Тим Скоренко – Ода абсолютной жестокости (страница 75)

В моей ситуации – стоит рискнуть.

Второй крестик на моей карте – это стальная плита. Говорят, её поставили до того дня, когда мы обрели бессмертие. Говорят, её поставили не люди. Хотя это неважно. Говорят ещё, что на ней написано заклинание mortirum. Я не смогу им воспользоваться, но зато, полагаю, смогу его выгодно продать. Это очень дорогая вещь.

Я вижу птицу. Люди не врали. Достаю лук, целюсь. Точное попадание. Птица, судорожно дёргая крыльями, падает вниз. Подъезжаю. Это стервятник. Стервятникам хорошо в этом мире: пища оживает и умирает снова. Жизнь ничего не стоит. Но если тут будут только такие птицы, придётся голодать. У меня ещё есть хлеб и солонина. И вода. Довольно много воды.

Всадник движется в ту же сторону, что и я, только с юга, а не с востока. До встречи остаётся не более пары минут, и я освобождаю рукоять меча из пол одежды. Чуть замедляю лошадь, перехожу на шаг. Рука покоится на эфесе. Насколько я понимаю, всадник делает то же самое.

Когда нас разделяет около двадцати метров, он поднимает руки вверх и кричит:

– Я тебе не враг!

Я уже и сам это вижу. Это не житель Чёрных земель. Конь у него хороший: сильный, жилистый. Чёрный, как смоль. Одет всадник тоже во всё чёрное, что делает его почти незаметным на фоне холмов. Правда, на фоне неба его силуэт отпечатывается, как картинка в книге.

Я поднимаю руки.

– Я тоже тебе не враг.

Мы сближаемся. У него узкое лицо и чуть раскосые глаза.

– Меня зовут Берграг, можно просто Бер, – представляется он.

– Мервер.

– Куда путь держишь? Через Чёрные земли?

– Срезаю в столицу.

– А-а… Ну, тогда нам некоторое время по пути.

– А сам-то куда?

– В Сунну.

Я замираю. Вот так, ни о чём не подумав, Бер сообщает первому встречному цель своего путешествия. Просто так, окрестности посмотреть, в Сунну никто не поедет.

– Зачем тебе в мёртвый город?

– Говорят, там наместник прежний свои жемчуга спрятал.

Неожиданно я понимаю, почему Бер всё выкладывает. Он распознал во мне искателя приключений: одет недорого, но хорошо, вооружён, снаряжён для путешествий. Бер напрашивается на то, чтобы я поехал с ним. Ему нужен напарник.

Я решаю сделать вид, что ничего об этом не знаю.

– Правда?

– Правда или неправда, а карта, ведущая в Сунну, нашлась. Карты самой Сунны нет, придётся там по всему городу руины дворца наместника искать.

Если они сохранились. Я вспоминаю деревню, сровненную с землёй.

– И много там жемчуга?

Бер отвечает с какой-то юношеской наивностью и запалом.

– Говорят, один на себе не унесёт и на лошади не увезёт.

Если бы я не знал, что ему не меньше лет чем мне, я бы подумал, что он – совсем ребёнок. Спрашиваю в лоб:

– Ты хочешь, чтобы я отправился с тобой?

– Я недостаточно соблазнительно всё описал? – он усмехается.

– Мы случайно встретились среди степи, а ты уже хочешь поделиться сокровищами?

– В мире всё покоряется судьбе. Если судьба предлагает, нужно брать.

Всё понятно. Сообщество поклоняющихся вселенскому фатуму. Небольшая мирная секта, базирующаяся в провинции Кирунга на юге Империи. Они верят, что всё предопределено, что ничего нельзя изменить. И если в их жизни происходит что-то случайное, как наша встреча, они стараются вести себя так, будто всё должно было произойти не иначе. С одной стороны это неплохо. С другой стороны, в экстренной ситуации такой напарник не будет сражаться, а слепо покорится судьбе. Отдаст себя на растерзание.

Впрочем, я не слишком хорошо знаком с их принципами.

– Понятно, – говорю я.

Наверное, это хорошо. С напарником проще, чем без него. Я выкладываю главный козырь.

– У меня есть карта Сунны.

Он улыбается.

– Я не сомневался, – говорит он.

И мне это не нравится.

Солнце клонится к закату, когда Бер говорит:

– Надо бы поесть.

Достаю лук.

– У тебя нет припасов?

– Если есть возможность сэкономить, мы сэкономим.

Птицы отчётливо видны на фоне солнца. Стервятники. Но среди силуэтов я опознаю и более съедобные экземпляры. Долго целюсь в птицу, напоминающую коршуна. Выстрел – точно в цель. Подъезжаем. И в самом деле, это что-то вроде орла или коршуна, с острым крюкообразным клювом и стремительными крыльями.

– Ты хороший стрелок.

– Лучший.

– Ты знаешь оазисы?

– Нет, у меня карта, сделанная до пожаров.

– У меня тоже. Значит, надо останавливаться прямо здесь. Темнеет.

В темноте видны островки красного. Это тлеет земля. Под ней всё ещё бушует пламя.

Бер спешивается.

– Тут нечем топить.

– И не нужно, – говорю я.

– Сырое я не буду.

Смотрю на него с презрением.

– Как же ты ехал сюда в одиночку, не зная, как развести костёр? Огня вокруг – полно. Бери – не хочу.

Отстёгиваю от седельной сумки лопату и переносной очаг, затем иду к ближайшему очагу возгорания. Земля тёплая. Ещё несколько шагов, и она становится горячей. Рядом с выходом огня на поверхность почти невозможно стоять. Делаю несколько движений лопатой, снимая слой земли. Пламя уже открытое, торф выходит на поверхность.

Втыкаю в землю палки очага, ставлю перекладину.

– Вот и всё, – говорю. – Птица приторочена к моему седлу. Готовить умеешь?

– А где мы возьмём воду?

– Пожарь на вертеле.

Он кивает и идёт к лошади.