Тим Пауэрс – Врата Анубиса (страница 38)

Джеки видела, что карлик напряженно всматривается в темноту ямы, но, учитывая расстояние от люка до пола ее камеры, бесполезность такого осмотра вполне очевидна.

– Ох-хо-хонюшки… – сказал он наконец. – Здесь внизу водится всякая такая нечисть. Плоды неудачных экспериментов Хорребина… – о черт! – да здесь, пожалуй, еще ползают и те, кого я сам сотворил… – Он опять посмотрел вниз, в темноту ямы. – Доктор Ромени и Хорребин считают, что ты из команды, работающей против них. Это так?

– Нет.

– Я тоже думаю, что нет. Но вполне достаточно, что Хорребин так думает. – Карлик явно колебался, говорить дальше или не стоит. – Если я… выпущу тебя, ты мне поможешь убить его?

– Ну разумеется, Данги, буду очень рад, – искренне сказала Джеки.

– Обещаешь?

Карлик мог запросить практически любую цену, и Джеки бы заплатила.

– Я обещаю. Да.

– Хорошо. Но если мы собираемся работать вместе, ты должен перестать называть меня Данги. Меня зовут Теобальдо. Называй меня Тэй. – Лицо карлика исчезло, и Джеки услышала, как он мычит от натуги, пытаясь сдвинуть плиту, потом плита поддалась, и карлик заглянул вниз сквозь расширившееся отверстие, в руках у него была крепкая палка с намотанной посередине длинной веревкой, один конец веревки свободно болтался. – Надеюсь, ты сможешь подняться по веревке, – сказал Теобальдо.

– Конечно, – поспешила уверить его Джеки, но про себя подумала: «Вот мы скоро и выясним, смогу я или нет».

Карлик положил палку поперек отверстия и скинул веревку вниз. Быстро размотавшись, веревка упала кольцами у ног Джеки. Сделав глубокий вдох, она подошла к веревке, ухватилась покрепче, стараясь дотянуться как можно выше, и попробовала подтянуться на руках…

Еще несколько перехватов, и вот – не прошло и двух секунд, как одна рука, а еще через мгновение – уже обе руки ухватились за палку.

– Хватайся за край плиты, – сказал Теобальдо. Джеки с удивлением обнаружила, что ей каким-то образом удалось подтянуться на руках и выкарабкаться из ямы без опоры для ног. Выбравшись из ямы и встав на ноги, она мрачно уставилась на своего спасителя: она вдруг вспомнила, при каких обстоятельствах слышала имя Теобальдо.

– Раньше ты был здесь за главного, – спокойно сказала она.

Старый карлик оценивающе на нее глянул, продолжая сматывать веревку.

– Да, это так.

– Я слышал, что… что раньше ты был высоким.

Карлик уселся на бухту смотанной веревки и поставил ноги на противоположный край дыры. Он поднял руки и неохотно сказал:

– Подтолкни-ка эту штуку, а? Я попробую подхватить и тихонько опустить плиту на место. Предполагалось, что я принес тебе обед, а обед ведь можно опустить и через люк, верно? Незачем трогать плиту. Поэтому, если они услышат, как с грохотом падает плита, они все сбегутся.

Джеки встала поустойчивее, заклинив ноги в сандалиях в выемках между булыжниками, и, поднатужившись, приподняла плиту.

Карлик принял вес плиты на протянутые ладони и под тяжестью плиты пригнулся к земле, потом сделал несколько глубоких вдохов, чуть-чуть приподнял и перехватил снизу край плиты. От страшного напряжения его губы побелели и на лбу выступил пот, руки дрожали. Он медленно опускал плиту, потом разжал руки и поспешно отскочил. Плита упала на место – с лязгом захлопнувшейся двери.

Тэй, тяжело дыша, опустился на пол.

– Так… ладно, – выдохнул он. – Они… не услышат. – Он с огромными усилиями, кряхтя и охая, поднялся на ноги. – Да, я был высоким когда-то. – Он поднял факел и посмотрел на Джеки. – Ты колдовать умеешь?

– Боюсь, что нет.

– Ладно, мы его перехитрим. Сейчас я вернусь туда, наверх, и скажу ему, что ты хочешь поговорить. Но только не с доктором Ромени – ты боишься, что Ромени все равно убьет тебя, даже если ты ему все расскажешь. Я скажу, что ты хочешь купить себе свободу. Ты можешь рассказать Хорребину так много, что он будет так же силен, – черт, нет, не так же! – гораздо сильнее, чем доктор Ромени. У тебя есть Слова Власти, скажу я. Он стал неплохим чародеем – Хорребин, я имею в виду. Да, неплохим чародеем, целых восемь лет он был правой рукой Ромени, и все эти восемь лет он хотел, чтобы старик дал ему хотя бы одно Слово Власти или лучше – два. Ромени никогда этого не делал. Ну и мы скажем, что твоя команда знает все о планах Ромени в Турции. Да, да – в Турции, потому что это тоже не дает покоя Хорребину. Но Ромени не говорит Хорребину ничего, вернее – почти ничего, только то, что тому необходимо знать, чтобы покончить с Лондоном. Йо-хо-хо… – сказал старик уныло, – на это он обязательно клюнет. Конечно, Хорребин спросит, почему ты позволил себя схватить, если ты такой замечательный колдун, но тут-то я как раз имею что сказать. Я скажу ему, что ты сказал… ну не знаю… допустим, что звезды как раз сейчас не благоприятствуют таким вещам. Ведь правда, здорово!

