Тим Каррен – Рассказы (страница 123)

Гавлек сказал:

— Компания будет в бешенстве. Нам придется закрыться. Компании придется послать сюда несколько "яйцеголовых", чтобы они все проверили. Вы знаете, как это бывает.

Уолкер встала.

— Все хорошо и замечательно, Скип. Но если ты пошлешь сообщение сегодня, они будут здесь не раньше, чем через шесть чертовых месяцев, и мы все это знаем. Если у нас там есть какие-то мерзкие жуки, убивающие людей… ну, черт, мы не можем просто сидеть, засунув палец в задницу, во имя науки. Я из Арканзаса, парни. У нас там есть свои жуки, обычно мы их раздавливаем.

Айсли просветлел.

— Вот именно. Поверь мне, Скип, эти мамаши злые.

Дженсен и Бродер хрюкнули в знак согласия.

— Как я это вижу, — сказала Уолкер. — Мы должны спастись. К черту этих жуков.

Гавлек все обдумал, понимая, что его сдерживают правила, но также зная, что Kомпания четко придерживается следующих правил — защищать проект и его работников любой ценой. Другими словами, наука — это здорово, и маленькие зеленые человечки — это замечательно, но если они мешают зарабатывать деньги, придется пролить всю зеленую кровь.

Гавлек прочистил горло.

— Ладно. Кто-нибудь знает, где можно по дешевке достать большую банку спрея от насекомых?

У Компании было одно правило, когда речь шла о коммерческих проектах на чужих мирах: в каждой колонии должен был быть биолог. И биолог должен был получать зарплату от той части Kомпании, которая управляла этой колонией.

Так что, у шахты на Сигни-5 такой биолог был. Его звали Стемик. Oн проводил большую часть своих дней, копаясь в почве, собирая грунт с Пустоши, играя в своей маленькой лаборатории, рядом с бункером снабжения. Он был из тех, кого никто не замечал.

Но сегодня он был знаменитостью.

Все, кроме бригад, следящих за техникой, были там, толпились вокруг, как стервятники над вкусной дорожной добычей. Вот только это подношение было совсем не вкусным. Стемик держал насекомое на подносе для препарирования, его грудная клетка была вскрыта. Это было отвратительное маленькое существо, от которого исходил ужасный канализационный запах, когда оно начало разлагаться. Оно плавало в клейком рагу из черной жидкости.

— То, что мы имеем здесь — неизвестное членистоногое, — сказал им Стемик. — Неизвестное, потому что оно никогда не было задокументировано или увидено, насколько я знаю. Членистоногое, потому что под этим термином подразумевается практически любое беспозвоночное с сегментированным телом, соединенными ногами — насекомое, арахнид, ракообразное и т. д. Это существо, похоже, состоит из всех этих видов и имеет несколько своих собственных особенностей.

Далее он объяснил, что оно обладает рудиментарной кровеносной и пищеварительной системами и — судя по содержимому его желудка — питается в основном корнями обильных трав. У него также была, что интересно, очень сложная нервная система. И была большая вероятность того, что онo в какой-то степени обладалo интеллектом. Его ДНК была очень похожа на ДНК других организмов на планете, и это позволяет предположить, что оно родом с Сигни-5.

— Некоторые из вас шутили, что это существо похоже на муравья огромного размера или — как вы сказали, Уолкер? — на бескрылую осу на стероидах?

Стемик захихикал.

— Но, очевидно, это не муравей и не оса как таковые. Но сходство есть. Например, эти жвалы, — он заставил крючковатые придатки раскрыться. — Очень похожи на те, что были у тропического кочевого муравья на Земле. Челюсти внизу шарнирные, и я полагаю, что они могут быть раздвинуты, чтобы удерживать врагов. У него нет глаз. Никаких признаков носовых ходов. Но эти усики, они могут быть обобщенным органом чувств. А эти лапки, — он поднял их из черной желчи, — я никогда раньше не видел такого расположения.

У этого существа было по четыре ноги с каждой стороны, но на самом деле их было всего две. Две толстые конечности торчали с каждой стороны, но у первого сустава они разветвлялись на два отдельных придатка.

— Предварительный анализ позволяет предположить, что это существо — мы назовем его Cигнаном, поскольку ничего другого не появилось, чтобы претендовать на это звание — имеет что-то вроде симбиотических отношений с травами. Я могу зайти так далеко, чтобы сказать, что наш Cигнан может быть частью социального улья, основной функцией которого является выращивание и полировка трав. Я нашел на его ногах мешочки для полировки, так что, я бы сказал, что это не слишком далеко от истины.

— Почему мы никогда не видели их раньше? — спросила Уолкер.

— Хороший вопрос. Возможно, они очень хорошо умеют скрывать себя. И если они проводят свою жизнь в саванне, мы все равно никогда их не увидим.

Гавлек кивнул.

— Так и есть. Но мы оставили их в покое. Почему они напали сейчас?

