Тим Пауэрс – Последние дни. Том 2 (страница 2)

Он посмотрел в окно на серые бетонные опоры поднятой над землей автострады и вспомнил газетные фотографии двухъярусной эстакады 880-го шоссе в Окленде, обрушившейся во время большого землетрясения в октябре восемьдесят девятого года, и расплющенные автомобили, которые они со Скоттом Крейном своими глазами видели в Лос-Анджелесе год назад.

– Тьфу ты, – мягко произнес он. – Думаю, нам стоит попытаться сделать это завтра, с посредником или без. А ты подбери для всех нас футбольные шлемы и твое скелетное вино.

– И какие-нибудь маски для Хеллоуина, – чуть слышно добавил Кути, мрачно взглянув на Мавраноса. – По две-три штуки каждому.

Мавранос ответил ему таким же взглядом. «Ты ведь все время знал, как пойдут дела, верно, малыш? – подумал он. – И все равно поехал, чтобы спасти своих родителей». А вслух сказал:

– Да, в это время года они, вероятно, очень дешевы.

Анжелика, в это время наблюдавшая за Кути, перевела подозрительный взгляд на Мавраноса.

– Лучше бы этой Пламтри не отказываться от намерения участвовать в этой истории, – сказала она. – Кокрен говорил что-нибудь о том, что она делала эти четыре дня? Сомневаюсь, что сегодня он возьмет ее с собой.

– Ни в коем случае, – согласился Мавранос. – Точно так же, как, скажем, я не беру с собой тело Скотта, когда отправляюсь в бар на встречу с Кокреном. Они… И они, и мы не доверяем друг другу; он думает, что я попытаюсь пристрелить Пламтри, а я считаю, что папаша Пламтри обязательно попытается покончить с телом Крейна. – Он отхлебнул пива и облизал пену с седеющих усов. – Готов поручиться, что Кокрен добирается к себе таким же кружным путем, как и я – сюда.

– К себе… – повторила Анжелика. – Она живет там же, где и он?

– Вроде бы, – начал Мавранос, – он дает понять, что да… – Тут он резко выдохнул и уселся, скрестив ноги, на деревянный пол. – Но я думаю, что, на самом деле, она сбежала от него, – продолжил он ровным голосом, – а он не хочет в этом признаваться. Я думаю, что Кокрен понятия не имеет, где она сейчас находится. Увы. Вероятнее всего, ее отец как-нибудь явился и просто удрал вместе с ее телом…

В последние две встречи в баре «Ли Бо» Кокрен был явно пьян и слишком уж истово уверял, что Пламтри по-прежнему полна решимости вернуть к жизни убитого короля, и у Мавраноса сложилось тревожное убеждение, что Кокрен надеялся услышать от Мавраноса хоть что-нибудь насчет того, где она может обретаться.

Кути, поморщившись, поднялся на ноги.

– Учитывая флеботомию… – сказал он

– Был он когда-то красив и строен, как ты, – добавил Мавранос, автоматически переиначив строчку из «Бесплодной земли» Т. С. Элиота, в которой говорилось об утонувшем моряке-финикийце Флебе.

Анжелика внезапно побледнела и резко повернула голову к Кути.

– Я категорически запрещаю, – сказала она, зловеще понизив голос. – У нас есть деньги – мы уезжаем домой. Или куда-нибудь еще. И черт с ним, с этим королем.

Пит Салливан тревожно воззрился на жену и сына. Определенно ни один из них не уловил ни самой игры слов, ни того, что Мавранос имел в виду.

– Что? – спросил Пит. – Лоботомия? Кому же?

– Фле-бо-то-ми-я, – произнесла по слогам Анжелика, продолжая хмуро разглядывать приемного сына. – Венесекция, кровопускание; полагаю, из тела Крейна в винный бокал. Кути, просто недопустимо, чтобы этот мертвец, с которым мы даже не знакомы, занял твою голову! Нельзя позволить ему распоряжаться твоим телом! Пит, скажи ему, что мы…

– Мама, – холодно сказал Кути. – Анжелика. Мы все знаем, хоть и не говорили об этом, но знали с самого начала (подожди!), что королю, скорее всего, придется занять мое тело, а не этой женщины. – Его глаза блестели, но он, похоже, сердился даже сильнее, чем Анжелика. – Посуди сама: я, во-первых, мужского пола. Я не девственник в психическом плане, но девственник в физическом, что маловероятно в отношении Пламтри, к тому же я получил королевскую подготовку – рыба, вино, ритуалы и видения! Называйте меня сраным Витамином, извините за выражение! Меня просто следует… предоставить ему. – Он ссутулил плечи и потер лицо полотенцем, оставив на щеке мазок свежей крови. – И, кто знает, ведь может получиться именно так, как говорила эта Пламтри: он использует мое тело, чтобы сделать свои магические штучки, с помощью которых можно будет вернуться в свое.

