Тим Марэ – От Я до А или коньяк, коты и сигареты (страница 7)

– Первая жена? – спросила она.

– Именно. Но тогда она была лишь маленькой худенькой девятнадцатилетней девочкой, в черно-белых клетчатых обтягивающих брючках, с большими голубыми глазами, совсем крохотными, еще не сформировавшимися грудями, и из-за этого безумно для меня привлекательной. С её появлением в конторе Нина стала отходить на второй план. Я до сих пор не могу себя простить за этот поступок, но тогда же я стал вести двойную жизнь, при чём о существовании Нины Анжелика знала, но по каким-то одной ей известным мотивам, она меня не торопила в принятии решения. Это длилось довольно долго: уже начав встречаться с Анжеликой, я всё ещё пытался что-то выжать из отношений с Ниной, причём об их нормализации речи не шло. Просто мне было искренне жаль её и из-за этого я всё оттягивал момент расставания, хотя наши отношения уже сильно меня тяготили. Иногда я даже не приезжал домой ночевать, ссылаясь на какую-то адскую загруженность на работе или придумывая иные оправдания. Нинка всё это проглатывала и когда до неё стали доходить слухи о моей неверности, она всё ещё им не верила и лишь в её глазах я периодически натыкался на безмолвные вопросы.

Наступила середина лета и пришла пора мне уходить в положенный отпуск, но я никак не хотел расставаться на месяц с Анжеликой. Тогда же она меня поддержала и сказала, что дождётся, но при условии, что за отпуск я решу вопрос с Ниной. Я ответил ей согласием, но надо мной, как дамоклов меч висело обещание, которое я дал Нине: летом мы обязательно должны съездить отдохнуть на море. Она никогда не видела моря, и я решил ей его показать. Я уже жалел об этом данном своём обещании, однако не выполнить его я не мог, таков уж мой принцип. Собрав остатки совести, я всё же отправился с ней к морю, но те десять дней стали самым настоящим мучением. Нина видела, что со мной что-то не так, однако я уверял её в обратном. Отправляясь в отпуск, я рассчитывал, что мы будем жить у моих родственников в их квартире и у нас будет минимум времени оставаться с Ниной один на один. Но как это бывает по известному закону, моя родня предоставила в наше распоряжение дачу прямо на берегу моря. Я был к такому не готов, однако деваться было некуда. Все десять дней, что мы там пробыли, я вёл себя отвратительно. Таким Нина меня никогда не видела. Я много пил, грубил ей, отказывал в сексе, но её терпению мог позавидовать любой. Она мало того, что прощала мне все мои выходки, она меня даже жалела, будто знала, что я нахожусь на каком-то распутье. Я просыпался каждое утро от нежных её поглаживаний по голове, но я брезгливо отстранял её руку и, поднявшись, старался как можно быстрее отдалиться от неё. Мне становилась невыносима сама мысль, что мы с ней спим в одной кровати и в конце концов, по возвращении домой, это свершилось.

Едва мы оказались в нашей коммуналке, я, сославшись на срочный вызов на работу, наконец вырвался из тяготившего меня плена. Примчавшись в отдел, я был неприятно огорчён, узнав, что Анжелика уже несколько дней была на больничном. Набрав её номер, она весьма холодно со мной разговаривала и не пожелала, чтобы я немедленно к ней приехал. А после её вопроса: «Ну как съездили?», мне всё стало ясно. Она ревновала к Нине, к тому же я ей не сказал, что мы собирались ехать отдыхать. И тогда я понял: настал момент истины. Я не мог больше тащить этот груз и, вернувшись в коммуналку, во всём признался Нине. Сказать, что она была расстроена, означало не сказать ничего. Она плакала, умоляла одуматься, вставала на колени, преграждала мне выход. Мне до сих пор стыдно. Мне стыдно за себя и за то, как я тогда поступил с самым добрым и чистым человечком, которого я на тот момент знал. Сказать, по правде, у меня до сих пор возникает дикое желание разыскать её и извиниться за всё то горе, что я ей причинил. Но я не знаю, где она сейчас живёт и что с ней. Довольно долгое время до меня ещё доходили слухи, что через полгода она встретила другого мужчину, родила от него и они уехали из столицы, но всё это были лишь не проверенные слухи. Её след был утерян и уже более двадцати пяти лет я о ней ничего не слышал.

Глава 4. Анжелика

– Да уж, – едва слышно проговорила она. – Действительно ты показал себя не с самой лучшей стороны. Но если посмотреть на эту ситуацию под другим углом, то ты не мог поступить иначе. Мерзко конечно, что ты тянул резину и мучал девочку, но и тебя я понимаю.

– Спасибо, – виновато проговорил он и уголки его губ тронула робкая улыбка. – Я был уверен, что ты меня поймёшь. Не судить себя я не прошу, но того, что ты сказала, вполне достаточно.

Она накрыла его руку своей.

– Дальше я так понимаю, будет рассказ про Анжелику?

