Тим Пауэрс – Гнёт ее заботы (ЛП) (страница 76)

«Тетушка Ворон, ― подумал Кроуфорд, ― превращающая в корабли-призраки остовы древних кораблей».

― Каждая из этих сфер это «многие тысячи сфер», ― продолжил де Лож, ― так как центральное ядро окружено крошечными частичками электричества, которые образуют явно разделенные сферы ― и число этих частичек электричества на внешней сфере атома определяет, с какими другими атомами этот атом может объединяться. Эти частички электричества, словно конечности, с помощью которых атом может ухватиться за другие атомы, и три вида атомов являются основой для трех видов скелетов. Даже дошедшие до нас легенды об Эдипе описывают это четыре-и-два-и-три как способы опоры.

Кроуфорд неуверенно кивнул. ― Так что это за виды скелетов?

― Ну, ― сказал де Лож, ― нефелимы, так сказать Силиконарии, были первой разумной расой, которую носила земля, детьми Лилит, исполинами, что жили на земле во дни оны, и их скелеты были сделаны из того же материала, что и их плоть ― вещества, лежащего в основе стекла, кварца и гранита. Атомы этого вещества имели во внешней сфере четыре частички электричества. Затем солнечный свет изменился и нефелимы обратились в камень и в своем роде исчезли из поля зрения грядущего.

― Человечество стало следующей формой разумной жизни, и наши скелеты сделаны из того же самого вещества, что и морские раковины, мел и известь. А базовый элемент всего этого имеет две частички электричества во внешней сфере.

― А ответ на эту загадку подразумевает, что после того как солнечный свет изменится снова и солнце погаснет, единственными оставшимися разумными существами будут те самые горы, древние боги, и ты уже видел вещество, из которого будут состоять их скелеты ― тот легкий металл из которого была сделана моя кухонная утварь, помнишь? Там, в моем маленьком домике-лодке в Карнак? Это самый распространенный метал на земле, как правило всегда присутствующий в глине и квасцах [345], и, конечно же, его атомы имеют во внешней сфере тройку электрических частиц.

Кроуфорд вспомнил, как увидел серебристый металл, обнаженный лавиной на склоне горы Венгерн ― проводник назвал его argent de l'argile,глиняное серебро.

Затем его внимание снова переметнулось к огням на дороге. К ним приближалось множество факелов ― гораздо больше, чем могла нести группа, которую он видел чуть раньше, слуги Байрона не смогут сдержать такую толпу.

― Нужно убираться отсюда, ― поспешно сказал он Джозефине. ― На лестницу к черному ходу, нет времени собирать вещи. В этот миг он был особо признателен Шелли за его двадцать фунтов.

Глаза Джозефины широко распахнулись, когда он взглянула в окно, и она тотчас же двинулась к двери с Кроуфордом следующим за ней по пятам.

На лестнице Кроуфорд заметил, что де Лож следовал за ними. ― Может, отвлечешь эту шайку? ― сердито шепнул он старику. ― Они же вроде твои друзья.

― О нет, не друзья, уверяю тебя ― пропыхтел де Лож. ― Они меня убьют, но не тем способом, который мне нужен. Я иду с тобой.

Не было никакого шанса ускользнуть незамечеными через парадную дверь, поэтому Кроуфорд вывел их через черный ход и повел темнеющим полем, по которому прошлой ночью ступал Байрон с телом своей мертвой дочери на руках. Он был рад, что слуги Байрона не видели их бегства, так как их преданность вызывала у него теперь серьезные подозрения.

Их трио медленно двигалось сквозь сухую траву, стараясь не производить шум, способный навести на их след, и, в конечном счете, они обнаружили себя на ощупь пробирающимися через церковное кладбище, куда должно быть и направлялся Байрон. Небо было глубокого цвета индиго и неуклонно погружалось в темноту, но Кроуфорд различил маленький свеженасыпанный земляной холмик под оливковым деревом возле ограды кладбища. Он провел их еще несколько ярдов, а затем опустился на землю.

― Думаю, здесь нам ничего не грозит, ― тихо сказал он. ― В любом случае, это место ничем не хуже других. Не стоит вслепую шарить в темноте, когда преследователи знают тут все тропинки, к тому же они, скорее всего, не будут искать нас на освященной земле.

За время их долгой скрытной прогулки он кое-что вспомнил ― например, как Байрон опознал песню, которую Кроуфорд пел в Альпах, ту самую, которую он выучил у де Ложа, ― и был теперь уверен, что знает другое имя де Ложа, то самое, под которым, как он сказал, его запомнили.

― Итак, месье Вийон, ― прошептал Кроуфорд, когда они все уселись на все еще теплую, укрытую травой землю, ― значит, вы, намерены путешествовать вместе с нами?

Из темноты донесся тихий смех старика. ― А ты смышленый парень. Да, после того как ты очевидно поборол свое нежелание принимать участие в утоплениях, я хочу завербоваться в этот… последний круиз поэтов.

