Тим Каррен – Биоугроза (страница 17)
- Хорошие крыски, - успокаивающе пробормотал Шон, обходя их стороной. Мы просто пройдем мимо. И не причиним вам вреда.
Мы обошли груду обломков и будто оказались в какой-то пещере. С потолка свисали корни деревьев. Из воды выступал разнообразный мусор, даже несколько ржавых металлический свай. Повсюду были кости, человеческие кости. Отполированные до бела и начисто обглоданные. Я видел несколько черепов, испещренных отметинами зубов.
- Нэш, - простонал Спекс. - Нэш...
И тут я увидел.
Там были буквально сотни крыс-мутантов. Армии горбатых тварей с острыми зубами и блестящими глазами сидели в ожидании. Одна из них была распухшей, бесформенной, почти лишенной волос. Из нее росли несколько, похожих на обрубки слепых голов зародышей. Их рты открывались и закрывались. И смрад... Боже милостивый. Там, где раньше был резкий, горячий запах мяса, крови и сырости, теперь был окутывающий, тошнотворный смрад тлена.
Ничто, рожденное природой, не могло источать такой запах.
Крысы стали медленно приближаться, окружая нас. Теперь они были спереди, сзади и по бокам. Куда не попадал свет наших фонарей, везде мы видели ряды блестящих, голодных глаз.
Шон достал из висящей на плече сумки зеленый цилиндр. Это была одна из гранат с белым фосфором. Он держал ее наготове.
Некоторые крысы были размером с гончих и терьеров. Огромные, мутировавшие твари, некоторые почти полностью лишенные волос, другие опутанные копной извивающихся, подрагивающих наростов. Многие имели в дополнение к обычным конечностям, две, а иногда и три гигантских когтистых лапы. Они были такими большими, что было слышно их дыхание. Многие имели похожие на горбы опухоли и открытые раны. У одних было слишком много глаз, у других – по одному, либо вообще ни одного.
Крысы собрались вокруг нас, мутанты, мерзости различного рода. Они приближались все ближе. Чувствовали себя хозяевами в этом черном, смердящем кошмарном мире. Надвигались, оттесняя нас все дальше, словно вели нас к чему-то.
Мы шлепали по воде, в любой момент готовые открыть огонь... только ради чего? Крысы похоронили бы нас заживо в считанные секунды. Их было слишком много.
Спекс обошел кусок обвалившегося сверху пола и закричал. Я никогда не забуду этот крик. Будто его мозг взорвался перед лицом нового, невыразимого ужаса.
Он повалился на меня, цепляясь, дергая и пытаясь, как мне показалось, прижаться ко мне всем телом.
- Нэш, Нэш, Нэш... оно там, Нэш! Оно прямо там, говорю тебе! Я видел его...
Затем мой фонарь тоже высветил это, и что-то внутри меня будто оборвалось. Я смотрел, и мои глаза отказывались верить увиденному. Ибо я повидал разных
Но эта крыса была размером с грузовик.
Возможно, не одна, а две или три, сросшихся в одну дряблую кошмарную массу, ужасно сморщенную, безволосую и белую, как брюхо рыбы. Вот, что я увидел. Тварь покоилась на грязной, смердящей груде мусора, объеденных человеческих тел и костей, в огромной продолговатой нише в стене. Это было что-то вроде алтаря. Белая, как клоунский грим плоть подрагивала, словно пульсирующее желе и была такой прозрачной, что было видно кости. Кожа твари шевелилась, подрагивала и вибрировала, будто под ней находилось нечто аморфное и пребывающее в постоянном движении. На похожих на стволы дерева шеях покачивались две головы, скрежеща желтыми и огромными как лезвия ножей зубами. Но хуже всего были глаза. У одной головы было три красных, сочащихся гноем глазных яблока размером с софтбольные мячи. У другой - только одно, покрытое пленкой и пустулами. Была еще третья голова, безвольно болтающаяся на тонкой шее.
И клянусь вам, из туловища росла еще дюжина маленьких зародышевых голов, как из той, другой крысы, полных какой-то противоестественной жизни.
Шон пробежался по твари лучом своего фонаря, сдавлено ахая при этом. Из брюха у нее росли липкие змееподобные отростки. И мне показалось, что я увидел открывающиеся среди них глаза... желтые, наполненные слизью...
На меня навались слабость, тошнота, головокружение... Сложно описать словами мои ощущения. Но еще среди них был
Другие крысы попятились назад.
И причина тому была очевидна. Нас привели к этому чудовищному мутанту невредимыми, чтобы мы послужили в качестве пищи. Мы были живыми жертвами, возложенными к ногам этой уродливой, кошмарной матери. До сего времени они предлагали ей лишь объедки.
А она хотела большего.
Выпустив блестящие когти из кожистых ножен своих лап, тварь двинулась вперед. Это было какое-то скачкообразное, и при том скользящее движение. Казалось, будто в нем были задействованы все части тела. Пульсирующая биологическая масса.
