Тим Пауэрс – Сторож брата моего (страница 4)

Рука подломилась, и он рухнул наземь, ударившись правым плечом.

Тяжело, с хрипом, дыша, он протянул в сторону левую руку, и через несколько секунд Эмили приблизилась и взяла у него нож. Его обтянутая кожей рукоять была липкой от крови, и она просто бросила оружие на землю.

К удивлению Эмили, Страж отвернулся от нее и раненого незнакомца и теперь рычал и скалил зубы на нож.

Незнакомец с превеликим трудом, шатаясь, начал подниматься. Эмили подняла руку, останавливая Стража, присела на корточки слева от мужчины и крепко взяла его правой рукой под локоть.

– Насколько быстро нужно убраться?

– Э-э… быстро.

Она обхватила его одной рукой за талию и забросила его левую руку себе на шею, затем перевела дух и выпрямила ноги. Раненый был тяжел, но она смогла подняться сама и поднять его.

Они побрели вперед; мужчина старательно упирался башмаками в землю, пытаясь снять со своей незваной спутницы хоть часть собственной тяжести. Страж трусил совсем рядом с ним, непрерывно, чуть слышно, утробно рычал и то и дело, оборачиваясь, глядел назад.

– Помогайте ногами, – сказала, тяжело дыша, Эмили, – соберитесь с силами. Там… – она тряхнула головой, пытаясь сбросить с глаз растрепавшиеся волосы, – справа от нас, среди скал есть проточина.

Незнакомец с трудом перевел дух и повторил явно озадачившее его местное слово:

– Проточина…

– Ручей. Вода. Переставляйте ноги и немного сгибайте колени! Я промою ваши раны… может быть, получится перевязать… и приведу помощь.

До узкого ручейка нужно было пройти пару сотен футов вниз по склону, и Эмили пришло в голову, что проще было бы просто скатить его к воде.

– Я… обойдусь без помощи, – сказал он.

– Я вижу.

Он медленно, то и дело останавливаясь, ковылял вниз по склону, но большая часть его внушительного веса все же приходилась на Эмили.

– Кроме как от тебя, – признал он, – но лишь до тех пор, пока мы не доберемся до вашего ручья. – Он резко втянул воздух сквозь сжатые зубы, крепко зажмурив глаза, а затем решительно сделал очередной шаг. – А потом… возвращайся к своим овцам. Я не… – Он сморгнул стекавший на глаза пот и затуманенным взором уставился вперед. – Если вернешься, меня здесь не будет.

У Эмили хватило сил ответить:

– Посмотрим. – Несмотря на холодный ветер, путавший ее повлажневшие волосы, ей было так жарко в длинном шерстяном платье и пальтеце, что она обливалась потом.

Через несколько минут они добрались до узкого ручья. Среди пышного тростника, росшего вдоль берега, торчали под разными углами несколько больших острых гранитных валунов, и Эмили, идя вслед за Стражем между ними, осторожно спустилась со своей ношей, и в конце концов оба сели наземь, подмяв высокую густую траву. Всего в нескольких футах под ними струилась по камешкам, пригибая водоросли, прозрачная вода. Ручей был настолько узок, что Эмили могла бы перепрыгнуть через него.

Она высвободилась из-под руки своего подопечного, встала и потянулась. Страж ткнулся большой головой в ногу хозяйки и попытался отодвинуть ее, как бы желая сказать, что их дела здесь закончены.

Эмили потрепала пса по голове и обратилась к раненому незнакомцу:

– Вы сможете сползти вниз?

Он, ничего не говоря, уперся обеими руками в землю и, отталкиваясь, съехал к ручью, так что его башмаки оказались в воде.

От резкого движения его спина выгнулась, кулак погрузился в грязь. Он медленно расслабился.

– А теперь, – сказал он, переводя дух, – иди, девушка, домой.

Она определенно не имела намерения заводить с ним знакомство, но и не собиралась бросать его здесь – по крайней мере, пока не сделает все необходимое с ее точки зрения. Поняв, что он принял ее за сельскую пастушку, она коротко бросила:

– Эмили.

Она спустилась к сидящему мужчине, слева от него; Страж осторожно слез следом и настороженно встал справа. Эмили поднялась на цыпочки и обвела взглядом залитые солнцем ближние холмы и край плато. Никакого движения все так же не было, и она нагнулась к сидящему мужчине.

Тот, похоже, встревожился из-за того, что она все еще не ушла. Он надвинул нашлепку на левый глаз, хотя, несомненно, вполне хорошо видел им, и сказал:

– Да, конечно… Алкуин… да… А теперь идите.

От Эмили не ускользнуло, что он заговорил несколько вежливее.

– Как вы себя чувствуете? – Она принялась расстегивать его пальто, и, когда он попытался остановить ее, просто отодвинула его окровавленную руку. – Я знаю, кто такой Алкуин. Это был приближенный советник Карла Великого.

Мужчина успел более или менее отдышаться и сейчас, повернув голову, чтобы видеть Эмили правым глазом, впервые за все время общения пристально уставился на нее.