Кроуфорд понимал, о чем его просит старик, понимал он так же и то, что теперь, зная все то, что он знал, не сможет ему отказать. ― Ну, ― тихо сказал он, ― Шелли в любом случае не позволит тому английскому Юнге Чарльзу Вивьену отправиться вместе с ним ― ему такое крещение определенно ни к чему. Так что да ― не вижу причин, почему бы для вас не нашлось места на борту.

ГЛАВА 17

. . . Подводит тление итог его словам.

Вокруг разбитого гигантского остова

Пески бескрайние как прах струились там.

— Перси Биши Шелли [346]

Процессии священников и верующих в течение нескольких дней

шествовали мимо, вознося молитвы о дожде; но либо боги прогневались на них,

либо силы природы превосходят их власть.

— Дневник Эдвард Вильямса, последняя запись, 4 Июля 1822

Когда рассвет развеял темноту неба, видневшегося между деревьями и выстроенными в романском стиле строениями старой церкви, Кроуфорд, Джозефина и де Лож незаметно выбрались на дорогу и направились на север. Утренний воздух уже утратил мягкую ночную прохладу и был снова готов к дневной жаре.

С первыми лучами путешествующую троицу подобрал едущий на север фермерский фургон, и еще до того, как солнце осветило склоны возвышающейся над окружающим пейзажем горы Кверчолайа [347], они сошли на узкой улочке в юго-западном прибрежном районе Ливорно. Доки и проливы на порядочное расстояние протянулись от берега и были соединены сетью каналов, и Кроуфорд никак не мог отделаться от ощущения, что снова вернулся в Венецию.

Он знал, что Шелли будет ожидать встретить их в отеле Глоуб [348], но там же сейчас должен был находиться Эдвард Вильямс, и перспектива увидеть его снова, приводила его в трепет; так что он решил остановиться в альберго [349], прилепившемся к берегу одного из каналов. Хозяин гостиницы перекрестился, когда они вошли внутрь, но купюра в десять английских фунтов за неделю вперед поборола его дурные предчувствия, в чем бы они ни заключались.

Кроуфорду и Джозефине достались комнаты на первом этаже, с видом на канал, но де Лож настоял, чтобы его комната находилась прямо под самой крышей, несмотря на неудобство в виде ведущей туда узкой лестницы. ― Пусть даже через неделю мне сужденоумереть, ― сказал он Кроуфорду, ― я буду верен привычке, оставлять между мной и землей как можно больше камня.

Кроуфорд всячески подчеркивал свое расположение к этому месту, восхваляя местные рестораны и знакомясь с соседями, но самому себе он признался, что просто надеется разминуться с Шелли и увильнуть от выполнения обещания, которое он дал ему… и несколькими годами ранее де Ложу.

Так что он пришел в смятение, когда ранним утром в понедельник восьмого Июля, на четвертый день их пребывания в Ливорно, де Лож, хромая, приблизился к столу уличной траттории, где они с Джозефиной поглощали минестроне [350]с фасолью, и сказал им: ― Я чувствую близнеца, симбионта [351], приближающегося по морю, и это, определенно, не старик Вернер. Время пришло ― пора.

Дон Жуанстоял в порту, а Шелли нашелся в отеле Глоуб, в залитом солнцем фойе. Он был загорелый и подтянутый, в двубортной матроской куртке, безукоризненно сидящих нанковых [352]брюках и черных ботинках, но его лицо под беспорядочно спутанными седеющими белокурыми волосами было безжизненным. У его ног стоял железный кейс с ручкой для переноски. Вильямс и Трелони были тут же ― Вильямс был бледным и измученным, а Трелони выглядел озабоченным.

Кроуфорд хромая направился к ним.

― Мы с юнгой Вивьеном, ― тихо доказывал Шелли, ― сами можемуправиться с Дон Жуаном. И мы это сделаем. По складам, словно повторял это уже в тысячный раз, он добавил: ― Я просто хочу совершить это путешествие в одиночестве.

― Мне это не нравится, ― сказал Трелони. ― Я поплыву за тобой на Боливаре, и ты не сможешь мне помешать. Если вы попадете в беду, я, по крайней мере, смогу выудить вас двоих из воды.

Лицо Шелли на миг оживилось, когда он увидел Кроуфорда. ― А вот и ты, ― сказал Шелли, подхватывая железный кейс и направляясь к нему, чтобы пожать его руку. ― Я должен с тобой поговорить. Он отвел Кроуфорда по мощеному плиткой полу в дальний угол. Кроуфорд попытался начать первым, но Шелли его перебил.

― Слушай, ― сказал Шелли, пихая железный кейс в руки Кроуфорду, ― ты должен отправиться сейчас же. Я хочу отплыть сегодня после полудня, но ты к этому времени должен уже быть в Специи и все приготовить. К тому же погода здорово испортится ― я ждал этого ― и я не хочу, чтобы тыугодил в неприятности. Его улыбка была одновременно испуганной и горькой. ― Этот шторм уготован лишь мне.