Начисто обглоданная грудная клетка покатилась с груды в след за тварью. У ее ног, среди человеческих костей и конечностей извивалось ее потомство. Сотни безволосых, полупрозрачных визжащих тварей. Бесформенные, деформированные зародыши, они копошились среди трупов, словно личинки в свинине.
Возможно, это и побудило нас к действию.
Мать прыгнула вниз, ее когтистые, размером с лопаты лапы шлепнули по мокрым доскам. Губы растянулись в стороны от черных десен, извивающиеся языки облизнули частоколы зубов. Из глоток вырвался шипящий яростный рев, достойный товарного поезда. И она двинулась на нас, ее гигантские отвисшие соски болтались взад-вперед словно мешки с зерном.
Шон открыл огонь.
Необходимо было прикончить, уничтожить эту... дегенеративную, порочную и злую тварь.
Первый заряд картечи разбрызгал один из ее глаз, словно гнилую виноградину, следующий разорвал морду пополам. Мы со Спексом тоже начали палить. Пули попадали в шеи и когтистые лапы. Выбивали зубы и рассекали соски, расплескивая зловонное молоко.
- Бежим! - скомандовал Шон. - Вон туда! В ту трубу!
Из стены торчала небольшая соединительная труба. Диаметра которой хватало, чтобы ползти на четвереньках. Мы со Спексом бросились к ней, спотыкаясь, падая и поднимая друг друга из воды. Параллельно продолжали стрелять по другим крысам. Спекс скользнул в трубу.
Я повернулся назад и увидел, что Шон разрядил дробовик в мать-крысу, а затем выдернул чеку на своей фосфорной гранате. Он бросил ее прямо в тварь и нырнул в воду. Последовала ослепительная вспышка белого света, пламя поглотило гигантскую крысу и распространилось по воде и по торчащим сваям. Остальные крысы бросились врассыпную.
Шон вынырнул через несколько футов, с криком:
- В трубу! Быстрей! Быстрей!
Вокруг стоял ужасный, тошнотворный смрад горелого мяса и шерсти. Визжащая, мяукающая мать и ее орды жарились заживо.
Я пополз по трубе на четвереньках так быстро, как только мог. За спиной раздавались проклятия Шона. Спекс был далеко впереди нас. Я видел качающийся свет его фонарика. Сзади доносился рев матери-крысы и пронзительный, яростный визг и писк ее стаи. Я понимал, что у нас никогда бы не получилось. Нас сожрали бы заживо в этой узкой, клаустрофобной трубе. Но, в конце концов, она вывела нас в основную дренажную магистраль. Должно быть, это было что-то вроде водослива.
Когда я выбрался наружу, меня поджидал Спекс. Его вымазанное в грязи лицо было напряжено, глаза выпучены. Шон вылез следом за мной и повел нас по воде к лестнице. Он поднялся первым и открыл крышку люка. Я сомневаюсь, что у меня хватило бы сил справиться с этим. Затем поднялся Спекс. После - я, оставив позади этот подземный ад.
Шон с лязгом захлопнул крышку люка.
Мы сидели на тротуаре, под ярким солнечным светом, и вокруг нас не было ничего кроме ржавеющих на пустой улице автомобилей.
Шон тяжело дышал. В своей каске, грязный и потный, он походил на горняка, только что поднявшегося из шахты. Он заметил, что мы смотрим на него, и усмехнулся себе под нос.
- Черт возьми, - сказал он. - Я потерял голову Трога.
12
Шон был психом.
В этом можно было не сомневаться. Наше приключение в канализации вымотало меня под чистую. Меня трясло, я обливался потом, а желудок мучили спазмы. С одной стороны, мне хотелось кричать, а с другой - хохотать без остановки. Но я не собирался сдаваться.
- Поверить не могу, что мы видели такое, - сказал я спустя некоторое время. Я затянулся несвежей сигаретой, держа ее обеими руками, чтобы не уронить.
- О, и все же мы видели, братан, - произнес Шон, хлопая меня по плечу. - Все это безумное дерьмо там внизу. Тварей, подхвативших хорошую дозу радиации, а затем уползших туда размножаться. Там внизу есть такое дерьмо, которое никогда не видело дневного света, и мы должны радоваться этому.
Спекс ничего не сказал. Он просто смотрел на нас, глаза у него были остекленевшими и неподвижными. В основном, он смотрел на Шона. Фактически, не отводил взгляд. Наконец, Шон сказал:
- Какие проблемы, сученыш?
Спекс был зол. Я видел это.
- Мы могли погибнуть там внизу, охотясь за твоими гребаными Трогами! - взорвался он. - Ты - гребаный маньяк! Скажу больше. Ты - эгоистичный, безрассудный маньяк, которому срать на других! Пошел ты на хрен со своими Трогами! Слышал меня? Вы оба пошли на хрен!
В какой-то момент он вскочил и просто пошел по улице. Мы последовали за ним, и я постепенно его успокоил. Шон, конечно же, не переставал смеяться, чем только ухудшал ситуацию.