Тим Марэ – Двадцать лет одного лета. Дело №48 (страница 10)

Он не стал дожидаться какой-то реакции от Прусова на «контрольный выстрел» и выйдя из кабинета, прикрыл за собой дверь. Через секунду за дверью раздался сильный удар чем-то твёрдым по шкафу. Возможно, это был кулак Прусова. «Сработало», – подумал про себя Карецкий и, довольный собой вернулся в свой кабинет. Едва он зашёл и включил чайник, чтобы попить кофе, дверь в его кабинет распахнулась и на пороге возник Прусов.

– Вениамин, чего ты завёлся? Давай поговорим, как мужчины.

Вся спесь испарилась и Прусов пришёл с покаянием.

– Я завёлся? Да я само спокойствие. Я смотрю это у Вас что-то не срастается, уважаемый.

– Давай не будем ругаться! Скажи конкретно, что от меня требуется?

– Я уже сказал, кто мне нужен и когда. Лёша и Вы.

– Да что ты всё «выкаешь»? Давно же уже вместе работаем…

Прусов помялся.

– Ладно, я сейчас за Лёшей, только боюсь он будет не в кондиции…

– Значит, ты был в курсе, что он бухает? И почему-то мне даже кажется, что ты знаешь где…

Карецкому показалось, что Прусов сейчас поплывёт. Скользкий тип, но за два года работы с ним Карецкий уже успел его изучить.

– Он был там, у Голощенковой, – виновато проговорил Прусов. – Но где он сейчас, я не в курсе, поеду искать. Слушай, давай без группы? Ты же понимаешь, что это мой человек.

– О! – Карецкий поднял указательный палец вверх. – Вот как ты заговорил? А что ж ты мне раньше лапшу вешал, что ты не в курсе ни про какого Лёшу?

Видимо Прусов понял, что вляпался и теперь пытался вылезти из этого дерьма.

– Привези мне Лёшу, а дальше посмотрим, – снисходительно проговорил Карецкий. – А мне сейчас очень нужно будет отъехать. Как привезёшь его, перед моим кабинетом пусть посидит, а если он будет не в себе – в камеру его. Пускай приходит в кондицию до моего возвращения. Да, и ещё…

Карецкий сделал паузу, которая опять насторожила Прусова.

– Я весьма благодарен тебе, что ты произвёл осмотр места происшествия по делам, где участие следователя обязательно. Поэтому, полагаясь на твой профессионализм, я просто уверен, что осмотр был произведён с экспертом и с места происшествия изъяты отпечатки пальцев Белинской, оставленные ею на дверце шкафа. Я же не ошибся в тебе? Где они, кстати, а то дежурный мне ничего не передал?

Это был нокаут! Естественно, осмотр был формальный и без эксперта, хотя в графе «эксперт» имелась чья-то неразборчивая подпись, что лишний раз доказывало, что Прусов имел свой интерес в этом деле.

– Не нашёл он пальчиков никаких, – попытался оправдаться Прусов.

Карецкий просто обожал слушать ложь, особенно когда знал правду.

– Да ты что? – он сделал удивлённый вид и продолжил: – Странно, а вот эксперт мне три минуты сказал, что не выезжал никуда. Это что ж получается, подпись в протоколе поддельная? А это уже статейка, Серёжа…

Карецкий сел за свой стол, достал из сейфа новое дело, извлёк из него протокол осмотра и стал внимательно читать. К своему сожалению, он вновь не ошибся в хитрости Прусова: в протоколе осмотра места происшествия отсутствовал адрес, где проводился осмотр. А это означало, что протокол являлся не корректно составленным и его никак нельзя было привязать к конкретному делу. И Прусов это знал. Он с ухмылкой посмотрел на Карецкого и лишь сказал:

– Тогда выкинь его.

Прусов ушёл, не забыв, как всегда, без спросу угоститься сигаретами, лежащими на столе у Карецкого. Это была одна из его черт, за которую его многие сослуживцы не долюбливали: он выпивал, курил и ел как и все, работающие в отделе, но никогда не покупал ничего сам в магазинах за свои деньги. И в этот раз он как всегда молча подошёл к столу, взял без спроса пачку сигарет и вытащил из неё две штуки. Заметив это, Карецкий не стал возмущаться его беспардонному поведению, а лишь взял пачку с оставшимися тремя сигаретами и демонстративно убрал в карман кителя.

– Хоть бы раз купил себе пачку, – еле слышно проговорил Карецкий.

– Куплю, обещаю. Вот арестуют Белинскую и куплю.

Оставшись один в кабинете, Карецкий стал анализировать весь разговор с Прусовым и понимал, что тот ему этого не простит. Битва только началась.

