Тим Пауэрс – Последний выдох (страница 60)

Ночной воздух был холодным, и у Кути заложило нос – после того как он принюхался, забитые пазухи свистнули в почти ультразвуковом диапазоне, как свистит конденсатор вспышки при перезарядке фотокамеры.

– Вся эта беготня не приведет тебя, сынок, ровно ни к чему хорошему, – каркнул затем Эдисон. – И я здесь тоже не становлюсь ничуть свежее. К черту Нью-Джерси. Давай доберемся до моря. Я смогу благополучно войти в морскую воду и уйти своей дорогой, а ты освободишься от меня и получишь право стать нормальным мальчиком.

Кути тогда промолчал и неловко вылез из автомобиля, потянулся изо всех сил, насколько позволял тяжелый пояс «ИОНАКО», обхватывающий талию, и захромал к забору, но подумал про себя, что старый призрак Эдисона мог бы, вероятно, сказать, что Кути не хотел расставаться с ним.

– Куда же мне идти? – вполголоса спросил Кути, когда теперь, болезненно морщась, спустился по лесенке автобуса и спрыгнул на тротуар Манчестер-бульвара. – Мне понадобятся деньги.

И внезапно приглушенные звуки полуденного города прорезал крик.

– Ты молод! – кричал Эдисон пронзительным голосом Кути. – Ты все еще жив! Ты можешь передавать и принимать ничуть не медленнее, чем любой из них!

Кути со всей доступной скоростью заковылял прочь от автобусной остановки; он не глядел на окружающие лица, его собственное лицо горело от ужаса и смущения, и мимолетное ощущение взрослости как рукой сняло.

Он глотнул воздуха и выкрикнул:

– Заткнись!

Но Эдисон воспользовался оставшимся в легких воздухом и продолжал орать:

– Лети в Бостонское отделение «Вестерн Юнион»! Мне все равно нужно попасть в Нью-Джерси, чтобы забрать диплом!

Кути обливался потом, невзирая на прохладный ветерок, он стиснул зубы пытаясь заглушить свой визгливый голос, но Эдисон продолжал разоряться:

– Обычная работа! Спать в ночную смену, установив отпугиватель призраков и вертушку, посылающую по шесть сигналов в час!

Кути попытался крикнуть «Помолчи!», но Эдисон одновременно попытался сказать что-то еще, и получившийся крик больше походил на слово «пахлава» (так называлось необычное печенье, которое иногда родители приносили для Кути).

Кути уже просто рыдал и бежал, ничего не видя перед собой, натыкаясь на пешеходов и фонарные столбы, и не слышал шагов за спиной, пока две руки не стиснули его плечи, заставив остановиться.

– Мальчик! – произнес явно сочувственный мужской голос. – Что случилось? Тебя кто-то обидел? Где ты живешь? Мы с женой можем отвезти тебя домой.

Кути повернулся и, всхлипывая, уткнулся в шерстяной свитер.

– Пляж, – пробормотал он, всхлипывая и икая, – полиция… я не знаю, куда нужно идти. Мистер, я заблудился. – К счастью, Эдисон вроде бы унялся.

– Ну-ну, теперь все будет в порядке, не сомневайся. Я выпрыгнул из автомобиля на светофоре, увидев, как ты бежишь, – жена сейчас объезжает квартал. Давай вернемся и подождем ее на углу, подальше от всех этих людей.

Кути был рад последовать предложению незнакомца. Кто-то из стоявших на остановке смеялся, кто-то высказал грязное предположение о том, что ему нужно будет сделать, когда он прилетит в Нью-Джерси и получит свой «диплом дебила». Кути пришел в ужас от мысли о том, что взрослые могли быть такими же, как дети, а теперь даже Эдисон сделался пьяным, или сошел с ума, или что-то еще такое с ним случилось.

Двигаясь быстрым шагом рядом с неожиданным спасителем, Кути поднял на него взгляд. У незнакомца были коротко подстриженные светлые волосы, очки с круглыми стеклами в тонкой оправе, и он выглядел загорелым и подтянутым, как будто играл в теннис. Он все еще держал руку на правом плече Кути, и Кути поднял свою и стиснул его запястье.

– А вот и она, – бодро сказал мужчина, когда возле тротуара остановился блестящий новый зеленовато-голубой мини-вэн. – Может быть, ты голоден? Если хочешь, можно остановиться где-нибудь и перекусить.

Пассажирская дверь распахнулась, и темноволосая молодая женщина перегнулась с водительского сиденья и как-то странно улыбнулась.

– Ну, привет, мальчик, – сказала она, когда Кути, выпустив запястье нового друга поспешил к машине.

– Здравствуйте, мэм, – ответил Кути, приостановившись на краю тротуара. – Ваш муж сказал, что вы могли бы подвезти меня.

Она рассмеялась:

– Тогда залезай.

Кути подтянулся, влез в салон и пробрался между сиденьями назад, а мужчина сел и закрыл дверь. Внутри мини-вэна пахло новой модельной обувью прямо из коробки с надписью «Бастер Браун».

– Давай-ка, Элинор, поедем к 405-му шоссе, – сказал мужчина, – просто, чтобы не стоять на месте. И если увидишь «Денниз» – ты ведь хочешь поесть, да, молодой человек?

