Тим Пауэрс – Последний выдох (страница 108)

Салливан понял, что может сесть. Затем понял, что может подтянуть под себя ноги и встать. Справа подбежала Элизелд и поддержала его, после чего он наконец-то осмелился посмотреть вниз на свою грудь.

На месте пуговицы на рубашке висели лишь ее осколки, и в ткани обнаружилась маленькая дырочка с неровными краями, но крови не было. С облегчением он вспомнил про латунную плашку с отцовского надгробия, которую носил у сердца в скапулярии.

– У тебя рука в крови, – произнесла Элизелд. – Однако почему-то других ран нет. – Она была бледна и сильно хмурилась. Салливан заметил, что под свитером у нее выдавался пистолет.

Он опустил взгляд на свою левую руку, и в этот момент, казалось, объемное восприятие свернулось в плоскость: он увидел, что рукав рубашки быстро пропитывается ярко-алой кровью.

– Поддерживай меня с той стороны. – У него кружилась голова. – И, может быть, никто не заметит. Ты же врач, Анжелика, сможешь достать из меня пулю?

– Смогу, если она не вошла в кость.

– Хорошо, боже, и поскорее. – Он глубоко вдохнул, потом выдохнул, ощущая, как плывет восприятие, словно он выпил что-то крепкое и покурил «Пэлл Мэлл» на пустой желудок.

– Мостки вернулись, – взволнованно сообщил Кути. – Те самые, которые ведут к ступенькам и парковке. Давайте уйдем с корабля, пока это возможно.

Салливан окинул взглядом просторное фойе. Посреди палубы по-прежнему лежало расползшееся тело Деларавы, но установленные в дальнем конце помещения свет и оборудование снова были современными. У осветительного оборудования «Лоуэм» копошился маленький старичок в пиджаке цвета хаки, деловито распаковывая ширмы и световые отражатели, и что-то мурлыкал. Он даже не заметил, как подбежал Кути, стащил наполовину использованный руллон серебристой клейкой ленты и вернулся к Салливану и Элизелд.

– Кути прав, – сказала Элизелд, пристроилась к Салливану с левой стороны и взяла его под руку, прижав его предплечье к своей груди. – Вернемся в Солвилль, пока сюда не явились люди и не обнаружили весь этот кавардак.

– Джоуи, – прозвучал слабый голос за Салливаном, – останови их.

Салливан обернулся туда, где стояло оснащение для киносъемок, и увидел прислонившийся к треноге толстый призрак Деларавы, положивший прозрачный подбородок на черную камеру «Сони Бетакам». Голова ее заканчивалась сразу над бровями, прозрачная правая эктоплазматическая рука по-прежнему была на несколько ярдов растянута по палубе, а слабые призрачные пальцы бессильно сжимали рукоятку автоматического пистолета.

Старичок оторвал взгляд от светового оборудования.

– О, такое я уже видел, – добродушно произнес он, обращаясь к призраку. – Нужно словить в банку для варенья, чтобы кто-нибудь мог вынюхать. Безумие. В этом смысла не больше, чем в ловле чьей-нибудь тени путем захлопывания ее в книгу. Если нужно мое мнение.

– Джоуи. – Призрак говорил категорично, но с птичьими интонациями. – Ты работаешь на меня. Ты джентльмен, и вообще, вы все работаете на меня. Джоуи, кажется, я вывихнула запястье, так что возьми у меня пистолет и пристрели тех троих.

– Слышу голос! – широко улыбаясь, воскликнул Джоуи. – Со мной говорит то ли лужица горчицы, то ли кусок непереваренной говядины! Мне не подходит еда, с которой невозможно договориться. – Он встал и поклонился Кути, который нервно теребил в руках клейкую ленту. – Большое спасибо, мальчик, – сказал Джоуи, – взаимно.

Призрак Деларавы выцветал, но выпрямился и поплыл над полом прямиком к Салливану и заглянул в его глаза своими зыбкими, как сырой яичный белок, глазами.

– Пойдем со мной, Пит, – властно произнес призрак.

Салливан открыл рот в полной готовности отклонить предложение, – у него кружилась голова, его тошнило от яркого солнечного света, и он тяжело опирался на руку Элизелд, – но дыхание, выпущенное им сквозь сжатые зубы, было насыщено резкими парами бурбона, и оно прошептало:

– По какому номеру пытаетесь дозвониться?

От бурбонного дыхания призрак Деларавы сник, и прозрачные черты толстого лица повернулись к Кути:

– Малыш, не поможешь старушке перейти через широкую улицу?

– Физики и сфинксы в грандиозной хмари. – Изо рта Кути раздался пожилой мужской голос. – Я пройду прямо по песку, оставив всех далеко позади себя.

Дымный лоскуток, оставшийся от призрака Деларавы, качнулся к Элизелд, и голосом, похожим на роящихся в бумажном гнезде ос, произнес:

– На тебе нет маски.

Окровавленная поверхность свитера Элизелд распрямилась над грудью, словно там нажала невидимая рука, затем на плече появился отпечаток с кровью Салливана, и размазался. Элизелд насторожилась, словно прислушивалась к тихому голосу, после чего несколько изумленно сказала:

– Конечно, да.