Он посмотрел на часы – было пять минут шестого. «Неплохо было бы принять душ и позавтракать», решил он про себя. Но, к сожалению, придётся на время отложить завтрак. Необходимо, всё-таки, доделать то, что Прусовым было фактически загублено, а именно произвести осмотр места происшествия. Он спустился в дежурную часть, вызвал дежурного эксперта и, пояснив ему, где конкретно нужно искать отпечатки пальцев, выехали на адрес. Как и следовало ожидать, пьянка в квартире Голощенковой давно закончилась. Дверь в квартиру на настойчивый звонок открыла сама хозяйка, которая была в той же самой одежде, что и в отделе. Она была в квартире одна, гости её разошлись, соответственно Прусову придётся побегать по району, в поисках Лёши.

В процессе осмотра квартиры негласно подтвердились показания Белинской и на одной из ручек шкафа действительно были обнаружены несколько следов папиллярных узоров, вот только их принадлежность могла быть установлена лишь дактилоскопической экспертизой, которая, как показывала практика, длилась в среднем месяца полтора. Но, к счастью, в окружном экспертно-криминалистическом центре у Карецкого был свой человек, точнее бывшая его однокурсница, которая за тортик, а может быть и вообще за одно лишь спасибо могла сократить процесс подготовки результатов до пяти дней. Но для всего этого нужно было время, а его у него, как всегда, не было. В любом случае, дабы не откладывать дело в долгий ящик, он дал указание эксперту получить образцы отпечатков пальцев рук от потерпевшей и в последующем, по возвращению в отдел, предстояло сделать тоже самое с Полиной и с Лёшей, если конечно, последнего найдут.

Глава 6

Спустя некоторое время, уже стоя на пороге отдела, Карецкий посмотрел на часы: времени было семь тридцать утра. Застегнув все пуговицы на своём кителе, он быстрым шагом направился в сторону своего дома. Моросил мелкий прохладный дождик, но его острые и холодные уколы разгоряченная кожа его лица практически не ощущала. Ночь оказалась довольно жаркой на события, которые ещё и не думали заканчиваться. Взяв небольшой перерыв на душ и завтрак, его расчёт сводился к тому, чтобы оказаться в отделе ещё до прихода Михалыча, то есть в запасе у него было часа полтора. Внутреннее чутьё подсказывало ему, что от Прусова должна была прилететь пакость, поэтому он должен играть на опережение.

Зайдя в квартиру, Карецкий снял форму, аккуратно повесил её на вешалку в шкаф и направился в душ. Раздевшись, он встал под обжигающие струи горячей воды, которые долго смывали с него усталость прошлой ночи и заряжали энергией на новый день. Вытершись насухо махровым белоснежным полотенцем, Карецкий повязал его на поясе и направился на кухню. Здесь на скорую руку он приготовил себе яичницу и залил кипятком в кружке две добрых ложки молотого кофе. Перекусив сам, он вспомнил про свою пленницу. Открыв холодильник, он достал из него полбатона докторской колбасы и сыр, порезал всё и аккуратно уложил на три куска белого хлеба. Самый простецкий завтрак для Полины был готов. Маленькая стрелка часов начала своё медленное черепашье движение к цифре девять и Карецкий, быстро одевшись в гражданскую форму одежды и взяв бутерброды, вышел в пасмурное и дождливое июльское утро.

«Первым делом», рассуждал он, «нужно покормить Полину, а потом всё остальное». Он не знал, чем было вызвано это странное желание проявить о ней заботу, но именно эти бутерброды окажутся тем самым спусковым механизмом, который потянет за собой череду некоторых событий. На тот момент Карецкий ни о чём таком не думал, просто обычных человеческих чувств и желания оказать помощь в нём оказалось чуть больше, чем того требовала этика сотрудника милиции и следователя. Сделал бы он подобное в отношении другого такого задержанного, он не знал, но предполагал, что вряд ли. Однако чувство жалости он испытывал абсолютно ко всем задержанным.

Первым делом, зайдя в отдел, он направился в помещение изолятора и постучал в толстую металлическую дверь. Секунд через пять послышался звон связки ключей, после чего один из них вошёл в замочную скважину и дверь тяжело отворилась. На пороге стоял тот самый Володя, который тоже видимо беспокоился за своего «клиента».

– Привет. На вот, передай ей.

Карецкий протянул ему через металлическую решётку выкрашенных серой краской толстых прутьев прозрачный целлофановый пакет с тремя завернутыми в него бутербродами.

– Надеюсь чай с сахаром у тебя не учитывается? – пошутил Карецкий.

– Привет. С чаем проблем нет, напою.

– Спасибо. Передай ей, что зайду чуть позже.

– Хорошо, – ответил Владимир и закрыл тяжёлую дверь.

Времени было уже половина девятого. Карецкий заглянул в окошко дежурной части.

– Дядь Саш, – по-дружески обратился он к Порубе. – Прусов не появлялся? Уехал ещё ночью за свидетелем и пропал.

– Так он привёз какого-то парня, между нами говоря – совершенно никакого, и сказал определить его в одиночку до вытрезвления и твоего прихода, а сам куда-то умчал.

– А данные на задержанного есть?

– Секунду.

Поруба подошёл к столу и взял какой-то лист бумаги, с приколотой к нему копией паспорта.