Тим Леббон – Безмолвие (страница 26)
Элли проснулась. Хью слышал, как она периодически стучала по своему планшету, и несколько раз она трогала его за плечо, чтобы поделиться свежей информацией.
– В Швейцарии они умирают. Им не нравится холод. Люди бегут в Альпы.
– В России был мощный взрыв.
– Кто-то передает из подземного торгового центра в Милане. Они там закрылись, веспы пролетают мимо.
– Они достигли побережья Ла-Манша…
Это было в пять часов утра. В это время года было еще темно, они как раз подъехали к развилке, которая должна была снова вывести их на М-6 южнее Ланкастера. Хью свернул на стоянку для дорожной техники. Доступ на нее должен был быть закрыт, но барьер выломали. Огромные желтые машины в полумраке казались спящими динозаврами. Они остановились среди куч щебенки, оранжевых конусов дорожной разметки и защитных ограждений.
Хью опустил стекло. Гленн остановился рядом и тоже опустил стекло.
– Ты слышал? – спросил Гленн.
– Про Ла-Манш? Далеко мы не уедем.
– Нам нужно свернуть в Озерный край[6], – предложил Гленн. – Пустынное безлюдное место, есть где затеряться.
– И всем остальным придет та же самая мысль, – возразила Келли.
– Можешь предложить что-нибудь получше? – резко ответил Гленн. Закрыв глаза, он покачал головой. – Извини. Извини.
– Мысль хорошая, – задумчиво промолвил Хью. – Как далеко туда, миль тридцать?
– Плюс-минус, – подтвердил Гленн.
– В таком случае поехали! – сказала Келли.
– Мамочка, я хочу домой, – захныкал сидящий сзади Джуд.
Хью услышал, как Линна принялась его успокаивать. Она поменялась местами с Элли, чтобы сидеть посредине.
– А что, если мы разделимся? – спросила Линна.
«Это не имеет значения, – подумал Хью. – Когда эти твари окружат нас со всех сторон, твою мать, ничто уже больше не будет иметь значения». У него внутри все оборвалось. Ему еще никогда не было так страшно, даже после аварии, когда он увидел Элли в больнице. Тогда еще оставался какой-то порядок, система четких, отлаженных действий, которые следовало выполнять: операция, реабилитация, физиотерапия, снова операция. Теперь же было только неведомое будущее, ведущее к смертельной опасности.
– У нас есть телефоны, – сказала Келли.
Хью кивнул.
– Но позаботьтесь о том, чтобы звук был отключен.
Подняв стекло, он сделал на площадке круг и выехал тем же путем, что и заехал.
– Они атакуют паромы в Ла-Манше, – сказала Элли. – Она сидела сзади, не догадываясь о разговоре, вероятно, чувствуя себя полностью отрезанной. Она оставалась единственным источником информации. – Из Франции эвакуировали людей. Теперь они застряли на кораблях, запертые в каютах, а веспы… – Элли не договорила, оставив поле для воображения.
Хью постарался не давать своему воображению воли.
Глава 11
Мы здесь заперты, ничего не видим, ничего не слышим, нас пятнадцать человек. Все потеряли кого-то из близких. Надо было бежать. Возможно, нам бы удалось оторваться. #ВглубокойЗаднице
@ДженниФолл, «Твиттер»,
…в старом микроавтобусе… вынуждены говорить шепотом… потому что мы их еще видим. Они похожи на ночных призраков… бледные… Они… у самых окон. Может быть… слушают, или ловят… вибрацию. Мы гнали что было сил, затем прокололи колесо. Теперь мы застряли… мы видели, что случается с теми, кто зашумел. Моя дочь… (Беззвучные слезы.) Моя девочка…
БамКраусс, видеоканал «Фейсбука»,
Поняв, что они приближаются, мы остановились и затаились. Иззи считает, что нам нужно было ехать до последнего. А теперь мы здесь, в ловушке, посреди поля вместе с сотней других машин. В «Вольво» нас пятеро. Еды нет, воды нет, воняет потом, мочой и страхом. Веспы кружат над нами. Усаживаются на крыши машин. Если кто-нибудь открывает дверь, они тотчас же набрасываются. Повсюду тела. Превратившиеся в родильные дома. Нам нужно было бы гнать быстрее. Уехать дальше. Впрочем, веспы, вероятно, все равно настигли бы нас. В скором времени нам тоже придется открыть дверь.
Дэвид Мендоса, корреспондент Си-эн-эн, Франция,
После аварии, после того как я потеряла слух, причин бояться стало гораздо больше. Мне неприятно, а порой и страшно ездить в машине. Не нравится оставаться дома одной, даже в компании Отиса. Временами я ловила себя на том, что постоянно оборачиваюсь и оборачиваюсь, словно чтобы увидеть того, кто у меня за спиной. Толпы народа – в общественном транспорте, на спортивных мероприятиях, в крупных магазинах – иногда вызывают у меня стремительно разрастающуюся панику. Но по иронии судьбы самое болезненное мое воспоминание относится ко времени еще до аварии.