– Да вроде бы… Но зачем так сложно? – немного нервно спросила Джеки, уже пожалев, что дала обещание помогать ему в этом рискованном предприятии.

– А затем, чтобы он оказался здесь внизу один, – прокудахтал Тэй, – один, без своих мордоворотов-охранников. Он не захочет, чтобы они слышали Слова Власти или хотя бы только заподозрили, что он якшается с врагами Ромени.

– И что мы будем делать, когда он придет сюда? Убьем его? – Хотя Джеки и была рада, что выбралась из ямы, сейчас ей стало очень не по себе. – У тебя есть пистолет?

– Нет, но это не важно. Пистолет тут не поможет. Одно из заклинаний доктора Ромени дает ему магию, отражающую пули. Я видел, как в него стреляли в упор, но пуля так и не коснулась его, только окно поодаль вдребезги разлетелось. И я дважды видел, как занесенный нож остановился в дюйме от него и сломался, будто наткнулся на что-то, все выглядело так, словно на нем костюм из толстого прозрачного стекла. Единственный раз, когда видели, что его можно ранить, – это было пару лет назад. Он отправился на Хэмпстедскую пустошь объяснить городские дороги цыганам. В то время они думали, что цыгане могут быть полезны в организации ограблений. И цыган, которому не пришлась по душе эта идея, сказал Хорребину: «Бенг». Да, так он сказал, а это значит – дьявол, и этот цыган подскочил, вырвал из земли кол от шатра и вонзил этот кол в ногу клоуна. Так вот, этот кол не отразился и не остановился в считаных дюймах от его ноги – нет, он проткнул ногу насквозь, и из клоуна хлынула кровь, так, будто бурдюк с вином проткнули, и он чуть было не упал с ходулей, и если бы цыган успел нанести еще один удар, он вывел бы клоуна из игры.

Джеки с сомнением кивнула:

– А что такого особенного было в той палке от шатра?

– Земля на ней, парень, вот что такого особенного в этой палке, – проворчал Тэй. – До того как доктор Ромени сделал Хорребина магом, этот клоун не разгуливал весь день на ходулях. Но, связав свою судьбу с магией, ты… ну как бы расплачиваешься за это. Вернее будет сказать – магия назначает цену… Словом, ты теряешь связь с землей – с почвой, с грязью. Прикосновение к земле ужасно болезненно для всех этих магических мальчиков, которые любят побаловаться магией. Именно поэтому Ромени носит такие башмаки на пружинах, а Хорребин ходит на ходулях. Их магия не работает на грунте, и поэтому грязный кол разорвал его чары, как паутину. – Карлик вытащил кинжал из-под своего бесформенного одеяния и протянул Джеки. – Здесь достаточно грязи между булыжниками. Вотри побольше в лезвие и спрячься подальше от этого места, где-нибудь в углу. Когда он склонится над ямой, я собью его с ног, тем временем подоспеешь ты и зарежешь его – вот, собственно, и все. Подземный док – там, через арку, и мы убежим по подземной реке. Все понятно?

– Что нам мешает просто убежать? Прямо сейчас? – усмехнувшись, спросила Джеки. – Я хочу сказать, зачем нам идти на риск с этим покушением?

Тэй сердито нахмурился:

– Ладно, сейчас объясню. Во-первых – потому что ты обещал. Но у меня есть в запасе аргументы и получше. До Темзы по подземному каналу никак не меньше двадцати минут, и если я не вернусь наверх достаточно быстро, он пошлет вниз людей посмотреть, что происходит. А когда они выяснят, что мы удрали, он велит своим парням бежать нам наперерез, спуститься в коллектор и перехватить нас по дороге к Темзе. Но если мы убьем его, – особенно если, прежде чем спуститься сюда, он прикажет ни в коем случае ему не мешать, – и если мы спрячем тело, еще несколько часов его никто не хватится.

Джеки удрученно кивнула, присела на корточки, набрала пригоршню грязи и натерла лезвие с обеих сторон.

– Хорошо. Ты будешь стоять там. – С огромной неохотой Джеки, оскальзываясь на булыжниках, пробралась к тому месту, куда указал Данги – примерно в двадцати ярдах от карлика. – Нет, я все еще тебя вижу. Дальше! Да, так. Нет, пожалуй, еще немного дальше. Так сойдет.

Джеки дрожала, боязливо озираясь в непроглядной тьме, подступившей к ней вплотную. И когда карлик развернулся к арке, собравшись уходить, она не выдержала и пронзительно закричала, почти переходя на визг:

– Стой! Не уноси факел! Оставь его здесь.

Карлик покачал головой:

– Это вызовет подозрения. Мне, право же, жаль, но я не могу оставить факел, впрочем, это ерунда – я вернусь через несколько минут, а у тебя есть кинжал.

И он ушел. Парализованная страхом, Джеки слушала, как стихает, удаляясь, звук его шагов. Сейчас она еще видит очертания арки – всего лишь пятно света, медленно темнеющее и постепенно сливающееся с темнотой. И когда подземелье уже погрузилось в кромешную тьму где-то совсем рядом, она услышала свистящий шепот: «Пока она одна…»