Изо рта Салливана снова вышло бурбонное дыхание:

– Она тоже моя семья, – спокойно сообщил голос.

Плечо Элизелд дернулось, будто его подтолкнули.

…голос Сьюки, шевеля ртом Салливана, добавил:

– П.Р.У., детки.

Со скоростью промелькнувшего в кривом зеркале изображения призрак Деларавы обернулся вокруг Кути и встал между ними тремя и укрытым навесом переходом с корабля на берег.

– Никто не пройдет, – прошептал призрак.

Кути с ужасом посмотрел на Салливана. Невзирая на подкашивающую боль, Салливан заметил, что черные курчавые волосы мальчишки пора помыть и причесать, а еще он заметил черные круги под карими затравленными глазами. И он поклялся себе, призракам отца и сестры, что обязательно исправит все к лучшему.

– Там никого нет, Кути, – произнес он вслух. – Смотри. – Он шагнул вперед, отодвинувшись от поддерживавшей его Элизелд, и ощутил слабый гневный протест, когда капризная субстанция Деларавы порвалась перед ним словно паутина и улетела, подхваченная усилившимся морским ветром.

Кути с Элизелд двинулись за ним. Кути совсем растерянно посмотрел на Элизелд и помахал перед ней украденным на палубе рулоном клейкой ленты, который держал настолько осторожно, будто не хотел, чтобы его пальцы перемазались клеем.

– Я подумал, – сказал он, – что на лестнице ты могла бы обмотать им руку Пита.

Элизелд удивилась:

– Ну конечно! Отличная идея… Эдисон?

– Нет, – ответил Кути, семеня между двумя взрослыми. – Я сам придумал.

На полпути через эстакаду Салливан остановился и принялся расстегивать рубашку. – Последняя остановка, – хрипло пояснил он.

Он выудил нагрудную часть скапулярия и достал из разорванного пластикового кармана латунную плашку с портретом, взятую накануне вечером с надгробия отца. Пуля Деларавы – то ли 22-го, то ли 25-го калибра – вошла ровно в центр металлической плашки и почти полностью испортила выгравированный портрет улыбающегося отца.

Салливан осторожно потер свою грудь, подумывая, не сломала ли пойманная плашкой пуля грудинную кость. Он взял латунный портрет большим и указательными пальцами правой руки.

– Прощай, папа, – тихо произнес он. – Еще увидимся… через какое-то время – даст Бог, в лучшем мире.

Кусок латуни нагрелся в его руке. Салливан подержал его, словно взвешивая, и посмотрел вниз, на затененную воду между доком и кораблем.

– Я возьму, – прошептал кто-то позади Кути.

От неожиданности Салливан тревожно, но устало вскинул голову, однако голос принадлежал призраку Эдисона – дымчатый силуэт был едва различим под ярким солнцем и ощутимыми порывами ветра. Протянутая рука старого призрака была настолько иллюзорной, что Салливан сомневался, сможет ли она удержать латунную плашку, однако подал плашку и отпустил, а Эдисон вполне удержал ее.

– Я возьму его и наконец уйду, – тихо произнес Эдисон. – Надеюсь, там очень красиво. – Салливану показалось, будто призрак улыбнулся. – По пути, – прошептал он, – мы с твоим отцом сможем поговорить о… – следующее слово Салливан не смог разобрать: то ли «тишине», то ли «безмолвии».

Кути хотел попрощаться с Эдисоном, но засмущался при виде высокого и крупного, хоть и почти полностью прозрачного призрака, который стоял самостоятельно, отдельно от него.

Призрак сам склонился к нему, и Кути на мгновение ощутил слабое давление на плече.

Он расслышал слабый голос в своем уме: «Спасибо, сынок. Я тобой горжусь. Пусть тебя ждет светлое будущее, хорошая работа и много смеха».

Призрак Эдисона шагнул сквозь перила и, удерживая при себе латунную плашку Питера Салливана, стал испаряться в воздухе, словно быстро уходил вдаль. Куда бы Кути ни поворачивал голову, картинка все равно оставалась в центре его внимания, а он пробовал смотреть на ноги, на здания, на краны на берегу и даже вверх на белые погрузочные платформы и на возвышающиеся красные трубы корабля, поэтому он повернулся к перилам эстакады, ухватился за них и смотрел на искрящуюся в гавани голубую воду до тех пор, пока картинка не уменьшилась настолько, что смотреть стало уже не на что.

После чего он вернулся, левой рукой взял за руку Питера Салливана, а правой – Анжелику Элизелд, и все трое пошли к ступенькам, которые вели вниз на парковку и дальше – туда, где их ждали отдых, кров, еда и жизнь, которую эти двое могли подарить ему.

Об авторе

Тим Пауэрс родился в Буффало (Нью-Йорк) в 1952 году. В 1959 году его родители переехали на Западное побережье. Пауэрс получил образование в Университете штата Калифорния по специальности «английский язык и филология». В университете он познакомился с К. У. Джетером и Джеймсом Блейлоком, с которыми не только дружит, но и иногда работает вместе; эта троица считается отцами-основателями стимпанковского направления в литературе. Он был дружен также с Филипом К. Диком и является прототипом одного из героев его романа «ВАЛИС».