чтобы понять, что от пришедшего добра не жди. Татуировка на ладони в виде рассвета с оленем и надписью «Север» тоже оптимизма не добавляла.

— А это кто такие? — произнес Костя, волком глядя на нас.

— Это Алик привел, — усмехнулся Ленька.

— Ребятам помощь нужна, — словно оправдываясь, ответил Алик.

— А ты что, доктор Айболит что ли? Всем помочь хочешь? — бросил Костя, проходя в дом.

— Хы! — хохотнул Ленька. — Айболит же животных только лечил.

— Заткнись! — рявкнул Костя на парня.

И вновь глянул на нас. От его взгляда сделалось не хорошо. Я понял, что нам отсюда лучше уходить подобру-поздорову.

— Мы уже уходим, — произнес я, кивнув Генке.

— Да вы чего? — всполошился Алик. — Оставайтесь. Костя, ну ты чего начал? Это же гости, нельзя себя так вести. Ну?

— Гости — святое, — задумчиво пробасил Никифор, любуясь проделанной работой — дырка в носке была зашита криво, стежки шли не ровно, но по лицу здоровяка было видно, что ему нравится и работой он своей был доволен. — Издавна у людей принято — гостя встреть, чифирком угости или купцом, расспроси что почем. А потом уж и решай, как быть, определяй пришедших.

— Ладно, — после паузы ответил Костя, успокоившись. — Пусть остаются.

— Нет, спасибо, но мы лучше пойдем, — настоял я.

И поднялся.

— Сиди, — произнес Костя и в его тоне зазвенела сталь.

Я хотел сказать, что мы все равно уйдем, но Костя вдруг снял со стены ружье Алика и недвусмысленно посмотрел на нас. С нажимом произнес:

— Переночуете. А завтра уже и пойдете в путь-дорогу.

— Ну вот и хорошо, — ответил Алик, протягивая нам чай.

Пить не хотелось, но я взял кружку из вежливости.

— Кто такие? — спросил Костя, скидывая куртку, проходя в дом.

— Туристы, — ответил за нас Алик.

— Ты че мычишь? — рыкнул тот. — Тебя спрашиваю? С тобой потом поговорю.

— Туристы мы, — ответил я. — Решили на Белуху взобраться.

— Сами то кто такие? Студенты?

Тон Кости изменился, стал расслабленным, спокойным.

— Почти, — сказал я. — Школьники.

— Крепкие ребята, — кивнул Костя. — Комсомольцы? Ну дело молодое.

И обернулся к Розе.

— Хозяйка, пожрать есть чего?

Девушка не шелохнулась. Вместо нее подскочил Алик, принялся накрывать на стол. Закуска была не хитрой — вареная картошка, лепешки, соленые грибы, свежий репчатый лук.

— Прошу за стол! — сказал Алик, подходя к нам подталкивая сесть ближе.

Костя сел по центру стола, рядом — Никифор. За ним — Ленька. Мы с Генкой разместились справа, Алик — напротив.

— Роза, ты чего не садишься? — спросил Никифор.

— Не голодна, — впервые подала голос девушка, все так же продолжая смотреть в окно.

Голос ее был слаб и мне показалось, что она больна. Еще в нем слышался едва уловимый восточный акцент.

Принялись за трапезу. Никифор наворачивал картошку живо, отправляя в рот целиком клубень. Костя ел не спеша, размеренно и задумчиво, весь погруженный в себя. Мы с Генкой к еде даже не притронулись.

— Чай есть? — спросил Костя у Алика.

Тот кивнул.

— На печке согрелся.

— А навар?

— Так ведь… — Алик явно растерялся и не знал, что ответить на этот вопрос.

— Не сделал что ли?

— Костя, ну договаривались же…

— Чего ты, навара испугался? — злобно улыбнулся Костя.

— Навар — не отрава, — поддержал его Ленька. — Навар можно. Да ты и сам его хлебаешь.

— Так у меня же колено, — принялся жалобиться Алик.

— У нас тоже — колено! — в тон ему ответил Ленька и визгливо рассмеялся.