Тим Каррен – Хроники Мертвого моря (страница 46)

Выйдя на траловую палубу, Джил отверг эти предположения, поскольку они отдавали паранойей, а у него и так уже было достаточно проблем.

Туман не отступал. Джил слышал, как в водорослях шевелятся какие-то существа, как они скользят и ныряют под воду. Он начал пробираться в сторону кормы, пока не оказался под портальным краном и не увидел подвесной трап. Медленно двинулся к нему и заглянул через перила вниз.

Изо рта вырвался вздох облегчения.

«Стингрей» все еще стоял там, и это была не та полузатонувшая брошенная посудина, которую он видел по прибытии. Даже сквозь пелену тумана было видно, что яхта пребывает в чистоте и порядке. У Джила отлегло от сердца. «Зодиак» был пришвартован рядом и тоже выглядел нормально. Джил потешил себя мыслью спуститься, отвязать их и сбежать, но потом понял, что это бессмысленно. То, что обитает на «Симулякре», не отпустит его, пока не закончит с ним или пока он не даст очень вескую причину его отпустить.

Тем не менее желание спуститься по трапу было непреодолимым.

Джил увидел на передней палубе «Стингрея» какое-то движение. Из-за тумана сложно было сказать, что это. Он был уверен лишь в том, что оно двигалось. Движение повторилось, и Джил увидел смутно напоминающую человека фигуру, прислонившуюся к перилам.

Она смотрела на него. Джил не сомневался.

Одна мысль об этом заставила его похолодеть. Когда туман поредел, на мгновение показалось, что он увидел странное, искаженное лицо с огромными черными глазницами и широким изогнутым ртом. Затем туман снова сгустился, и Джил услышал страшный пронзительный визг, эхом разнесшийся над Мертвым морем.

Он стал оцепенело ждать, боясь пошевельнуться и боясь оставаться на месте.

Теперь фигура двигалась в сторону кормы «Стингрея». Она перемещалась жуткими, ползучими движениями. Джил увидел, как фигура пересекла дайверский трап и потянулась к подвесному. Только легла на него не рука, а когтистая лапа.

Это уже слишком.

Фигура снова завизжала, и Джил был уверен, что расслышал в этих жутких верещащих звуках собственное имя.

Он вернулся в каюту и сел на койку. Уэбб читал при свете свечи книгу. — Что-то не так? — спросил он.

— Все не так, — ответил Джил.

30

ДЖИЛ ПРИСОЕДИНИЛСЯ К остальным в кают-компании, поскольку знал, что они его ждут. Было время обеда, и по судну распространялись восхитительные запахи еды. Джил почувствовал их у себя в каюте, и, когда вышел в коридор, у него даже слегка помутнело в голове. Он попытался вспомнить, когда ел в последний раз — возможно, утром или вчера, или это было две недели назад? В голову пришло смутное воспоминание о крекерах, но тут же было заглушено, раздавлено, расплющено тем, что он чувствовал сейчас.

Подходя к двери в кают-компанию, Джил спросил себя: «Неужели еда может настолько вкусно пахнуть?»

Голова буквально кружилась от этих запахов, а в желудке будто выросли зубы. Из-за всего происходящего он не особо задумывался о еде и вовсе не умирал от голода, но в тот момент никто не смог бы убедить его в этом.

Будто запах еды был для него в диковинку. С каждым вдохом в голове выделялось все больше эндорфинов, и он чувствовал себя наркоманом, тянущимся к игле.

«Это неправильно, — сказал он себе.— Такой голод. Ты снова стал игрушкой Определенно».

Вопреки здравому смыслу, Джил вошел в кают-компанию и увидел сидящего за одним из столов Рипа. Напротив расположились Гейл и Роджер. Уэбб сидел в дальнем конце стола. Они быстро взглянули на него и отвернулись. Никто ни к чему не притрагивался: все ждали его — Джил был почти уверен, что дело здесь вовсе не в манерах, а в том, что он нужен им, чтобы начать трапезу. Поскольку, если он приступит к еде, значит, сдался. Как и они. И они нуждались в этом, поскольку Джил представлял угрозу стабильности их маленького сообщества. Им необходимо было сломить его для хозяина, и еда являлась способом это сделать.

Джил знал, что человека несложно купить, если он сильно голоден. Голод легко берет верх над такими вещами, как достоинство, гордость и неповиновение.

Остальные сидели перед пустыми тарелками, мисками и чашками. Им не терпелось схватить столовые приборы и приступить к еде, но Джил сдерживал их своим проклятым самоуважением и упорным непослушанием. Они буквально исходили слюной, но кто стал бы их винить? В центре стола стояла поджаренная до золотистой корочки индейка, а также копченая ветчина в ананасах, глазированная коричневым сахаром. Несколько кусочков были отрезаны, чтобы показать, насколько мясо сочное и аппетитное. Вокруг этого дразнящего блюда были расставлены миски с запеканкой из зеленой фасоли, картофельным пюре с чесноком и колбасным фаршем. Тарелки с булочками, смазанными топленым маслом и яйцами по-русски, блюда с маринованными огурцами и оливками, сырыми овощами и соусом ранч. А на десерт? Выбирайте: шоколадный торт или свежий черничный пирог со взбитыми сливками.

Не обед, а настоящий рождественский пир. Даже скатерть в красную клетку и букет свежесрезанных цветов — нарциссов и цинний.

«Как мило», — подумал Джил.

Он просто стоял и смотрел на все это. Такое изобилие можно было увидеть лишь в поваренной книге или в кулинарном шоу. Все было идеально. Никогда еще еда не выглядела и не пахла настолько привлекательно. Чарующие ароматы обрушивались на него один за другим, выбивая почву из-под ног.

Голод.

Голод.

Голод.

Он казался неутолимым. Будто разрывал его изнутри своими когтями и клыками. Голова кружилась. Желание есть было непреодолимым, из-за воздержания все тело дрожало.

— Садись, — сказала Гейл. Это прозвучало скорее как приказ, нежели вежливая просьба. — Налегай. Так будет проще.

Роджер смотрел на него с нескрываемой мольбой во взгляде.

— Все хорошо, Джил, — сказал Рип. — Поверь мне.

— О, я тебе верю. Готов поспорить: это лучше всего, что я когда-либо ед. Мои комплименты шеф-повару. Он, она или оно где-то рядом? Сложно поверить, что смертоносный дьявол может накрыть такой стол.

Гейл усмехнулась.

— Перестань. Садись и ешь.

— Не собираюсь, но пусть это вас не останавливает.

Рип закрыл лицо руками. Роджер выглядел так, будто в любой момент мог заплакать. Уэбб держался высокомерно, как обычно. Гейл кипела от едва сдерживаемой ярости. Если бы на столе лежал пистолет, она застрелила бы Джила, не раздумывая.

— Но ты должен есть, — произнес Роджер капризным, тонким голоском. — Иначе плохо будет всем нам. Разве не понимаешь?

— О, я все прекрасно понимаю. А теперь сделай правильную вещь — отойди от стола. Это не еда. Я не знаю, что это, но еда никогда так не пахла и не выглядела. Это игра с разумом, галлюцинация. Вот как та тварь завладела вами.

Гейл взяла вилку, решив не обращать на него внимания. Она хотела наколоть на нее маринованный огурчик, но не смогла. Рука тряслась так сильно, что Гейл выронила вилку. Та, звякнув, упала на стол.

— Если не будешь есть, — сказала она сквозь стиснутые зубы, — никто из нас не сможет.

— Никто из нас и не должен.

— Черт! Разве тебе не наплевать на всех, кроме себя? Разве тебе не все равно, что будет с нами? Мы будем наказаны. Это все усложнит. Разве не понимаешь? — Она пыталась вызвать в нем хоть какое-то чувство вины и потерпела полную неудачу.

— Оно может делать все, что годно,— произнес Роджер все тем же капризным голоском. — Оно может заставить тебя делать все, что угодно!

— Что за «оно»? — спросил Джил, — Я предполагал, что этим кораблем что-то управляет, а вы все вели себя так, будто я спятил. Но теперь-то вы верите? Теперь признаете это? Теперь боитесь, что я могу его разозлить?

— Перестань! Просто перестань! — сказала Гейл.

— Ты подвергаешь нас всех опасности, — произнес Роджер, — Оно может сделать с каждым все, что хочет и когда захочет. Оно может позвать нас вниз, и мы не сможем отказаться!

Да, позвать их вниз. И что именно находится там, внизу? Да, там погиб Кроу. Но то, что убило его, существует лишь на периферии чего-то гораздо большего. Внизу обитает ужас, какой он и представить себе не может. Мозг этого плавучего дома с привидениями.

— Ему не придется звать меня вниз, — сказал он. — Я пойду туда и найду его. Поскольку именно там оно прячется. Я найду и убью его.

— Заткнись! — воскликнула Гейл, зажимая уши, будто закрываясь от его богохульства. — Ты не знаешь, что там, внизу... ты не знаешь...

— А ты? — спросил Джил.

Тут корабль тряхнуло, и он накренился. Еда заскользила по столу, а керосиновые лампы стали гаснуть. Картофель вместе с булочками и маринованными огурцами рассыпался по полу. Весь корабль содрогнулся. Стоны и скрежет вылетающих заклепок и деформирующейся железной обшивки оглушали. Послышались крики людей, зовущих на помощь, похожие на шум воды, льющейся в пробитый корпус.

Всякий раз, когда раздавались эти звуки, Джил отмечал, что они становятся все громче. Потому что оно приближалось, хаос и гибель будущего были гораздо ближе.

Когда корабль сдвинулся с места и встряхнулся, словно мокрый пес, вибрация отбросила Джила к переборкам. Он видел на лицах у остальных выражение шока и неуклонно нарастающего ужаса. Из-за дикой тряски им пришлось крепко вцепиться в свои стулья, но, словно участники спиритического сеанса, они не осмеливались разорвать круг. Что-то удерживало их, но Джил был уверен, что они даже не осознавали этого.