Мне тогда было лет пять или шесть, и это был самый настоящий кошмар…
Джуд был еще грудным младенцем, и мама носила его на груди на перевязи. Как-то раз мирным, безмятежным вечером папа вошел в дом из залитого солнечным светом сада, наполненного жужжанием пчел. Я пила апельсиновый сок с печеньем и слушала свои любимые песенки из диснеевских мультфильмов. Папа жестом пригласил маму подойти к нему. Я подумала, они собираются обниматься. Мне нравилось смотреть на то, как мои родители обнимаются; даже в том возрасте я считала, что они занимаются этим недостаточно часто. Иногда они даже целовались, и они смеялись, когда я им говорила, что это неприлично, поскольку на самом деле все мы понимали, что это не так. Это была любовь, и мне нравилось ее видеть, во сне или наяву. Однако в тот раз папа лишь заговорил с мамой тихим, серьезным голосом.
Солнечный свет тотчас же померк, сменившись густой, буквально осязаемой на ощупь тенью, которая накрыла сад, похитив все краски.
Не успела я опомниться, как мы уже побежали, все вместе, несясь со всех ног через сад, который вдруг из крошечного клочка земли с газоном и клумбами разросся до бескрайнего поля. Папа схватил меня за одну руку, мама за другую, брат-малыш дергался у нее на груди при каждом судорожном шаге. Я успела увидеть мелькнувшие слева качели, а справа песочницу, крышка сорвана, и на влажном песке отпечатки каких-то причудливых когтей, и при каждом шаге я выбивала из земли множество разноцветных шариков самых разных размеров.
Я не видела то, что гналось за нами, но оно, очевидно, было где-то рядом. Его присутствие представляло собой что-то тяжелое, плотное, силу притяжения, влекущую нас назад. Чем быстрее мы бежали, тем медленнее становилось наше продвижение вперед. Это было что-то огромное, могучее, но всякий раз, когда я пыталась обернуться и посмотреть на эту жуткую тварь, вторгшуюся в наш счастливый, радостный мир, родители крепче стискивали мне руки, увлекая вперед.
Страшнее всего –
Я с криком пробуждалась от этого сна. Со временем кошмары стали все более редкими, а в какой-то момент прекратились, и я даже этого не заметила. Впоследствии я поняла, что детство именно такое. Цепочка вех, больших и маленьких, на которые внимание обращаешь только тогда, когда они остаются позади.
И вот сейчас, сидя в темноте в машине, я вспомнила тот кошмарный сон. Он навалился на меня удушливым грузом, сдавив грудь и затруднив дыхание. За нами гнались.
Я видела в профиль папино лицо, так напоминающее мне те сны. Линна взяла меня за руку и пожала ее, и это также напомнило тот кошмар. Когда я моргала, всякий раз у меня перед глазами возникала размытая, пульсирующая картинка бесчисленных брошенных мячей, и мне казалось, что они сдуются и навсегда покроют лужайку. Ребенка, который с ними играл, уже давно не существовало.
Я видела, что все молчат. Даже Джуд, похоже, прочувствовав общее напряжение, притих, прижимаясь к Линне. Я жалела о том, что брат больше не сидит рядом. Это задача старшей сестры – в такие моменты ухаживать за своим младшим братом, хотя ничего подобного прежде не случалось. Бывает, мы с Джудом деремся, однако наши ссоры вовсе не говорят о том, что мы с ним не любим друг друга. Мама часто говорит: «Подожди, Джуд, вот Элли вырастет и уйдет из дома, и тогда тебе просто безумно будет ее не хватать».
Подавшись вперед, я повернулась к брату и, перехватив его взгляд, улыбнулась и изобразила колечко большим и указательным пальцами. Но Джуд не улыбнулся в ответ. Он понимал, что дела плохи.
Я снова заглянула в планшет. Я следила за «Твиттером», там появился новый хэштег «#веспыБритания». Когда он только появился, я была в шоке, поскольку, сказать по правде, я, если честно, этого не ожидала. Хоть я и держала руку на пульсе событий, до самого последнего времени все это происходило где-то далеко. «Мы в безопасности. Мы на острове. Это происходит с другими».
Теперь так нельзя сказать.
Сообщений было слишком много, и прочитать их все не представлялось возможным, но и тех нескольких, которые я выбрала наугад, хватило, чтобы получить общую картину.
@КуколкаизДувра
Я вижу взрывы в море.
@СумасшедшийПсих
Горизонт в огне, что они делают?
@ПремьерминистрВеликобритании
Наши вооруженные силы противостоят нашествию веспов в небе над Ла-Маншем.