– Именно, – ответил он. – К тому же она уже появилась в моём повествовании. Итак, Анжелика. Как я уже сказал, в первый раз я увидел её на своей работе одним весенним днём. Она, в качестве стажёра, впервые появилась в нашем отделе и тут же притянула меня и ещё десятки других мужчин тем, что не была похожа ни на одну другую девушку работающих в то время. И к тому же она вообще никак не смотрелась на этой работе и в той должности. Ну вообще никак. Она не соответствовала этому месту. Там, где я тогда работал, была настоящая помойка в прямом смысле этого слова. Одно пьянство и блядство. Она же была как маленький ребёнок: широко распахнутые чистые голубые глаза, а на лице постоянно присутствовала улыбка, при этом далеко не глупая. Хрупкая маленькая фигурка и… клетчатые облегающие брюки. Да, именно на них я и клюнул. В них комфортно помещалась её маленькая и упругая попка. Я любил эти брюки в клеточку. Со временем они уже не так на ней смотрелись. Нет, совсем не потому, что она сильно поправилась либо похудела. Даже спустя семь лет её фигура оставалась такой же, как и в первый день нашего знакомства. Просто я разлюбил эти брюки. Сначала перестали нравятся мне они. А затем и она. Но началось всё с них. Причём разонравились они мне ещё в самом начале наших отношений, когда буквально всё только ещё начиналось. Но это был самый первый звоночек, который я смог расшифровать лишь совсем недавно, копаясь в себе.

То странное событие, о котором далее пойдёт речь, произошло в первые месяцы нашего бурно развивающегося романа. Я вёз её тогда домой с какой-то рабочей вечеринки. Она была в изрядно подвыпившем состоянии, я же был почти трезвый.

– Почти? – возмутилась она. – Ты сел за руль пьяный?

– Да, – виновато потупив взгляд, ответил он. – Не скрою. В то время никого из нас это никогда не останавливало. У нас была «ксива» в кармане, а гаишники не докапывались до тех, кто махал им перед лицом красной «корочкой». Это плохо, но это было. Но в тот день я был не то, что пьяный, а выпивший. Я понимаю, что это меня не оправдывает, но всё же. В тот день я выпил всего пару бокалов пива, так как знал, что мне ещё предстоит отвозить Анжелику, а в те годы то количество алкоголя, что я употребил, вообще никак не влияло на моё внимание или реакцию. По крайней мере мне тогда так казалось. Но не суть. Если тебе станет легче, то я искренне раскаиваюсь в содеянном, а чуть позже и вовсе мне жизнь преподала один урок, после которого я больше никогда не садился за руль в состоянии даже лёгкого опьянения.

– Не расскажешь? – спросила она, делая очередной глоток кофе из своей кружки.

– Отчего же, – ответил он, ни секунды не раздумывая. – Сегодня, как никак, День откровений и если тебе это интересно, то пожалуйста. Правда к истории с Анжеликой этот эпизод никакого отношения не имеет. В общем как-то, в свой законный выходной, я с друзьями был на шашлыках в лесу. И естественно я был за рулём, да к тому же на служебной машине. Как сейчас помню, это была ярко-красная «пятерка»[1]1998 года выпуска на синих милицейских номерах. Эту машину многие тогда в округе знали, в том числе и моё непосредственное руководство, но меня это не останавливало. Когда праздник подошёл к концу, я уже был изрядно выпивший. На ногах правда держался, однако в здравом уме в моём состоянии любой другой за руль бы просто не сел. Но только не я. Я вообще тогда считал, что трезвым за рулём ездить плохая примета. Помню ко мне ещё в тот день прилипла какая-то девчонка из разряда «просто знакомая» и попросила подбросить её до дома. Мне было по пути, и мы поехали. Что в точности произошло тогда я не помню, я действительно был сильно пьян. До её дома оставалось не более трёх минут езды. Когда мы проезжали большой перекрёсток на моргающий зеленый свет, моя пассажирка дико завизжала и закрыла глаза руками. Я не мог понять, чем вызвал у неё такую реакцию, потому что вроде ничего не произошло. Более того мне казалось, что мы вполне не плохо проскочили светофор, но, как только она пришла в себя и отняла руки от своего лица, то заорала на меня не своим голосом. Оказалось, что несколько секунд назад я чуть было не сбил женщину с коляской. А я этого даже не заметил.

Он замолчал и опустил голову. Посидев в такой позе несколько секунд, он продолжил.

– Я до сих пор не знаю, я ли выехал на перекрёсток на красный сигнал светофора или же та женщина вышла на пешеходный переход чуть ранее. Моя спутница тоже этого не видела. Однако в ту же секунду мне нарисовалась ужасающая картина того, что могло произойти, если бы та мама с ребёнком вышли на проезжую часть раньше хотя бы на несколько сотых долей секунды. Подробности в моём нетрезвом мозгу нарисовались самые красочные и ужасающие. Следом, как мираж, в моём сознании возникли возможные последствия: смерть, ужас, страх, ненависть, увольнение, тюрьма. Всё это произошло на столько быстро, будто я на какое-то мгновение оказался в той другой, параллельной реальности, где четыре жизни всё же пересеклись на одной плоскости. Этого оказалось достаточно для того, чтобы я сбавил скорость и крайне аккуратно доехал до дома своей попутчицы. Там я вышел из-за руля, закрыл машину и домой пошёл пешком. С того дня я больше никогда не садился за руль в состоянии опьянения. Тогда же я понял, что это было первое и последнее предупреждение, посланное мне свыше и «ещё одного» такого может не быть.