Тим Марэ – Они давно тут (страница 11)
Он поспешил обратно. На шорох приближающихся шагов, всё из той же ямы осторожно выглянула Лия.
– Слава богу, ну что там?
Николай сел рядом с ней, тяжело дыша.
– Вынужден признать, что нам крайне важно попасть к твоему отцу, он всё знает.
Николай перевёл дыхание и добавил:
– Это какая-то ловушка и никого там нет.
Он коротко ей пересказал увиденное, надеясь, что вызовет у неё хоть какую-то реакцию, но её не последовало. Пока он говорил, женский голос не замолкал и с периодичностью раз в десять минут, звал на помощь.
– Когда отец мне вчера звонил, я никогда не слышала его таким взволнованным, напуганным. За всю жизнь я привыкла доверять ему, поэтому, когда он говорил, чтобы никому не помогать, я догадалась, что тот голос может быть ловушкой. Но, к сожалению, ты был уже далеко, и я не успела тебя предупредить.
– Я и сам быстро догадался, успокоил её Николай. – Ты обратила внимание, что голос говорит одно и то же слово и через определенное количество времени, с одной и той же интонацией? Что это может быть ловушкой, я догадался практически сразу. Но я ходил туда не за этим. Обходить этот посёлок нужно будет справа, рядом с дорогой. Далеко нам ещё до твоего дома?
– Думаю к утру будем на месте, – ответила Лия, – а сейчас предлагаю постараться поспать и набраться сил. Чур я первая дежурю.
С этими словами она взяла Николая за руку и потянула вниз к земле.
– Но, прежде чем ты уснёшь, я бы хотела не много просушить нашу одежду и…
Она не смогла закончить фразу. Его губы закрыли собой её рот, а сильные руки притянули её к себе и стали жадно стаскивать с неё всё то, что в данный момент мешало сближению их тел.
Аркадий Григорьевич ходил из угла в угол по маленькой темной комнате с серыми бетонными стенами, местами обшитыми деревянной вагонкой, и не находил себе места.
– Да сядь ты, не маячь перед глазами. Из-за того, что ты мечешься туда-сюда, быстрее она не придёт.
Елена Петровна сидела на раскладушке и пыталась читать книжку.
– Проверь лучше Соню, спит она?
– Да спит, – раздраженно отмахнулся он. – Проверял уже.
Аркадий Григорьевич заметно нервничал и уже не пытался этого скрыть.
– Прошли почти сутки… Слышь, мать, у нас не осталось коньяка?
– Есть ещё, в той комнате в шкафу. А тебе не хватит? Полбутылки уже выдул. С твоим то сердцем…, – причитала Елена Петровна. – Придёт она, потерпи, Аркаш.
Елена Петровна вновь уткнулась в книгу, но сосредоточиться на ней так не смогла. Она с тяжёлым вздохом отложила её в сторону.
– И мне тоже рюмочку плесни, не спокойно на душе как- то.
– И я о том же, – сухо ответил Аркадий Григорьевич и вышел в соседнюю темную комнату. До Елены Петровны донёсся звук зажжённой от коробка спички и через несколько секунд соседнее темное помещение озарило тусклое пламя свечи. Послышался скрип дверцы шкафа, тихий звон посуды. Через минуту Аркадий Григорьевич вернулся и протянул Елене Петровне рюмку, налитую до краев.
– Куда ж ты столько?
Елена Петровна аккуратно взяла рюмку из рук Аркадия Григорьевича, медленно, стараясь не расплескать напитка, поднесла к губам и залпом выпила. Аркадий Григорьевич последовал её примеру.
– Пойду выйду на воздух, покурю, – сказал он.
– Аркаш, опасно же, не ходи.
Елена Петровна тщетно попыталась остановить мужа.
– Уже должно всё закончиться, теперь наверно можно. Тем более у нас с тобой чип, проверят и отпустят, если что.
Елена Петровна тяжело вздохнула. Она никогда не могла убедить своего мужа делать что-то так, как видит это она. У него всегда было своё мнение, но надо отдать ему должное, что свои намерения он всегда ей объяснял и, что самое удивительное, он в большинстве случаев, оказывался прав. Аркадий Григорьевич взял со стола пачку сигарет «КЕНТ», спички и поднялся по бетонным ступеням наверх. Взявшись обеими руками за крышку люка, он, не без усилий, приподнял её и вылез наружу, после чего с глухим стуком захлопнул её обратно.
Свежий ночной воздух лёгкой влажной вуалью окутал Аркадия Григорьевича. Приятная прохлада проникала под клетчатую байковую рубашку, одетую на голое тело, что было поистине приятно, после душной клетки бункера, где он находился со своей женой и внучкой уже вторые сутки. Было ещё темно, но уже скоро должен был заняться рассвет. На улице не было ни души. Он закурил сигарету и с нескрываемым удовольствием выдохнул первую порцию дыма вверх. После выпитого коньяка, сигаретный дым резко ударил в голову, но Аркадию Григорьевичу было всё равно. Единственное, что для него сейчас имело значение – это Лия. По всем подсчётам она уже должна была прийти.
