Тим Каррен – Ужасы войны (страница 9)
- Неужели, сержант? Я и не заметил, - сказал Пигги.
Стаббс покачал головой и втянул полные легкие воздуха, пропитанного смрадом гниения.
- Не могу поверить, что вы такое говорите, сэр. Взгляните вокруг. Если это не рай, мой дорогой, то покажите мне, где он.
Невольно, вопреки собственной воле, старый Железный Сержант обвел взглядом окрестности.
И увидел он Фландрию. А точнее, знаменитое море фландрской грязи. Огромную чашу вязкого ила, что воняла, текла и пачкала все, к чему прикасалась. Дождь не прекращался, траншеи были полны стоячей воды, пропитанной кровью, мочой и фекалиями. В ней плавали тела. Части тел. Бесчисленные крысы, пытавшиеся добраться до трупов и утонувшие. Дождь лил, грязь текла, люди гибли. Мир был серым, мокрым и зловонным.
И это увидел сержант-майор.
Если бы в нем после трех лет Великой войны осталось хоть немного человечности, он бы выблевал все и тихо сошел с ума.
Но в одном он был прав: дела шли не слишком хорошо. Почти неделю назад какой-то умник в штабе батальона придумал блестящий план наступления. Войска были собраны, боеприпасы розданы. Все началось с тридцатишестичасового артиллерийского обстрела немецких позиций. В батальоне решили, что это изрядно ослабит врага. Дым еще не рассеялся, когда пять тысяч солдат Британских экспедиционных сил перелезли через проволоку и бросились через ничейную землю, на полном ходу. Или, быть может, не совсем на полном, ведь местность была изрыта цепями воронок от снарядов и огромными провалами от обрушившихся туннелей, и все это - отдельные болота грязи. Пейзаж походил на темную сторону Луны. Вода в этих загаженных, покрытых коркой грязи лужах была так глубока, что человек в полном боевом снаряжении мог утонуть. Они перебрасывали через них лестницы и мостки, и, если ничего другого не оставалось, эти топи становились хорошим местом для смерти.
Как выяснилось, немцы вовсе не были ослаблены.
Большая часть обстрела пришлась на то, что считалось немецкой передовой системой траншей, но на деле оказалось цепью ложных окопов, вырытых немцами, чтобы обмануть врага. Уловка сработала на славу.
В итоге, когда пехота достигла возвышенности у немецких линий, начался сущий ад. Немецкие осветительные ракеты заполнили небо. Снаряды с воем обрушивались вниз. Пули свистели. Пулеметы стрекотали. В итоге британцы потеряли более двух тысяч человек за несколько часов боя.
Ничто, конечно, по сравнению с тем, что произошло на Сомме годом ранее. Но все же дорогого стоит.
Немцы гнали Британские экспедиционные силы через всю ничейную землю, заставляя выживших - многих с ранеными и мертвыми на плечах - отступать под яростным артиллерийским обстрелом. Топкие воронки поглотили большинство тел, а что стало с остальными - кто знает? Посылать носильщиков в этот ад было немыслимо. Следующие восемь, десять часов слышались лишь крики и стоны умирающих и изувеченных, медленно угасавших в мучительной агонии. Смерть приходила не только от ран, но и от полчищ крыс, рыскавших по ничейной земле.
Стаббс и Пигги были среди выживших.
И теперь они сидели в грязи, курили, слушали, как дождь падает вокруг, стучит по проволоке наверху, бьет по мешкам с песком, стекает реками в траншеи.
- Так что за задание у вас для нас, сержант-майор? - спросил Пигги.
Сержант-майор Боуэс ухмыльнулся, словно кот, проглотивший мышь.
Вредители.
Постоянная черта любой войны.
Там, где были кучи мусора, человеческие отходы и груды тел, словно дрова, всегда появлялись вредители. Фландрия не была исключением. Вредители приходили в виде стай диких собак, рыскавших по ничейной земле и утаскивавших тела или их части. В виде крыс, пожиравших мертвых и умирающих (здоровых взрослых они редко трогали, но бывали случаи). Укусы крыс были так же обыденны, как дизентерия. А еще были вши. Целые роты кишели ими. Солдаты часами убивали их, раздавливая между большим и указательным пальцами. Но на следующий день появлялась новая партия.
- Ага, - сказал Пигги, пока они ползли на животах через грязь и обломки, - однажды у меня было столько вшей, что я бросил рубаху на пол, и она, клянусь, попыталась уползти.
Стаббс знал, что это не преувеличение; он сам видел такое, и не раз.
С ними было еще трое - рядовые Беннер, Сортон и Пенс, - все зеленые, как летняя трава. Стаббс слышал, как они дрожат за его спиной, словно молодые деревца на ветру. Один из них всхлипывал. Не беда. Скоро его сердце будет вырвано, и слезы останутся позади.