– Свое?! – взревел Пит. – Его телу уже за пятьдесят! И оно мертво две недели! Ты все это планировал заранее? Твоя мать права. Даже если бы король-рыбак и хотел этого, он, скорее всего, просто не сможет перейти из юного тела обратно в старое! Как вода не потечет в гору! Как это «кровопускание»…

– Даже если бы?… – резко перебил его Мавранос, а потом глубоко вздохнул и начал с начала. – «Даже если бы он хотел»? Ты… Черт тебя возьми, ты представления не имеешь, что это за человек, наверное, поэтому не стоит считать твои слова намеренным оскорблением. Но меня ты знаешь, и я говорю тебе, что он ни за что не согласится спасти свою жизнь ценой чьей-то еще. – Он взглянул на экран телевизора. – Эй, включи-ка – там снова наша приятельница.

Анжелика озадаченно взглянула на экран и повернула регулятор громкости.

Женщина на покрытом мелкой рябью черно-белом экране на этот раз стояла возле своего кресла и смотрела прямо на зрителей.

– «Изгонит жуков из вашего дома», – пропела она странным тремоло, видимо, повторяя заключительные слова какой-то рекламы инсектицида, которую прервала своим появлением. Мавраносу оставалось лишь надеяться, что на сей раз попугайское повторение не растянется на несколько минут.

– Но я… я даже монетки не трясла, – растерянно пробормотала Анжелика.

Тут что-то затрещало в испорченном телевизоре, который они использовали в качестве подставки для работающего.

– Жуки, которые грызут в шести футах под ногами, – напряженным голосом сказал Кути.

Мавранос не смог понять, отвечал ли тот на слова старухи, или чувствовал что-то поблизости, или строил догадки о причинах звуков в напрочь испорченном телевизоре, но заметил, что его сердце забилось чаще.

– Слишком поздно, – сказала чернокожая старуха. – Этот кон выиграли жуки. Бежать должны вы.

«Это вовсе не реклама инсектицида», – подумал Мавранос.

Из-под задней стенки нижнего телевизора повалил черный дым, но его динамики вдруг ожили и гулко заговорили в унисон с динамиками верхнего телевизора, когда старуха на экране закричала:

– Мальчик-король, ведьма, фокусник, вассал семейства, я обращаюсь ко всем вам! Бегите! Они уже идут по лестнице – ненавистники калифорнийских вин! Спускайтесь из окна! Я задержу пришельцев разговором и трудными вопросами.

Не успела она договорить, а Мавранос уже бросил банку с недопитым пивом, шагнул вперед, схватил Кути и Анжелику за плечи и потащил их к балконной двери. Пит Салливан нырнул в черный дым, схватил ключи от автомобиля, лежавшие на телевизоре, и поспешил за женой и сыном.

– Справа пожарная лестница, – сказал Мавранос, пытаясь не вдыхать резко пахнущий дым. Он приостановился, чтобы взять свою кожаную куртку и сумку Анжелики, в которой лежали их пистолеты, но в следующий миг уже оказался на балконе рядом с Анжеликой и Питом, жадно глотнул свежего воздуха и, протянув одной рукой сумку Анжелике, сунул другую в рукав куртки. – У тебя патрон дослан? – спросил он, отдуваясь.

Она кивнула и нахмурилась.

– Не стреляй не целясь, – сказал он, перекидывая Кути через перила.

Позади заколотили во входную дверь. И, как будто пробужденная этим стуком, пожарная сигнализация в квартире наконец-то разразилась резким надсадным воем.

– Кто там? – строго спросил женский голос, громко прозвучавший из двух пар динамиков. – Будь я проклята, если впущу в свой дом всякую шпану!

Кути уже спустился до середины железной лестницы, а вот Анжелика едва успела перекинуть ногу через перила; Пит стоял рядом с ней, беспомощно сгибая и разгибая руки.

У Мавраноса вдруг пересохло во рту, и он понял, что, по правде говоря, очень боится встречи с теми, кто ломился в комнату и кого старуха назвала «жуками».

– Пит, – угрюмо сказал он, – этаж-то всего-навсего второй.

Пит Салливан нервно ухмыльнулся.

– А внизу мокрый газон.

Мужчины перевалились через перила балкона и повисли на руках, держась за прутья ограждения. «Словно, – подумал Мавранос, – пластмассовые обезьянки на ободе стакана с „Май-тай“». Потом они почти синхронно разжали руки и полетели вниз.

После мига свободного падения ноги Мавраноса ткнулись в грязь, и он тяжело сел в лужу, но тут же вскочил и затопал к тротуару, оглядываясь на балкон и стискивая в кармане рукоять револьвера.

– Уводи их в сторону, – крикнул он Питу, который тоже благополучно поднялся на ноги.

Сквозь приглушенный расстоянием вой сирены пожарной сигнализации Мавранос слышал громкий, размеренно звучавший голос старухи – она то ли читала стихи, то ли молилась.

Кути спустился на клочок мокрой травы, и, как только он побежал к проезжей части, Анжелика спрыгнула с середины лестницы, ловко приземлилась на ноги и лишь кончиками пальцев прикоснулась к земле. Выпрямившись, она побежала вслед за Кути, на ходу запустив руку в сумку.

Пит поспешно увел их за высокий раскидистый кипарис и ближнюю кирпичную стену; Мавранос последовал за ними, но остановился, чтобы посмотреть сквозь ветки.