Тим Каррен – Хроники Мертвого моря (страница 35)
Джил смотрел, онемев от шока, на кожу жадными волнами накатывали мурашки. Ужас, который он испытывал в тот момент, был и физическим, и психологическим. У него кружилась голова, он терял сознание, ему хотелось упасть на колени и исторгнуть из себя все, что внутри... но он не смел отвести глаз от этой галереи живых, пульсирующих торсов.
Затем произошло нечто гораздо более страшное.
Раскачивающиеся торсы принялись вибрировать и конвульсировать. Один из них — самый ближний — вскрылся, и из него дождем полилась серая, отвратительная жижа, похожая на смесь крови, морской слизи, рыбной чешуи и гниющих водорослей. А затем появилось что-то еще, что-то невообразимое: рука, крошечная рука, которая выглядела мягкой и гнилой, как бледная мякоть гриба.
— Нет, нет, нет, — произнес Уэбб глупым глухим голосом.
«Тебе мерещится, — пытался убедить Джила внутренний голос,— Все это — какой-то кошмар, этого не может быть на самом деле. Ты знаешь, что этого не может быть на самом деле».
Кроу едва сдерживал рвоту.
Рваная рана в торсе расширилась, словно родовой канал, и из нее хлынуло еще больше студенистой, комковатой слизи, и вместе с ней вывалилась серая трепещущая фигура, которая с влажным шлепком упала на палубу. Бугристое тело извивалось, будто только что выловленная зубатка.
Существо принялось выбираться из жижи, словно головастик из прудового ила, работая цепкими, с фиолетовыми прожилками, руками. Бесформенный эмбрион, очень похожий на человеческий зародыш. Только он был не здорового розового цвета, а бледно-серого и, как карп, покрыт чешуей. Ног как таковых у него не было, лишь скопление чего-то похожего на шевелящиеся кишки, что вскоре оказалось пучком щупалец. Они извивались и сворачивались кольцами, словно жирные черви.
Джил едва не лишился чувств от ужаса.
Существо продолжало пульсировать, раздувалось и сдувалось, словно дышащее легкое. Глаза у него были рыбьими — огромными, круглыми и без век. Радужная оболочка — цвета свежей крови, зрачки походили на кусочки черного стекла.
Теперь с хрустом вскрывались и другие торсы, порождая новых рыбоподобных зародышей.
Ближайшее к ним существо продолжало двигаться вперед, конвульсивно извиваясь, отталкиваясь щупальцами и подтягиваясь плоскими, как лопатки, руками. Его глаза смотрели на Джила с абсолютной, первобытной яростью. Окаймленный толстыми губами рот открывался и закрывался, являя тонкие, как иглы, зубы — вроде тех, что были у хаулиода или другой причудливой глубоководной рыбы.
— Пристрели ее! — закричал Кроу. — Господи Иисусе, пристрели эту тварь!
Когда существо было в четырех футах от него, Джил вырвался из сковавшего его паралича. Будто только вспомнил о дробовике в руках. Сунув фонарик в карман джинсовой куртки, он направил на тварь оружие.
Та будто поняла, что он собирается сделать, и издала пронзительный, похожий на мяуканье крик.
Джил спустил курок.
Вырвавшаяся из ствола вспышка была ослепительной, а звук выстрела — оглушающим, в темноте корабельных недр он эхом разнесся вокруг и вернулся назад. С такого расстояния тварь не просто разорвало дробью, она разлетелась на мелкие кусочки. Сдетонировала, словно мешок с мясом и кровью.
И из темных, пещерных трюмов корабля раздался пронзительный визг. Тот же, что они слышали раньше, только на этот раз в нем не было ни капли триумфа, лишь нестерпимая боль и страдание.
«Так мать оплакивает свое мертвое дитя», — подумал Джил.
Только это было нечто другое.
В тот момент, когда взорвался зародыш, брызнув в воздух материей, из него что-то родилось. Оно ползало, извиваясь в пузырящейся вязкой слизи. Вытягивало длинную, похожую на хобот шею, заканчивающуюся блестящей головкой с морщинистым зубастым отверстием, которое, должно быть, являлось ртом. С жутким хлюпаньем открывало и закрывало его, роняя нити пищеварительной слизи.
«Слизняк, — сразу же подумал Джил. — Кошмарный слизняк».
Существо скользило, оставляя за собой след похожего на вазелин вещества. Тело у него было пухлым и пульсирующим, фута три длиной, кожа пузырчатой, а плоть образовывала странные выпуклые кольца. На голове располагались два тонких глазных стебля с золотистыми желеобразными шарами, смотревшими прямо на Джила. Подо ртом имелись другие отростки — что-то вроде кормящих щупальцев.
Существо выделило еще больше слизи и с помощью мышечных сокращений поползло в его сторону.
Джил не стал больше ждать и выстрелил.
Слизняк буквально испарился. Другого определения этому не было. Казалось, он состоял из жидкости и студенистой ткани, как и то ужасное отродье, что его породило. Уэбб издал совершенно безумный пронзительный крик и отшатнулся назад, споткнувшись о собственные ноги.
Кроу остался стоять, только колени у него дрожали.
Джил выстрелил еще дважды, уничтожив два зародыша, прежде чем те успели что-то понять. Из каждого родился чудовищный слизняк, ползучий ужас, оставляющий за собой склизкий след.
К тому времени зародыши были уже повсюду — ползли строем по палубе, перебирались через перегородки, свешивались с потолка. Рты открывались и закрывались, на зубах поблескивало нечто похожее на яд.
Дробовик дрожал у Джила в руках, безумный внутренний голос говорил: если убьешь их, они превратятся во что-то более ужасное...
Пока он пятился вместе с остальными, Кроу вытащил ракетницу и выстрелил прямо в толпу зародышей. Из дула вырвался дождь желтооранжевых искр, сама ракета, горящая, словно красное угасающее солнце, застряла в черепе одного умирающего в конвульсиях выродка. Все твари визжали и мяукали, медленно ползли вперед, словно гусеницы. Их щупальца развевались вокруг, будто искали, за что ухватиться.
Джилу приходилось толкать Уэбба перед собой, чтобы заставить его двигаться обратно к двери трапа.
Кроу тащился вслед за ними и кричал:
— Живее! Живее! Убираемся отсюда! Давайте же!
По пути он выпустил еще две ракеты в сторону ползучего отродья. Помещение словно превратилось в сюрреалистичную, мигающую красным комнату смеха, воздух наполнился смрадом горящих ракет, лучи фонариков рассеивались дымом.
Найдя дверь, мужчины захлопнули ее за собой.
Джил подтолкнул Уэбба к трапу.
— Лезь! Поднимайся на палубу! Быстрей! Быстрей! Быстрей!
Твари царапали дверь с другой стороны, щупальца скользили по ней, словно змеи.
Джил задержался на мгновение, поскольку услышал что-то там, в давящем мраке лестницы... тихий шелест. По спине у него пробежал холодок.
— Идем же! — сказал ему Кроу, и Джил стал подниматься.
И тут Кроу закричал. Выронив фонарик и кейс с ракетницей, он стал биться, извиваться и кидаться на переборку. Что-то вцепилось в него. Оно пришло из темноты, чтобы убить, напало на него стремительно и бесшумно.
Он успел издать последний сдавленный крик:
— Господи, Джил! Оно схватило меня! Схватило меня! Помоги мне! Джил! Джи-и-и-ил!
Джил увидел, что это — еще один слизняк, только гигантских размеров. Покрытая слизью пупырчатая масса плоти, почти десять футов в длину и в ширину, как пивная бочка. Кожа — маслянистая и блестящая, серого цвета, нижняя часть — бледная, как мякоть гриба. Поднявшись на шесть ступеней, Джил захотел выстрелить, но не решился из страха, что попадет в Кроу.
За то время, которое ему потребовалось, чтобы добраться туда, с Кроу было уже покончено. Гигантской пастью тварь откусывала от него огромные куски, многочисленные ряды вращающихся шишковидных зубов яростно обгладывали его тело. Подняв голову, она посмотрела на Джила и издала странное кваканье.
У него появился отличный шанс.
Вскрикнув, он вскинул дробовик и нажал на спусковой крючок. Боек Щелкнул по пустому патроннику. Времени на перезарядку не было. Слизняк придавил Кроу своим весом и кромсал его длинным, похожим на язык отростком, усаженным тонкими, острыми как бритва зубами.
Джил попытался ударить слизняка прикладом дробовика, но это было бессмысленно, все равно что колотить по трехсотфутовому мешку с зерном. Тварь приподнялась, глазные стебли подрагивали, язык с дикой скоростью метнулся вперед, обхватил дробовик и выдернул его у Джила из рук.
Затем она повернулась к нему, издавая низкий клекот, выпуская поток пузырящейся слизи и полностью заливая Кроу мерзкими выделениями.
Где к тому моменту был Уэбб, Джил не знал. Он бросился за ракетницей, едва увернувшись от извивающегося языка. Почувствовал, как тот скользнул по его спине, зубы — если это были они — царапнули ткань куртки, как зубцы вилки. Схватив ракетницу, он откатился от твари, вскарабкался по трапу на пять или шесть ступенек и выстрелил.
Ракета попала слизняку прямо в пасть, где взорвалась с ослепляющим дождем желто-красных искр. Тварь обезумела. Пока ракета выжигала ее изнутри, она билась и извивалась, как умирающая змея. Врезалась в переборки, выбрасывая клубы маслянистого дыма, пахнущего паленым волосом. С нее лилась пенящаяся слизь, а из визжащей пасти вырывались огромные облака пара. Содрогнувшись напоследок, тварь рухнула на палубу и стала превращаться в массу разъеденной плоти, что пузырилась и потрескивала.
— Кроу! — закричал Джил, хотя понимал, что уже слишком поздно.
Он опустился на колени, в десяти футах от тающего слизняка, и прижал к себе останки товарища. Когда его руки соприкоснулись с кожей Кроу, их обожгло огнем, будто та выделяла едкий токсин.