Тим Каррен – Зомбячье Чтиво (страница 47)
Роботизированный спутник под названием BIOCOM-13 отбирал пробы верхних слоев атмосферы на наличие микроорганизмов возможного внеземного происхождения. Где-то в процессе он нашел микроб, проанализировал его, запечатал в вакуумной банке, а затем приступил к извлечению сердцевины из метеорита. Задолго до того, как обслуживающая бригада смогла подняться туда, BIOCOM-13 попал на быстро убывающую орбиту и упал на Землю.
Он разбился возле Хлодвига, и его склянки с образцами лопнули при падении. В некоторых из них были бактерии земного происхождения, в некоторых – экзотические споры плесени и вирус. Из-за спутника вирус стал известен как "
Вероятно, он никогда бы не упал, если бы спутник не захватил его.
Экзобиологи НАСА давно говорили, что вероятность патогенеза в результате контакта с чужеродным микробом минимальна. Что внеземные агенты, такие как бактерии, грибы, простейшие и многоклеточные паразиты, развиваются по-разному и не имеют общих биохимических или клеточных черт с земными типами. Следовательно, для человека было более вероятно заразиться голландской болезнью вязов или ржавчиной пшеницы, чем инопланетным микробным агентом. Но Биоком был вирусом. И НАСА исключило вирусные агенты из списка. У вирусов нет собственного клеточного аппарата; они преобразуют организм хозяина, чтобы воспроизводить себя. Итак, вирус есть вирус, независимо от того, откуда он появился. Это подходит к любой химии.
И никто не знал, откуда появился Биоком.
Первый контакт был в Хлодвиге, и оттуда он распространился во всех мыслимых направлениях, имитируя легочную чуму и за шесть месяцев отправив в могилу две трети населения мира. Но они там не остались.
Они начали подниматься.
Они выбрались из своих могил, питаясь мертвыми и живыми и распространяя вирус, как обычную простуду. Тебя укусили – ты умер. И если ты умер, то скоро вернешься с целым набором новых кулинарных импульсов.
Конечно, сначала никто не поверил.
Зомби? Восстание мертвецов? Полная чушь. Забудьте это вместе с инопланетянами на льду в Розуэлле и снежным человеком, который гадит в лесах Орегона. Но байки никуда не делись: они распространялись. От Флориды до Мэна, от Мичигана до Техаса, мертвых
На видео был Кловис, штат Нью-Мексико.
Поначалу зернистое видео, снятое с помощью прибора ночного видения, казалось почти комичным, как что-то типа мультфильма Гэри Ларсона о живых мертвецах: мужчины в халатах и пушистых тапочках, женщины в пушистых ночных рубашках с бигуди в волосах, все бродят по улицы посреди ночи. Потом были добавлены дневные кадры, и стало жутко. Мужчины, женщины, дети. Некоторые были совершенно обнажены, а некоторые одеты в погребальную одежду, бледные, разлагающиеся, кишащие паразитами. Они выходили с кладбищ и вылезали из-под могильных плит и ящиков морга. Их лица были серыми и покрытыми морщинами, плоскими, с мертвенно-белыми или ярко-красными глазами, наполненными коварным, злобным разумом, и узкие зубы, торчащие из сморщенных черных десен, стучали и скрежетали, ища, кого укусить.
Вот тогда-то люди и забеспокоились.
И когда распространились видео, на котором голый маленький мальчик с ярким черным швом после вскрытия, который тянется от горла к промежности, пожирает мертвую кошку, или видео с раздутой женщиной, кормящей грудью своего опухшего, почерневшего младенца, в то время как трупные личинки извиваются в ее забитых грязью волосах... ну, началась паника. Власти все отрицали, но слухи все равно распространялись, и никто не верил в то, что им втирало правительство, потому что к тому времени все они видели ходячих мертвецов. Биоком заполонил кладбища, и умершие возвращались, стуча в двери и окна глубокими ночами в приступе голода.
Шесть месяцев спустя... мир исчез.
Биоком стал отличным ластиком, который очистил доску мира. Мир, который был борющимся, непослушным ребенком, потерял свою невинность практически за ночь и превратился в ненормального взрослого, который ежечасно гадит и ссыт на себя, а его разум теряется во всасывающем черном водовороте слабоумия, безумия и воскрешения.
Чума заполнила кладбища и снова опустошила их – именно так и было. Многие заразились чумой, но выжили. Но выживание оставляло маленький прощальный подарок: бесплодие. Все мужчины и женщины старше тридцати лет потеряли способность иметь детей. Молодые и мужественные стали тем, что нужно было защищать и оберегать. Без них не было детей, а без детей – будущего.