Если бы он знал, что «операция» начнется раньше намеченного срока, он бы уговорил Лию не ходить на работу и тогда было бы всё по-другому: гораздо проще и безопаснее, однако он ушел на пенсию пять лет назад и за эти пять лет многое могло измениться из того, что ему было известно. Но только не сама суть. Всё должно было произойти в начале октября этого года, поэтому они с женой ещё не успели доделать внутренние работы в бункере. Слава богу успели хоть на прошлой неделе занести хоть какую-то старую мебель из сарая, одежду и продукты. Он также тайком от жены, на свой страх и риск занёс в бункер свой охотничий карабин, скорее «на всякий случай», нежели для каких-то определённых целей. И то, пришлось уговаривать жену, она всё не верила, что пришло время. Но он в очередной раз оказался прав. Он как чувствовал, поэтому прошлые выходные посвятил именно обустройству убежища. Съездил в магазин, накупил кучу продуктов с длительными сроками годности и другие предметы первой необходимости. Вообще, при наличии еды, они вчетвером смогли бы просидеть в данном бункере примерно шесть-семь месяцев. Вода и канализация были подведены, аккумуляторные батареи и генератор были заправлены и исправны.
Аркадий Григорьевич сделал очередную затяжку и вновь погрузился в думы. Он был уверен, что Лия в конечном итоге доберется к ним, но какая-то его часть всё же ещё продолжала сомневаться. С детства он научил её основам выживания в лесу: она хорошо стреляла из оружия, умела разводить огонь и добывать себе пищу, могла обустроить временное жилище и добыть воду практически из ничего. Но всё равно, для него она навсегда останется его маленькой принцессой, которую нужно оберегать и защищать.
А ещё он не знал, как сказать Лии, что ей и внучке отказали в привилегированной чипизации. А это означало, что её и Соню автоматически причислили к эргазомам, что на их языке означало «работники». В их иерархии это была самая низшая каста и подняться по «карьерной» лестнице для этого класса было невозможно. Этот статус закреплялся за человеком и его потомством пожизненно. Лет пять назад он подавал прошение «наверх», чтобы его чип отдали Лии и Соне, но в прошении было отказано. Поэтому по всем новым правилам, Лия не имела права свободно передвигаться. А ещё это означало, что они будут в вечном розыске.
Он сам, как и многие другие высокопоставленные члены общества, министры, отставные генералы и депутаты, прокуроры и главврачи, не далеко ушёл от эргазомов: их причислили к так называемым «синтаксисам». Одной из немногих привилегий, которыми они могли пользоваться, это свободное перемещение, правда только в своём регистрационном кластере, то есть не более чем за 50 километров в радиусе от места своей постоянной регистрации. Абсолютно все на этой планете были учтены, никому не удалось скрыться от их учётов. Не то, что в те времена в различных госструктурах, где любого человека могли потерять на раз-два.
Вообще, если для всего человечества привычный мир прекратил своё существование только вчера, то для Аркадия Григорьевича и Елены Петровны нормальная жизнь закончилась практически сорок лет назад. Все эти годы он всем сердцем надеялся, что не доживёт до этих дней, но видимо ему отведена особая роль в этой новой реальности, а вот какая именно, этого не знал никто. Поэтому он все эти годы особо не берёг своё здоровье: не брезговал абсолютно любым алкоголем, курил сигареты, а к спорту он вообще с детства испытывал отвращение. Но здоровьем он оказался крепче, чем предполагал сам.
Метрах в пятидесяти от его дома, точнее от участка, на котором ещё вчера утром возвышался его красивый трехэтажный особняк, на прошлой неделе была установлена опора двойного назначения. В народе их обычно называют вышками сотовой связи. Именно её установка и заставила поспешить Аркадия Григорьевича со сборами. Он знал, что это за опоры и для чего на самом деле они предназначались. Под видом улучшения качества сотовой связи, таким образом устанавливались видеокамеры, датчики контроля за движением, а также кое-какие приборы для локализации «несогласных». О последнем он не хотел сейчас думать. К счастью, на вышку возле его дома, по каким-то причинам, ещё не поставили видеокамеры, по крайней мере он их там не видел, потому и не боялся, что Лия придёт сюда.
От второй бессонной ночи и выпитого коньяка разболелась голова. Аркадий Григорьевич бросил окурок на землю, раздавил его ногой и собрался уже спускаться обратно в своё убежище, как у кромки леса, метрах в ста от него, он заметил какое-то движение. Приглядевшись, на сколько это было возможно с его старческим зрением, он заметил лишь слегка покачивающиеся ветки на дереве. «Показалось», – подумал он про себя, и спустился обратно в убежище. Он без сил рухнул на раскладушку и мгновенно уснул.