– Да. – И мужчина, с явной неохотой (ему по-прежнему хотелось, чтобы она ушла), спросил: – Вы ирландка? Гласные у вас звучат совершенно так же, как их произносят в графстве Даун.

Эмили уже расстегивала пропитанный кровью жилет и видела сквозь прореху в материи широкую рану на боку мужчины. Хорошо хоть, из нее не было сильного кровотечения.

– Топ-уитенс находится в миле к югу отсюда, – сказала она. Заметила его недоуменный взгляд и пояснила: – Это ферма. И позову мистера Сандерленда и его сыновей, чтобы они перенесли вас к себе. Вам необходим врач: рану нужно обработать, чтобы она не загноилась, и зашить.

– На мне все быстро заживает.

– Но только не такие вещи. – Ему явно не грозила немедленная смерть, и Эмили окинула его испытующим взглядом. – А вот ваш глаз, насколько я смогла разглядеть, в полном порядке, так что вы можете снять повязку.

– Это… так положено.

Она отбросила в сторону полу расстегнутого пальто, чтобы посмотреть, нет ли других ран, и он перехватил ее руку. В тот же миг Страж наступил громадными передними лапами ему на грудь; Эмили ощущала почти неслышное рычание собаки, передававшееся вибрацией через руку Алкуина.

Он выпустил ее руку и медленно опустил свою, не сводя моргающих глаз с зубищ Стража. Когда пес отступил на шаг, он повернул голову к Эмили и спросил:

– Этот шрам у вас на руке… это ожог?

Она кивнула.

– Утюгом.

– Тем, которым гладят рубашки? – Он вновь перевел взгляд на неровные белые пятна на костяшках ее пальцев. – Наверное, вы не глядя схватились за него.

– Не иначе.

Его лицо и кисти рук были сильно исцарапаны, но единственная серьезная рана, похоже, находилась на боку. Она расстегнула последние пуговицы жилета, чтобы получше рассмотреть рану, но ее скрывали присохшие клочья рубахи. На сей раз он не рискнул оттолкнуть ее руку, а лишь прорычал:

– Проклятие! Да оставьте же!

Грубость она пропустила мимо ушей, но поняла, что он не примет от нее больше никакой помощи. К тому же ей самой было ясно, что раненому нужен более опытный медик, нежели она. Она выпрямилась и отряхнула с юбки землю и листочки папоротника.

– Я скоро вернусь с Сандерлендами.

Он поморщился и мотнул головой.

– Думаю, мне стоит попросить у вас прощения… мисс Эмили! Но… – Он осторожно, испытывая свои возможности, принял сидячее положение. – Ах! Избавьте себя от лишних трудов – меня здесь не будет. – Он поморщился, взялся за бок, но так и остался сидеть. – Так вы ирландка?

– Мой отец. – Эмили шагнула вверх по берегу; Страж следовал за нею буквально вплотную. – Он приехал сюда сорок с лишним лет назад.

– Сорок лет… погодите… – Алкуин повернулся и вновь уставился на нее, похоже совсем забыв о ране в боку. – Шрам на вашей руке… скажите, фамилия вашего отца – Бранти, да? – Действительно, их фамилия была Бронте, и Эмили удивилась почти точной догадке этого человека, но сохранила невозмутимое выражение на лице. А он продолжал: – Скажите, а он знает Валлийца? – Не получив ответа и на этот вопрос, он снова растянулся на спине. – Это все чепуха, дитя мое, – сказал он, снова перейдя на фамильярный тон. – Тебе совершенно нечего здесь делать. Вот и беги к своим овцам.

В первый миг Эмили захотела спросить этого Алкуина, что он знает об их семье и почему его интересовало, имеет ли ее отец какое-то отношение к Уэльсу – но это повлекло бы за собой и другие вопросы и ответы, из чего выйдет непредсказуемое и, безусловно, нежелательное сближение с этим странным незнакомцем.

– Мы вернемся через час с небольшим, – сказала она. – Прижмите руку к ране, чтобы кровь шла не так сильно.

Его глаза были закрыты, и он вяло отмахнулся рукой от нее.

– Она уже остановилась. Уходите же, ради всего святого.

Эмили поднялась на ровное место и в очередной раз обвела взглядом горизонт. В суровом ландшафте все так же не наблюдалось никакого движения, лишь холодный ветер гонял волны по вереску на склонах холмов, и она, в неизменном сопровождении Стража, который теперь не отходил от нее ни на шаг, широкими шагами направилась на юг.

Минут двадцать они с псом торопливо шли в одном направлении по тропинке, тянувшейся вдоль восточного склона Миддлмур-клуфа, а когда дорога поднялась на пригорок, переходивший в подножие холма, на вершине которого находилась ферма Топ-уитенс, Эмили остановилась и посмотрела назад, туда, где на несколько миль раскинулись желтовато-зеленые холмы. Понден-кирк отсюда нельзя было увидеть.

Страж убежал немного вперед, но тут же вернулся и ободряюще лизнул руку хозяйки.

– Погоди, малыш, – сказала она и, подняв руку, внимательно рассмотрела шрам на тыльной стороне ладони. Любой с первого взгляда решил бы, что это ожог – но, может быть, там все же видны и старые следы от зубов?