И это было пять лет назад. Пять долгих, тяжелых, жестоких лет.
Это была реальность, которой Кэбот и другие в Хэллвилле жили изо дня в день. Это была горькая пилюля. Некоторые люди просто с трудом переживали это. Они теряли рассудок, бушевали, уходили в себя – становились невидящими дышащими куклами. И многие из них порезали себе запястья или вставили пистолет себе в глотку.
Но при этом многие другие не свернулись клубочком, как испуганные детишки. Они выжили. Они приняли новую реальность. Они адаптировались и победили. Не только в Хэллвилле, но и в таких городах, как Мокстон и Пикс-Вэлли, Слоу-Крик и Нипивана-Фолс. Они приняли тот факт, что новый мир – это не тот мир, который знали они или их родители. Новый мир ничего не предлагал выжившим; за все, от еды до укрытия и ведра, в которое можно пописать, нужно было бороться, нужно было вырвать его из твердой земли или отобрать у тех, у кого это было.
Простая концепция, в которой человечество очень хорошо разбиралось.
Кладбища и города-призраки.
Между ними в ловушке оказались несколько борющихся очагов человечества. В Хэллвилле все находилось в ведении Совета. Они принимали все решения. Парням вроде Кэбота не нравилась идея выгонять больных, старых и слабых в Мертвые земли и города-призраки, но другого выхода не было. Если не давать Червивым мяса, они придут за ним сами.
Итак, Кэбот, как и многие другие, делал то, что ему говорили.
В конце концов, всегда лучше быть в кабине грузовика, чем в кузове.
Из тумана возник город-призрак – скопление гробниц, окутанных лоскутами белого пара. Фары пробивались сквозь туман, но ни один из них особо не разглядывал то, что они могли обнаружить на безлюдных участках и заваленных листвой улицах. Над городом нависла пелена прошедших лет и дрожащей злобы, такая же густая и ощутимая, как и сам туман.
- Вот и все, малыш, - сказал Кэбот сухим и хриплым голосом. - Здесь мы сбрасываем наш груз.
Блейн промолчал.
Он молчал уже некоторое время. Он был таким же тихим и неподвижным, как окутанные туманом улицы, простирающиеся вокруг них. Кэбот следил за Блейном, который с каждой милей становился все более напряженным, каждый его мускул был напряжен, челюсти крепко сжаты, а на лице у него выступил пот.
Кэбот толкнул грузовик дальше в город-призрак.
Краем глаза он уловил тени, уходящие в туман, один раз ему показалось, что он видел глаза, блеснувшие красным в свете фар. Он делал это много раз, но даже после стольких поездок легче не становилось. Трясущейся рукой он затолкал в рот еще одну сигарету; его пальцы так сильно дрожали, что он едва смог зажечь ее.
Фары "Фрейтлайнера" открывали город дюйм за дюймом: пыльные окна пустых магазинов, покрытые паутиной лобовые стекла брошенных машин, ржавеющих у бордюров, гниющие дома, ненадежно опирающиеся на лужайки, заросшие сорняками. Повсюду лишь заброшенность и запустение – американская мечта превратилась в гниль и разорение.
Груз в кузове грузовика грохотал и раскачивался в темноте, пытаясь выйти из наркотического ступора.
Кэбот вытащил сигарету, притворяясь, что не слышит их. Притворяясь, что он не чувствует, как плоская, злобная атмосфера города вторгается в него и делает его холодным и белесым внутри.
- Еще один квартал, - сказал он. - Мы окажемся в центре и там избавимся от нашего груза.
Блейн что-то пробормотал себе под нос.
- Что говоришь, малыш?
Он сглотнул, затем вздохнул.
- Я сказал, что город не сильно изменился. Просто постарел.
Кэбот уставился на него.
- Ты был
Блейн кивнул.
- Это Мэттаван. Вот откуда я появился. Именно отсюда мы бежали в ту ночь, когда сломался наш фургон.
- Почему ты раньше об этом не говорил?
- Меня никто не спрашивал, - oн покачал головой. - Когда я начинал говорить об этом, меня затыкали. В Хэллвилле меня все затыкали. Они говорили, что я сейчас здесь. Неважно, откуда я пришел. Мы все откуда-то пришли.
Кэботу это не понравилось. У него в животе шевельнулось ужасное предчувствие.
- Мы прятались в подвале три года, - сказал Блейн. - Мы добывали пищу днем. Мертвецы тоже были на улице днем, но не так много, как ночью. Ты когда-нибудь замечал, насколько они вялые и отупевшие днем? Но ночью...
- Парень, ты должен был кому-то рассказать.
- Никто бы не послушал. Теперь я вернулся. Я дома.