Машина тронулась с места, и Кути уселся на пол, покрытый синим ковром.

– Меня зовут Кут Хуми, – негромко сказал он, решив доверять этим людям. – Или просто Кути. Да, есть я хочу, но лучше было бы взять навынос. У меня иногда бывают судороги с криком. Ну, вы сами видели. Но я не сумасшедший, и не помешанный. – Он попытался вспомнить название болезни, при которой люди могут орать что-то ужасное, но не смог. В голову приходило отсутствие прибавки в весе, от чего, как он услышал из разговора родителей, умер в младенчестве его двоюродный брат. У Кути, вероятно, такое тоже было. – Ну, синдром этот… – неуверенно закончил он.

– Туретта, вероятно, – сказал мужчина. – Я Билл Фассел, а это моя жена Элинор. Кути, ты спал ночью? Там, сзади, есть одеяла.

– Нет, спасибо, – рассеянно ответил Кути, – я спал в старом автомобиле. – «Добраться до пляжа, – думал он, – выпустить в море сумасшедшего Эдисона, а потом эти добрые люди смогут усыновить меня». – Мы можем пойти на пляж? Любой пляж. Я хочу… наверное, погрузиться в воду. – Он попытался придумать убедительный повод для этого, и решил, что любая причина, которую он сможет назвать, будет казаться детской ложью. Но тут же заговорил: – Мои родители умерли в понедельник ночью, – сообщил он затылку мистера Фассела. – В нашей религии это ритуал очищения. Мы индуисты.

Он понятия не имел, Эдисон или он сам сказал эти слова, а также насколько они соответствовали действительности. «Возможно, мы и были индуистами, – думал он. – В школе я всегда записывался как протестант».

– Пляж? – повторил мистер Фассел. – Думаю, можно было бы доехать до Эрмосы или Редонды. Эль, почему бы нам не остановиться где-нибудь, чтобы ты могла позвонить своей маме и сказать ей, что мы немного опоздаем?

Несколько секунд все молчали, и тишину нарушал лишь тихий шум двигателя.

– Хорошо, – сказала миссис Фассел.

– А где живет ваша мама? – спросил Кути, снова не зная, кто же задал этот вопрос.

– В Риверсайде, – быстро сказала миссис Фассел.

– Где в Риверсайде? Я тоже жил там.

– В районе Ламппост и Риверсайд-драйв, – сказала миссис Фассел, и Кути увидел, что она бросила быстрый взгляд на мужа.

Теперь Кути точно знал, что за него говорит Эдисон, поскольку сам не намеревался говорить что-либо вообще.

– В Риверсайде нет таких улиц. – Кути понятия не имел, так это или нет, а уж Эдисон – тем более. «Почему вы грубите?» — с напором подумал он, обращаясь к призраку Эдисона.

– Полагаю, она знает, где живет ее мать, – начал было строгим голосом мистер Фассел, но Кути перебил его:

– Ладно, тогда назовите любые пять крупных улиц в Риверсайде.

– Мы мало ездим по этому району, – слабым голосом сказала миссис Фассел.

Мистер Фассел обернулся на сиденье и, нахмурившись, взглянул на Кути.

– Кути, в чем дело? Ты хочешь, чтобы мы отвезли тебя обратно и высадили на том же углу?

– Да, – твердо произнес голос Кути, а потом Эдисон стиснул его зубы, так что вместо «Нет!» послышалось только протяжное «н-н-н».

– Это опасный район, – сказал мистер Фассел.

– Тогда позвольте мне – черт возьми! – выйти здесь! Кути, не мешай мне! Если вы не выпустите меня из машины, это будет похищение!

– Давай выпустим его и забудем обо всем этом, – сказала миссис Фассел.

– Элинор, послушай его – он же болен! Вернуть его на эти улицы будет все равно что убить. Мы обязаны сообщить в полицию. – Он выбрался с пассажирского сиденья и, перебравшись через консоль, оказался перед Кути. – И даже если нам придется позвонить в полицию, мы все равно получим двадцать тысяч долларов.

Кути дернулся к сдвижной двери в боку фургона, но, прежде чем он схватился за ручку, Фассел сделал выпад и сильно ударил его в грудь раскрытой ладонью, и Кути, сложившись как перочинный ножик, упал боком на заднее сиденье; он попытался глотнуть воздуха и опустить ноги на пол, чтобы можно было прыгнуть к миссис Фассел и попытаться вывернуть руль, но мистер Фассел ошеломил его пощечиной, накинул на него ремень безопасности и со всей силы затянул застежку, прижав руки Кути. Мальчик мог дергаться взад-вперед, но его руки были теперь связаны. Он сощурился от непривычно яркого света, потому что удар сбил с него темные очки.

– Если вы, – выдохнул Кути с отчаянно бьющимся сердцем, – отпустите меня… я не скажу полиции… что вы меня ударили… и связали.

Мистеру Фасселу пришлось наклонить голову, чтобы стоять в машине, и, когда его шатнуло, он был вынужден упереться рукой в потолок, чтобы сохранить равновесие.

– Веди аккуратнее! – прикрикнул он на жену. – Если нас сейчас остановит полицейский – нам п…ц!

Кути услышал, как миссис Фассел крикнула в ответ: