Тим Волков – Альпинист. Книга 1 (страница 37)

Зал молчал и Мамонов понял, что все сказанное выше не произвело на ребят хоть какого-то эффекта, тем более при всех был как школяр отчитан их лидер — тренер Дубинин. Нужно было срочно выправлять ситуацию.

— Ребята, поймите, что никто вас не заставляет и насильно на гору не потащит. Это дело добровольное. Но почётное. Да, будет смотр. Но вы занимайтесь как занимались. По окончании этого месяца тем, кто покажет себя, будет предложено — я подчеркиваю, что на добровольных началах, — продолжить тренировки для отбора. Не хотите — ваше право отказаться. Есть желание — милости просим!

Мамонов сделал многозначительную паузу, а потом добавил:

— Тем более, что всем, кто пройдет этот этап, присвоят кому-то внеочередной разряд, кому-то КМС, а кому-то и денежную премию.

По рядам спортсменов прошелся одобрительный ропот.

— Я уж не говорю о тех, кто пройдет дальше. А со сколькими людьми вы можете познакомиться! Знаете такого космонавта Алексея Архиповича Леонова? Да, того самого! Верно, про которого на прошлой неделе в газете писали. Он тоже часто заглядывает к нам в лагерь, и тренировки проводит. И вы будете вместе с ним, на одном уровне! А представляете, что будет, когда отберется команда? А когда она покорит Пик? Не представляете? Ну вспомните, где принимали Юру Гагарина, и кто? Первые лица государств. Почетно, торжественно, на параде. Вот-вот! А вы будете того же уровня. Он покорил космос, вы — землю. Ну что, заинтересовал? То-то же!

Толпа еще больше загалдела.

— Ну коли я заинтересовал вас, то думайте, решайте. А нам пора.

Мамонов кивнул делегации, и они медленно потянулись к выходу. Директор посеменил за ними.

Мы остались в зале — толпа ребят и Дубинин. И тишина, наполненная напряжением, хмурой задумчивостью, скорбью.

— Я не буду готовить им группу. Я не буду выбирать тех, кто наверняка погибнет в горах, — прошептал Дубинин словно бы сам себе.

— Александр Константинович, — произнес Володя, выходя чуть вперед. — Вы же слышали, что они сказали. Выбора нет. Если откажетесь, они вас… в общем, ничего хорошего.

— В тюрьму посадят, — озвучил вслух Костя то, что Володя говорить не хотел.

— Чего ты? — проворчала на него Марина, ткнув парня локтем в бок.

— А что? Если так оно и есть! Подгонят статью под срыв планов и все. Пишите письма мелким подчерком.

— Костя прав, — внезапно согласился Дубинин. — Найдут на меня управу. Но плясать под их дудку я все равно не собираюсь. И вам советую десять раз подумать. То, что тут этот жирдяй наговорил вам делите надвое. А Пик Победы — это не веселая прогулка до Каменки с гитарами и песнями. Это работа, тяжелая, изнуряющая. И опасная. Очень опасная. Знаете сколько там, в снегах, ребят лежит? Профессиональные альпинисты, крепкие парни, у которых опыта больше, чем у вас. Но гора и их забрала.

Повисла пауза.

Не сразу я понял еще более ужасное, что таилось во всей этой затее. Япринялся примеривать сказанные слова — множество слов, — в уме. Отправить группу покорять Пик Победы. Это конечно мощно. Но не это главное. Сейчас — середина апреля. Пока все организуется и соберётся группа, отбор внутри клуба, пройдет еще месяц. Потом сборы. Потом загадочный секретный лагерь, где предстоит обучиться. Сколько там времени будет обучение? Месяц? Два? Три? Пять? Больше? К Пику Победы получается группа выдвинется в лучшем случае только к осени. А если посмотреть на все реалистично? Проволочки, оформление всех бюрократических бумаг… Зима. Будет зима. А идти в снег на Пик Победы… Господи, что же они задумали⁈ Положить там всех ребят рядком в братской могиле на высоте семи тысяч метров? И переноса сроков не ожидается. Делегация четко обозначила — до конца этого года задача должна быть выполнена.

— А я бы хотел попасть в группу, — внезапно подал голос Артем.

Он вышел вперед, смело, дерзко. И так же смело и дерзко глянул на Дубинина, нас, словно делая вызов.

— Мы тут все собравшиеся ходим заниматься в секцию для чего? Чтобы просто весело провести время? Чтобы в поход сходить на выходных и все? Я лично нет. Я профессиональным альпинистом хочу стать. Такой шанс, какой нам сейчас предложили, бывает раз в жизни. Пусть я не пройду отбор, но я хотя бы попытаюсь. А вы продолжайте сидеть тут, неудачники.

— Ты кого неудачником назвал? — начал Костя, но его перебили.

— Артем прав! — выкрикнул кто-то из толпы. — Я тоже буду бороться за место в отборочном группе!

— И я.

— И я.

— Я тоже!

Среди желающих были и знакомые лица. Простые слова Артема, в отличие от витиеватых речей Мамонова попали им в самое сердце. Выпал шанс. Нельзя упустить. Впереди — слава!

— Генка, ты тоже? — спросил я парня.

— Конечно! Чего мне терять? Меня мамка все в инженеры пророчит, а я не хочу. Даже на работу к себе водила, чтобы показать, как там здоров. А вот нифига не здорово. Мне эта пыльная тоска кабинета, эти серые стены и дохлые прошлогодние мухи на окнах как отшептали. Не хочу я такой жизни. Сидеть до пенсии там, чертить какие-то непонятные детали, допуски все эти, припуски, втулки, подшипники. Ну их к черту! Я в горы хочу!

Возразить ему я ничего не нашелся. Его правда мне была понятна.

— Это будет потрясающе! — воскликнул Генка.

И как всегда, оказался в итоге прав. Период жизни и в самом деле ожидался потрясающий — в том смысле, что был полон потрясений.

Глава 16

Танцы

Дальше продолжать тренировку уже не получилось, Дубинин ушел к себе в коморку, остальные ребята скучковались в группы и принялись тихо обсуждать сказанное делегацией. Судя по разговорам, многие были в растерянности, нашлись и те, кто категорично идти в отбор не хотел. Но большинству идея отправиться покорять Пик Победы внезапно понравилась. Осторожные перешептывания быстро превратились в восторженные возгласы. Юношеский максимализм начал брать вверх.

Ребята мечтали буйно. Уже не стесняясь или не видя своей наивности, начали рассуждать о том, как будут брать высоту. Предложено было составить маршрут, прямо сейчас, немедленно. Но оказалось, что фотографий Пика ни у кого нет, а идти за нужными материалами долго и никто этого делать не хочет.

Пик Победы… Я и сам невольно обсасывал эту тему, хотя понимал, что это чистой воды фантастика. Возможно, в наше время это и возможно организовать, применив все последние достижения науки — сверхлегкую утепленную одежду, ботинки, прочную амуницию, все из углепластика и наноматериалов. Но ведь я сейчас в 1970 году!

Пик Победы… Он упорно не выходил из моей головы, хотя я и пытался его откинуть. Пробовал взобраться на стену, потренироваться. Но не мог. Мысли словно потревоженное осиное гнездо гудели в голове, не давая покоя. Не сразу я понял, почему Пик не отпускает меня. И лишь когда вспомнил видение, вившееся мне в самом начале моего переселения души, то все вдруг понял. Меня словно обдало ледяной водой.

Там, на самом верху… Нет, бред какой-то! Это всего лишь видение, не более того. Когда твоя душа переходить в иной мир и не такое привидится.

Но все же…

Я помнил, что там, на самой высокой точке Пика Победы, было что-то, что мой мозг распознал как портал. Двери домой. В мой мир. Тот свет, теплый и приятный, манил меня, звал, словно обладал зачатками разума.

Не может такого быть! Я усмехнулся, тряхнул головой, выгоняя бредовые мысли. Портал на горе — ну что за фантастика⁈

Хотя, переселение души пенсионера из двадцать первого века в 1970 год тоже выглядит как вполне себе зачин для романа в жанре альтернативной истории. Такого на самом деле не бывает.

Но ведь со мной же случилось! Вот он я, и не я вовсе, а разум меня, который каким-то неведомым образом оказался в теле молодого парня! Это реальность! Это правда! Значит и портал правда. А значит, при сильном желании, можно… Да, можно вернуться обратно домой.

От этих мыслей меня начало трясти. Я принялся ходить из стороны в сторону, вымеривая зал шагами. Дом… С одной стороны, я не видел никаких преимуществ того, чтобы возвратиться. Ну что там хорошего? Другая же часть разума шептала — хватит, наигрался, пора и честь знать.

Это всего лишь привычка — говорил я сам себе. И от этого внутреннего противоречия мне становилось не по себе.

— Андрюха, ты чего?

Мою нервозность заметил и Володька.

— Тоже думаешь насчет Пика Победы?

— Думаю, — честно признался я. — Хотя понимаю, что это чистой воды хреновая затея.

— Согласен с тобой, — кивнул Володька. — Но…

И замолчал, потупив взор.

— Что — но? — спросил я, хотя уже все прекрасно понял.

— Затея хреновая, и в самом деле. Но ведь если так рассуждал бы каждый, был бы, скажем, полет в космос? Как думаешь, идея сесть на бочку, размером с девятиэтажный дом, наполненную горючим, слушая в наушник разговор ученых: «Юра, мы все точно рассчитали, она точно полетит!» хорошая? Нет, не хорошая идея. Но Юра тем не менее сел, поверил и сел. И смог. И совершил подвиг.

Володька глянул мне прямо в глаза.

— Жизнь дана нам не для того, чтобы трястись в страхе или там хорошо контрольные на двойных листочках писать или ногти вовремя стричь и все время опрятно выглядеть. Она для подвига дана, для великого дела. Это я понял, когда там, в лесу стоял, с оружием, направленным на тех двух бандитов. Стою, а сам думаю — вот убьют они сейчас нас прямо тут — и что останется после меня? Ну какие-то вещи, кроссовки вот чешские, хорошие, фотографии еще какие-то. И все. Кроссовки износяться младшим братом, фотокарточки выцветут. И вот уже нет меня. Вышел весь я, кончился. Понимаешь? А Гагарина всегда будут помнить. И не важно, что кроссовок его там или ботинок уже не осталось. И даже если памятники рассыплються, память все равно о нем останется. Понимаешь?