Пигги замер, словно манекен, ожидающий, когда его оденут, и подал остальным знак остановиться. До заката оставалось минут тридцать, но с моросящим дождем и густым туманом это не имело значения. Темно и мрачно - вот что это было.
Стаббс разглядывал местность впереди - все то же самое. Выжженная, почерневшая, серая, с разливами грязи и стоячей воды. Земля была настолько пропитана влагой, что впитывать больше не могла. Воронки от снарядов, большие и малые, в основном заполненные водой, многие достаточно глубокие, чтобы скрыть не одного человека. Крысы сновали по канавам, замирали на обугленных пнях. Когда-то здесь был лес, но теперь он лишился листвы и ветвей. Деревья торчали из раскисшей земли, словно обгоревшие мачты, многие расколоты надвое и опалены огнем.
- Вперед и вверх, - сказал Пигги, и они снова поползли.
Там были заброшенные траншеи, полные наваленных тел. Обрушенные туннели и огромные ямы. Где-то вдали завыла собака. Пигги и остальные слышали немцев - они шутили на своем языке, патрулируя или собирая погребальные команды, чтобы отнять еду у крыс и собак. Из грязи торчали босые ноги, некоторые обглоданные до кости. Десятки тел в разных стадиях разложения валялись повсюду. Стаббс увидел череп, ухмыляющийся с верхушки накренившегося дерева, и трех немецких скелетов в грязных серых лохмотьях, выглядывающих из воронки.
- Что это? - прошептал Пигги.
В мелкой ложбине в болотистой земле лежал человек лицом вниз. На нем был длинный офицерский мундир и пояс Сэма Брауна[6], испещренный мелкими прокусами крысиных зубов. Тело вздулось и смердело, но по-настоящему жутким было то, что оно двигалось. Медленно, без костей, оно извивалось и дрожало. Пигги перевернул его - лицо было обглодано до черепа, глазницы кишели личинками, а в брюшной полости копошились пять или шесть голодных крыс. Пигги покачал головой и оттолкнул офицера, кусок плоти упал, прикрыв ужас в выеденном животе.
Один из новобранцев начал блевать.
- Делай что хочешь, - сказал ему Стаббс, - но потише.
- Это наш. Лучше забери его жетон, - сказал Пигги.
Стаббс сорвал идентификационный диск с шеи трупа и засунул в карман рубашки.
Как только солнце - или то, что от него осталось, - скрылось за горизонтом, они нашли заброшенные траншеи, где должны были установить наблюдательный пост. Пигги направил новичков первыми. Те с безмолвными криками скользнули в воду. В мраке плавали мертвые немцы. Чтобы очистить траншею, пришлось повозиться - тела были такими водянистыми и гнилыми, что распадались, как вареная курица, - но запах остался. Стаббс велел новобранцам использовать лопатки, чтобы отвести грязь, но после двух, а затем трех мягких, гниющих трупов он отказался от этой идеи. Фландрия была одним огромным грязным могильником. Почва могла вместить лишь определенное число тел, прежде чем, не выдержав, начинала извергать их обратно.
С туманом, дующим с черных холмов на востоке, трудно было понять, где они находятся. Пигги мог лишь сказать, что немцы впереди, а их собственные линии в нескольких милях позади.
Это было темное и мрачное место, над которым нависали скелеты деревьев и обгоревшие ряды изгородей, покрывавшие низкие холмы. Словно в ловушке мертвого леса из воронок и резких провалов. Грязь была тяжелой. Тела повсюду. Их части разбросаны во всех направлениях, часто застрявшие в ветвях деревьев. И еще обломки гробов, разбитые надгробия. Стаббс предположил, что это и вправду было кладбище, развороченное артиллерийским обстрелом, который вывернул мертвых наружу. Воздух вонял гнилью. Туманы пахли зловеще. В мутной, зернистой дали проступали очертания церкви, почти полностью обращенной в руины беспощадными ударами снарядов.
Пусть немцы копают свои траншеи в этом богом забытом месте.
- Кладбище, - сказал Стаббс. - Святые угодники.
Он повидал многое на этой войне. Каждый день пробирался через трупы, смерть и болезни, но, несмотря на это, что-то в этом месте заставляло его чувствовать себя неуютно. И дело было не в близости немцев и уж тем более не в развороченных мертвецах. Это место просто имело
Пигги нашел череп, торчащий из стены траншеи, и выкопал его. Стаббс взглянул на него. Он был изъеден зубами. Крупными. Ни одна крыса или собака не могла оставить такие следы. Это вызвало у него озноб.
Он бросил обеспокоенный взгляд на Пигги, а затем улыбнулся грязным лицам рядовых.
- Ну, если это не мой старый дядя Дик, тощий, как жердь, - пошутил Стаббс, но голос его был приглушенным, настороженным. - Не тушуйся, дядя, на рассвете мы с тобой славно перекусим, вот увидишь.