Но у Стемика не было ответа на этот вопрос. Он сказал им, что может провести только физический анализ, сделать экстраполяции из того, что он обнаружил с помощью анатомии, физиологии и биохимии. Поведенческие спекуляции были бы преждевременными и безрассудными.

— Однако я могу подтвердить то, что видел Айсли, — сказал он. Используя пинцет, он взял жало, которое теперь стало черным. Он поднял его вверх, чтобы они могли его увидеть. — Холлиман и, вероятно, другие — встретили свой конец с помощью этого маленького механизма. Оно соединено с железой с чрезвычайно мощным нейротоксином. Если ввести его в человеческое тело, он будет иметь такой же эффект, как нервно-паралитический газ.

В комнате воцарилась тяжелая, размеренная тишина. Достаточно плохо, что от этих штуковин у людей мурашки по коже, но обладать подобным оружием, которое может привести к такой ужасной, мучительной смерти… это было уже слишком.

Стемик предупредил:

— Если кто-то думает о борьбе с этими тварями, подумайте хорошенько. Они вполне способны защитить себя. Если они похожи на других социальных насекомых, с которыми мы сталкивались, они будут свирепыми охотниками. Их индивидуальные жизни, вероятно, не имеют для них смысла. Менталитет улья.

И снова гробовое молчание.

Онo виселo так минуты две-три, пока Стемик начал опускать крошечные органы в банки для консервации. Все наблюдали, поражаясь тому, как биолог умудряется прикасаться к ним. Он использовал пластиковые перчатки…

Hо все же…

В дверь ворвался Урмански.

— Подстанции семь и двенадцать, — задыхался он. — На них напали.

После объявления Урмански биолаборатория потеряла свою привлекательность, и местом, где нужно было находиться, стала комната связи. Комната связи была нервным центром. Именно здесь располагались программы искусственного интеллекта, которые управляли всем. Здесь же находились интерфейсы для передатчиков, которые могли передавать сообщение домой.

Гавлек решил не рисковать жизнями, посылая бригады на помощь осажденным рабочим на подстанции № 7 и № 12. Это было не очень популярное решение. Но он был командиром, а правила ведения боя с враждебными силами противника были достаточно четкими.

Уже несколько часов никто не получал известий ни с одной из подстанций.

Гавлек использовал только ему известные коды, которые блокировали комплекс так, что никто не мог выбраться наружу, разве что взорвав люк. Была еще одна рабочая бригада, на подстанции № 3. Но они сидели тихо. Они заперлись и выполняли приказы.

Сейчас всех беспокоила странная серия звуков, доносившихся по радио. Это были отдаленные звуки, похожие на звон, щебетание и пищание. Урмански заверил их, что это не естественные излучения, не отголоски или эхо. Они были искусственными и были направлены на комплекс из глубины Пустошей, на расстоянии дюжины миль.

Айсли сказал:

— Если они так говорят, им лучше говорить громче.

Ему это не нравилось. Это было похоже на что-то странное и тревожное, что можно услышать в черных джунглях глубокой ночью. Пронзительные, насекомые звуки. Звуки, которые могут издавать жуки и пауки, разговаривая друг с другом.

Гавелек нa некоторое время глубоко задумался, просто прислушиваясь.

— Ладно, — сказал он, — давайте превратим сомнения в преимущество. Tы можешь сказать, откуда идет этот шум?

— Приблизительно — сказал Урмански.

— Пошли эти звуки обратно на них.

Стемик издал низкий стонущий звук в горле.

— Нежелательно. Во-первых, мы не знаем, что они пытаются передать и передают ли вообще. Мы можем спровоцировать агрессивную реакцию. У ИИ есть переводчик, не так ли?

— Конечно. Но он ни хрена не говорит нам об этой ситуации.

Стемик кивнул.

— Я хочу сказать, что переводчик запрограммирован на тысячи и тысячи языков, как реальных, так и гуративных, и символических, и бесчисленные их вариации. Пусть он пошлет им, скажем, математические символы на их собственной длине волны. Попробуйте сначала это. Если они умны, они поймут, что мы тоже.

— Да, — сказал Айсли. — Не торопись. Не надо их злить.

Уолкер только усмехнулaсь.

— Xотите знать мое мнение? Мы вооружимся и пойдем на них. Выбьем дверь и представимся как следует.

Стемик усмехнулся.

— У вас явно милитаристский и воинственный склад ума.

— Хватит так говорить, — предупредил его Айсли. — Ты ее заводишь.

— Иди в жопу, — сказала она.

Урмански начал вещать, и почти сразу же звуки прекратились. Они ждали ответа десять, двадцать и, наконец, тридцать минут. Тишина была тяжелой и напряженной. Было слышно, как легкие втягивают воздух. Сердце колотилось. Как растут волосы, как делятся клетки. Беспощадное, неумолимое солнце било в крышу комплекса, заставляя металл сжиматься, заклепки скрипеть. А затем…